Часть 17 Спор Санинов.

Через двадцать минут все жители Узушио были собраны возле сцены, на которой должен был появиться Наруто — действующий глава деревни. В это время Наруто находился в своем кабинете и, сосредоточенно подписывая бумаги, не заметил, как прошло время. — Нару, все жители уже собрались, тебе пора выйти к народу и поприветствовать их, — раздался голос, вырывающий его из размышлений. — Хорошо, уже выхожу, — ответил Наруто, вставая из-за стола. Покидая свой кабинет, его сопровождали Узумаки Карин и Шизука. По пути к сцене они встретили Шизуку, которая также поклонилась своему лидеру. — Нару, все готово. Давай поспешим. Наруто, в сопровождении Шизуки и Карин, направился к собравшимся жителям. Поднявшись на сцену, он начал свою речь, голос его звучал уверенно и спокойно. — Граждане Узушио! Сегодня на нашу родину вторглась группа из пятнадцати человек. Их целью было вернуть меня в Коноху. Командир этой группы, Джирайя, решил, что я обязан жить там, несмотря на то, что три года назад был изгнан из деревни из-за решения старейшин. Вторжение этих шиноби показало их невоспитанность и отсутствие дисциплины. Однако, к счастью для нас и для них, прибыла Хокаге Конохи, Цунаде Сенджу. Благодаря ее вмешательству, нам удалось избежать ненужной драки и сохранить наш дом. Одна из куноичи подняла руку и спросила: — Но она прибыла не только ради того, чтобы утихомирить своих подчиненных? — Верно, — ответил Наруто. — Как я уже упоминал, меня изгнали, и тогда я снял все барьеры и эмблемы, установленные Мито Узумаки. Эти барьеры защищали клановые кварталы и саму деревню. С пятой Хокаге мы обсудили возможность поставок наших печатей в Коноху в обмен на необходимые материалы и продовольствие. Однако барьеры и эмблемы будут восстанавливаться за высокую цену. Кроме того, я планирую наладить торговлю не только с Конохой, но и с Суной, если Казекаге будет не против. На следующий день Итачи и Кисаме покинули Узушио и отправились в Амигакуре, чтобы доложить новости своему лидеру, Пейну. Коноховцы, вернувшись в свою деревню, были подавлены, осознавая, что их ждет наказание за содеянное. Места в кабинете не хватало, поэтому все собрались на крыше. Цунаде начала разговор с суровым выражением лица. — Итак, я хочу знать, почему вы, стадо олухов, вторглись на территорию чужого государства? Вы понимаете, что своими действиями могли развязать войну? Особенно это касается тебя, Джирайя. — Он должен жить в Конохе, это его дом, — попытался оправдаться Джирайя. — Наруто Намекадзе был изгнан по решению бывших советников, а гражданский совет лишь поддержал это. А ты ничего не сделал, чтобы защитить его. — Но почему ты приписываешь ему фамилию Минато, если его фамилия Узумаки? — Потому что он их сын и мой внук, тупица. — То есть ты хочешь сказать, что Минато твой сын? Боже! Почему ты ничего мне не рассказала? — Я не обязана была что-то говорить тому, кто помешан на подглядывании за женскими телами ради написания своего мусора. — Это не мусор — это мое произведение! — Ах да, произведение, которое читают лишь извращенцы. Сакура, пытаясь вернуть разговор в конструктивное русло, обратилась к Цунаде: — Цунаде-сама, я думаю, что Наруто должен вернуться в деревню, ведь он хотел стать Хокаге. — Наруто уже Каге, но другой деревни, и к Конохе он больше не имеет никакого отношения. — Тогда можно ли с ним заключить договор? — И на каких основаниях ты хочешь заключить с ним договор? — спросила Цунаде. — Я думаю, что нужно заключить дружеские отношения и попросить его установить барьеры над кланами и над деревней. — Допустим. Но что ты готов ему предложить? И помни, что договоры должны заключать только главы кланов или Каге, то есть я. Неджи, задумавшись, ответил: — Я полагаю, что должен обсудить это с Хиаши-сама. Киба, в свойственной ему манере, перебил: — Зачем кого-то спрашивать? Давайте еще раз отправимся на этот остров и заставим этого демона прийти и установить нам барьеры. От услышанного все посмотрели на Кибу, как на идиота. Акамару, напарник Кибы, улегся на крыше и передними лапами прикрыл морду от стыда за своего хозяина. Цунаде, услышав оскорбление в адрес своего внука, разозлилась и незаметно выпустила свою Ки с намерением убить. Остальные, почувствовав ее ярость, сделали шаг назад. — Значит, ты считаешь моего сына демоном? — сказала она холодно. — Да, он демон и неудачник. Цунаде не стала распускать руки, а просто подошла к Кибе и сняла с него хитай-ате. Сначала Киба не понял, в чем дело, но затем напрягся. — Эй, Хокаге-сама, зачем вам моя повязка? — За оскорбления в адрес моего сына я решила лишить тебя статуса шиноби Конохи. Теперь ты просто гражданский, как и остальные жители. — Эй, Цунаде, ты не можешь просто так лишать кого-то статуса за подобные действия, — вмешался Джирайя. — Закрой рот, Джирайя! Хочешь, чтобы он снова стал шиноби? Тогда займись постом главы деревни и сам верни ему эту повязку. Но помни, что ему придется проходить все заново. И кстати, за твое самовольство, я вообще должна изгнать тебя из деревни. — Если ты меня изгонишь, я не смогу приносить информацию о противнике. — Ничего, ты не единственный шпион в Конохе. На этом все собрание окончено. Расходитесь, — сказала Цунаде и направилась в свой кабинет. Ближе к ночи группа из пяти человек под командованием Йоми вторглась в страну демонов. — В конце концов, с этим темным медицинским ниндзюцу, которое мы разработали специально для этой ночи, мы оживим Моурё и объединим мир под единой рукой, — произнес Йоми.