Эпилог.

Мадара, стоявший как застылый столп, с трудом повернул голову, чтобы увидеть того, кто осмелился прервать его веселье и вступить в битву с альянсом шиноби. Его взор упал на Зецу, и в его глазах отразилось неподдельное удивление. — Игры окончены, Мадара, — произнес Зецу с решимостью, звучащей как приговор. — Пора исполнять долг. — Как ты смеешь? Ты моя воля, — с трудом произнёс Мадара, его голос был полон боли и негодования. — Я никогда не был твоей волей, — холодно ответил Зецу. — Я воля моей матери Кагуи. Теперь ты станешь сосудом, и через тебя она возродится. Зецу сосредоточил свою чакру и повернул руку, словно ключ, что вызвало в Мадзаре невыносимую боль. Эта боль продолжала мучить его, пока он не исчез полностью, оставив за собой лишь пустоту. На его месте предстала величественная женщина, чей образ излучал непреодолимую красоту и свет. — Я добился успеха, — произнесла она с радостным облегчением. — Наконец-то я освободил мою мать из оков Луны, и теперь она будет свободна. Эта женщина начала внимательно осматривать шиноби перед ней. Она особенно долго смотрела на Наруто и Саске, почувствовав в них знакомую энергетику, и направилась к ним. — Наруто, Саске, и все вы, отступите. Быстро! Альянс немедленно начал отступление, но Наруто и Саске остались на месте, их тылы прикрывали Итачи и Кисаме, стойко защищавшие отступающих. — Что происходит, Офис? Ты полагаешь, что Кагуя сможет причинить нам вред? — осведомился один из воинов с тревогой. — Возможно, — ответил другой. — Ведь много лет назад она погрузила весь мир в вечное Цукиёми. — Да, но причины её действий остаются неизвестными. — Вот теперь мы и узнаем, — добавил третий. Пока продолжался этот разговор, Кагуя подошла к Наруто и Саске и, с искренними слезами на глазах, обняла их. — Простите меня, Хогаромо и Асура, — всхлипывая, произнесла она. — Нет, это не так. Я ошиблась. Я Наруто Узумаки, — ответил Наруто. — И я Саске Учиха. — Но ваша энергия напоминает мне энергию моих внуков, Индры и Асуры. — Для чего же ты возишься с ними, мама? Давай покончим с ними раз и навсегда. Принцесса Кагуя Ооцуцуки, величественная матриарх древнего клана Ооцуцуки, была не только наследницей многовековых традиций, но и ярким символом целой эпохи. Жившая задолго до основания скрытых деревень и времени бесконечных войн, она олицетворяла противоречивый союз с судьбой человечества, готовя фундамент для великих изменений. Как бывшая партнерша Ишики Ооцуцуки и мать Хагоромо и Хамуры Ооцуцуки, она олицетворяла собой тот этап истории, когда мир был еще полон неопределенности и конфликтов. Плод Божественного Древа, который она вкусила, привнес в её жизнь невообразимую силу. Становясь первым обладателем чакры, она объединилась с Древом, чтобы преобразиться в Десятихвостого, создавая тем самым новое царство силы и магии. Кагуя была женщиной, чье лицо отличалось необычайной деликатностью, а её кожа имела бледный оттенок, словно высеченный из мрамора. Её длинные белые волосы, струящиеся, как вода из холодного источника, достигали земли и подчеркивали её небесное происхождение. Чистота её глаз, как снег, ослепляла своим светом, а коротко обрезанные брови и тёмные губы были признаком её благородного происхождения. С каждым днём её волосы росли всё длиннее, а ногти на руках приобрели тёмный оттенок, свидетельствуя о её новой, трансформированной сущности. В моменты, когда её сила выходила из-под контроля, её облик преображался в гигантскую химеру, состоящую из частей всех Хвостатых зверей. Внешность её тела приобретала форму огромного монстра, напоминающего кролика с гуманоидной верхней частью, челюсти которого были полны острого безумия. На её лбу горел Ринне Шаринган, излучая силу и опасность. Ниже пояса её тело становилось массивной чакровой массой, в которой проявлялись головы всех Биджу, а руки, вырастая из этой массы, являлись проявлением её могущества. Когда наступал момент окончательного запечатывания, Кагуя превращалась в Десятихвостого, каждый из хвостов которого заканчивался головой одного из Хвостатых зверей, а последний хвост, десятый, представлял собой голову кролика. Как только Биджу покидали её тело, её образ становился Демонической Статую Внешнего Пути, выражая тем самым неограниченные горизонты её разрушительной силы. – Прошу простить меня, – произнес Наруто Узумаки, – я не Хогаромо и не Асура. Моё имя Наруто Узумаки. – Так и я, – добавил Саске Учиха с ноткой решимости в голосе, – я не Хомура и не Индра. Моё имя Саске Учиха. Кагуя, на мгновение колеблясь, обратила взгляд на Зецу и, казалось, проникая в самую суть, произнесла: – Но, несмотря на ваши слова, я ощущаю в вас энергию моих внуков, Индры и Асуры. Она жива в вас, и это невозможно игнорировать. В этот момент Кагуя посмотрела на Зецу с выражением, полным разочарования и решимости. Её руки, лишённые прежней мягкости, извлекли Зецу из своего рукава. В его глазах отразился страх, но она не колебалась. – Ты выполнил свою работу, – произнесла она, – теперь прощай. С этими словами Кагуя сжала Зецу с таким давлением, что его жизнь угасла, и он исчез под её рукою, оставив после себя лишь тень от былой силы. Мрак был густ, когда Кагуя, с усилием затопившее тело Зецу в своих безжалостных руках, довершила дело. Этот мрак был не просто тенью, но живым воплощением её намерений, их проявлением. Чёрный Зецу был воплощением воли Принцессы Ооцуцуки, её неизменной стремящейся сущности, которая тайно формировала события и плела их в узор, необходимый для возвращения своей госпожи. Как тень на фоне светлого мира, он, скрываясь за маской Мадары Учихи, создавал реальность, необходимую для возрождения Кагуи. И так, объединившись с Белым Зецу, он стал частью зловещей объединённой силы Акацуки, известной как Зецу. Истинная форма Чёрного Зецу была явлением ужаса и тьмы: полная чёрнота, гуманоидное тело, лишённое черт и волос, превращённое в тёмную массу, способную изменять свой облик по воле. В этой тени, в её жёлтых глазах, словно горящие огни в бездне, без признаков белка, проступала нечеловеческая злоба. Он мог создавать себе рот с острыми зубами, которые разрывали воздух. Даже когда Чёрный Зецу объединялся с Белым, он терял глаз, но при возрождении Кагуи восстанавливал его. Его сознание и глаза могли перемещаться по всему телу, несмотря на разделение, и он обладал силой захватывать любые формы и исчезать по своему желанию. Слияние с Белым Зецу сделало их двойственной сущностью, различимой по муха-подобной оболочке, что закрывала их верхние части и головы, защищая их как свита. Чёрный Зецу приобрёл зелёные волосы, короткие и жёсткие, что с самого начала принадлежали Белому. Под плащом Акацуки они носили синие штаны и сандалии, ноги их были скрыты под бинтами, скрывающими следы их слияния. Чёрный Зецу носил зелёное кольцо с символом "вепрь" на мизинце. В аниме ногти Зецу были окрашены розовым, но ранее их окрашивали в синий цвет. Когда они разделялись, мухоловка, всегда находящаяся вокруг них, просто свисала вниз, держась на их талии. Одежда разрывалась, когда они расставались, и им приходилось менять её. Когда одна из половин появлялась из земли, растительность вокруг неё словно расширялась. Они также могли отращивать вторую ногу с помощью белой массы, продолжая демонстрировать свою зловещую способность. Покончив с Зецу, Кагуя обратила свой взор на Наруто и Саске, словно внимая таинственным знакам, которые коснулись её судьбы. — Итак, — произнесла она, её голос был полон достоинства и угрозы, — повторюсь. Почему я ощущаю в вас, молодых людей, энергию моих внуков? Наруто и Саске, обладая мудростью, унаследованной от многих жизней, затруднялись дать точный ответ. В них было заключено много вопросов, но ответа не было. — Мы не можем точно сказать, — ответил Наруто, — но есть предположение, что мы являемся реинкарнацией Индры и Асуры. Кагуя, будучи движима заботой и беспокойством, продолжала свой вопрос, словно требуя раскрытия тайны, которая лежала за пределами её понимания. — А теперь разрешите мне задать ещё один вопрос. Почему вы собрали в своих объятиях столь многих людей и превратили их в коконы? Слова Кагуи напоминали приговор, её голос был полон страха и прежнего отчаяния. — Я боялась, — начала она, — боялась, что наш клан Ооцуцуки обнаружит этот мир и решит поглотить всю его жизненную силу, уничтожив всех его жителей. Чтобы защитить их, я превратила людей в коконы. Мир был переполнен страхом и сомнениями. Генма, один из тех, кто пришёл вместе с другими Каге, попытался найти решение. — А если мы возведём барьеры над каждой страной или даже над планетой, сможем ли мы спастись? Кагуя, взвешивая каждое слово, ответила: — Это возможно, но помните, что барьер нужно восстанавливать раз в полгода. Наруто, который был полон решимости, вмешался: — Я смогу создать такой барьер, но мне понадобится время. Представители деревень, видя решимость Наруто, выразили поддержку: — Если понадобятся какие-либо материалы, — сказал Генма, — наша деревня попробует их найти. — Поддерживаю, — добавил представитель Облака. — Если что-то понадобится, то Облако поможет. — Суна поддерживает, — заявил её представитель. — Кирия присоединяется и поможет чем сможет, — добавил представитель Кирии. Когда все взгляды обратились к Ооноки, он, сдерживая свои эмоции, высказал своё решение: — Скала отказывается. Я не верю в существование клана Ооцуцуки. Я присоединился к альянсу, чтобы остановить Акацуки. Преступников мы остановили, и на этом наши пути расходятся. Шиноби Камня со мной. Ооноки двинулся в сторону Скрытой Скалы. Его подданные, хотя и выражали сомнение, последовали за ним. — Это его решение, — сказал кто-то из присутствующих, — но я предлагаю остаться в союзе и готовиться к возможной атаке. И все согласились. Они вернулись в свои деревни, чтобы подготовиться к предстоящим испытаниям. Неожиданно, среди множества размышлений и планов, встал вопрос о жилье: — Э… Простите, — промолвила Кагуя, — Индра, Асура… То есть, Наруто, Саске… Вы не будете против, если я поселюсь у вас? Все взгляды вновь обратились к Наруто, ожидая его решения. — Я не против. Добро пожаловать в клан Узумаки, Надешико, Учиха. Когда они прибыли на остров, их встретили как героев, вернувшихся из войны без потерь. Спустя месяц, Наруто и Саске устроили свадьбы со своими избранницами. Итачи тоже нашёл себе пару из числа представителей Надешико, а, как оказалось, Кагуя также стала его супругой. Это решение встретило понимание, ибо было ясно, что клан Учиха следует возродить. Наруто, помня о рассказе Кагуи, взялся за создание печати, чтобы защитить планету от возможного вторжения клана Ооцуцуки, которое ожидалось через тридцать лет. Благодаря совместной работе с другими странами, за исключением Скрытой Скалы, ему удалось создать барьер. Установив его вместе с Кагуей, они окружили планету защитной оболочкой, скрывающей её от глаз клана Ооцуцуки. Обновляя барьер раз в полгода, Наруто продлевал её безопасность, обеспечивая будущее своей земли. Конец.