Весна

Обводя комнату пьяным, мутным взглядом первый раз я не замечаю ничего странного. На второй мне кажется, что руки и ноги слишком холодные. На третий обнаруживаю открытое нараспашку окно. Я медленно сползаю с дивана, чтобы закрыть его. По пути забираю почти пустую пачку классического винстона, зажигалка оказывается меж пальцев сама собой. Обращать на это внимание слишком глупо. Реагировать — тем более. Просто перепил, просто мерещится. В последнее время стараюсь не думать вообще. Едкий дым в конечном итоге превращает мое и без того расслабленное сознание в мягкую и тягучую кашу. Я опрокидываю ещё один шот. На этот раз не морщусь. Может, потому что попутно затягиваюсь, может, окончательно спился. Меня это не слишком волнует. И, если быть честным, не только «это». Я забил хуй на все и сразу примерно месяц назад и с того момента почти не просыхаю. Понимаю, конечно, что что-то нужно менять, но на это просто не хватает сил. Разлагаться в собственной квартире уже слишком привычно. Даже как-то по-родному. Нащупываю под собой телефон, предательски впивающийся в спину, изворачиваюсь, чтобы достать. Сигарета в это время производит неподвластные моему пониманию маневры. Описывает в воздухе круги, прожигает спинку нового дивана и тухнет, обранив кусочек зажженого табака по пути. Я выплевываю громкое «блять!», выбрасываю окурок в сторону. Лицезреть кнопку включения сложнее всего. Она становится в один миг такой жесткой и колючей, что хочется разбить дисплей о стену и лечь спать, но вместо этого я почему-то нажимаю на неё. И вижу сообщения. Уведомления от телеграмма, твича, ютуба, целый каталог пропущенных звонков. Пять процентов зарядки. Яркая картинка плывёт, буквы смазываются, смысл написанных слов теряется где-то на моменте осознания прочитанного. Агрессия закипает во мне волной чего-то по-новому неприятного и обжигающего. Раздражать начинает все — от начала и до конца. Пальцы лихорадочно нажимают на все чаты подряд, пока я не захожу на свой собственный канал. Люди в комментариях под последним постом сходят с ума. Отрубаюсь я раньше, чем успеваю понять, о чем идёт речь. Сплю неспокойно. То и дело подскакиваю от ужасного сушняка и жара по всему телу. Под утро меня знобило и слегка потряхивало. Тошноты, как ни странно, не было, поэтому почти до пяти вечера я обнимался с пропахшей сигаретами подушкой. Просыпаться пришлось от жуткого голода и красных лучей закатного солнца, которые нещадно били в лицо. С трудом приняв вертикальное положение, осознаю, что чувствую себя подозрительно хорошо. Вчерашняя попойка должна была добивать меня ещё как минимум сутки, но организм почему-то не поддался. Мысли о том, что я просто стал алкоголиком не возникло, поэтому с чистой совестью поплелся к холодильнику, заранее зная, что там пусто. Комната от резких движений опасно качалась в стороны, приходилось стараться, чтобы не упасть. Когда попытки найти хоть что-то съедобное окончательно заебали, я поставил телефон на зарядку и пошёл в душ. Постоял под тёплой водичкой, отмылся, подумал о прекрасном. Решил, что проведу сегодня стрим, но, более того, сам схожу в магазин. Желание жить не то чтобы появилось, но всепоглощающая тоска как будто слегка притупилась. Выбегая из ванной, мазнул взглядом по часам: стрим начну поздновато, но все же лучше, чем ничего. Едва не забыв телефон, я вышел из квартиры. Уже в парадной почувствовал, что оделся слишком легко, но возвращаться, конечно, не стал. Тащился до ближайшей пятёрочки молча, опустив нос и разглядывая асфальт. Собственное отражение в лужах грязной дождевой воды уже не казалось таким уродливым, как раньше. Возможно, что-то действительно начало меняться. Эта мысль горячо отозвалась в сердце. Холодный ветер и влажная свежесть разбудили меня окончательно. За время моего небольшого запоя на деревьях уже распустились листья, хотя Питер я помнил серым и тусклым. Ясное небо расплывалось в розовых облаках, последняя сигарета была успешно докурена. В магазин зашёл каким-то чересчур воодушевленным. Может быть, уже тогда подозревал, что моя жизнь начала меняться, стремительно катиться под откос, обещая разбиться о стены странных, непонятных мне ожиданий и чувств. На входе натягиваю капюшон ниже, думаю о том, что лучше бы взял очки. Не то чтобы не люблю фоткаться с фанатами, просто состояние не то, да и вид оставляет желать лучшего. Мимо касс и столпотворений прохожу быстро, первым делом забегаю в отдел с алкоголем, беру все, что попадается под руку. На готовку сил не будет точно, я уже начинаю жалеть о том, что просто не заказал доставку. Решаю, что после стрима обязательно сделаю это, пока обойдусь обычным дошираком. Последний шаг — блок сигарет и одноразка. Я и сам не заметил, когда это успело стать привычкой. Просто без никотина уже невозможно, он сейчас нужнее воздуха. Девушка, пробивая мой товар, смотрит презрительно и слегка удивлённо. Будто узнала, но настолько разочаровалась, что старательно тушуется. Я её понимаю. Не хотел бы себе кумира вроде себя самого. Уж слишком это обидно, жить в иллюзиях так долго, а потом с головой окунуться в правду. Захлебываться и тонуть начинаешь слишком быстро, это я знаю не понаслышке. А вот им только предстоит познать все прелести разочарования. Я отчего-то понимаю, что точно проебусь, хотя, может быть, это и так слишком очевидно. Киваю ей, выдавливать из себя улыбку слишком сложно. В квартиру захожу предварительно выкурив две сигареты, с порога подключаю аппаратуру. Хочется поскорее разобраться со стримом и нажраться. Мыслей в голове уже слишком много, наливаю себе стакан воды. Выпиваю залпом, довольно потягиваюсь и падаю на кресло. Впервые с момента своего пробуждения включаю телефон. Вчера ночью мне казалось, что уведомлений было много, но не то чтобы очень, а сегодня их на самом деле дохуя. Я скучающе пролистываю все сообщения от друзей с просьбой подтвердить свою жизнеспособность, захожу на канал. Пост выкладываю короткий, сообщаю только о скором начале трансляции. Когда микрофон уже подключён, приходит чувство тошноты. Вообще-то, один шот мне не повредит, но перед подписчиками пьянью выставлять себя не хочу. Сглатываю мерзкий комок в горле, тянусь к электронке. Быстрая затяжка, начало стрима, ссылка в группу, усталость. Она накатывает сразу, после первых прочитанных мною комментариев. Но я успешно делаю вид, будто все окей и так и должно быть. Опять. Через время осознаю, что музыкальная пауза слишком затянулась. Кричу в микро так, что самому уши закладывает. Меня это жутко смешит, люди строчат заглавные «А» и тоже смеются. Решаю, что пора выходить в свет. — Ну че, чач, скучали? — ухмыляюсь и ерошу волосы.— Мда-а-а. что-то я действительно пропал. А вы там как? Давайте, рассказывайте, как дела у вас. Если есть че рассказать, конечно, — глазами пробегаю по сообщениям, вижу очередной спам про новые шоу, делаю задумчивый вид.— «Беременна в 16» ещё можно посмотреть, тут я согласен, а вот эту хуйню с лайкерами даже не просите. А потом читаю. Читаю без разбора все, что пишут зрители, отвечаю почти каждому, очень громко матерюсь. Мне кажется, что я уже порядком переигрываю, но аудитория с этим явно не согласна. Людям такое внимание очень льстит, я это вижу. Затем битый час донатов. Приветов всем родственникам и подружкам, поздравлений с днем рождения. Под конец сие действия есть хочется до боли в животе. Подступающие рвотные позывы глушу как могу, курю чаще обычного, воды стараюсь пить меньше. Кто-то если и замечает моё хуевое состояние, то явно списывает все на то, что бедный и несчастный я слишком много работает. Всеобщее незнание радует больше, чем должно было. Я ещё почти четверть часа трачу на разговоры, потом сажусь смотреть всякое на ютубе. Чат без остановки талдычит о каком-то дико популярном шоу. Название вижу впервые, такого раньше точно не было. Я бы, может, и повыебывался, поспорил с ними, но желание строить из себя хера с горы отсутствует. Прямо перед просмотром убегаю в «туалет». На деле же быстро опрокидываю в себя стопку спиртного, выкуриваю сигарету. В голове странным образом проясняется и новомодное разоблачение я включаю с искренним интересом, хотя и понимаю, что хватит меня не надолго. — Сколько?! — в привычной для себя чересчур громкой манере кричу в микрофон, когда вижу количество просмотров под роликом.— Три миллиона просмотров! Ахуеть! За сколько? За два дня. Ебанутся. Бля, да идите нахуй. Че там такого интересного? Видео предусмотрительно разбито на таймкоды. Респектую за это мысленно, не желая нахваливать что-то настолько популярное раньше времени. Меня приветствует очень долгий и нудный дисклеймер. Высказываюсь по этому поводу резко, потом однако понимаю, что это довольно предусмотрительно. Затем светлое помещение, на его фоне красноволосая девушка. Из-за контраста, в кадре она кажется ещё более яркой, чем, должно быть, есть на самом деле. Изредка поглядывая в чат узнаю, что зовут её Марго. Ей имя очень идёт, отмечаю данный факт, опять же, только для себя. Ещё секунда тишины и ведущая начинает говорить. Речь у неё приятная, но голос немного дрожит. Руки едва заметно трясутся, она сцепляет их между собой, периодически прячет в рукавах толстовки. Видно, что волнуется, хотя и скрывает довольно неплохо. Как будто в трансе наблюдаю за ней, вступление совсем не слышу. Ушами я здесь, но мозгами где-то за горизонтом. Сначала списываю это на крайнюю степень очарованности девушкой, потом понимаю, что организм явно намекает на истощение. Видео ставлю на паузу, ищу момент поинтереснее, хотя зрители кричат смотреть все. Запоздало понимаю, я совсем не обратил внимание на название ролика. Скольжу взглядом совсем небрежно, а затем замираю. — Еба, и че получается, она щас Енину гасить будет? Да хули там рассказывать про неё? Уже чувствую эту духоту, чач, — выдыхая дым, поправляю опять сползающие на нос очки. — Все таки смотрим? Окей. Я честно поставил лайк на глазах всей своей аудитории после того как досмотрел это. За полные два часа я не перемотал видео почти ни разу, внимательно слушал, иногда, сам того не замечая, кивал. Ближе к середине хотелось сказать ей, что все хорошо. Вероятно, девушка сильно боялась камеры. Но это было не важно. Слишком интересное, шокирующее для обычного разоблачения видео, затягивало. Откуда она взяла столько информации? Где брала вдохновение? Сколько потратила на все это безумие? На эти вопросы Марго не ответила, но рассказала так много всего, что я серьёзно начал сомневаться в её адекватности. Может, выдумала? — Мда-а, чач… Да что ж у меня с микрофоном блять! А, норм? Ну я даже ахуел немного, — шумно выдыхаю, поправляю волосы, — да не от звука, блять. Я про видео, — пробегаюсь по комментариям, руки тянутся к одноразке.— А Енина че говорит? Есть ответка? Бля, жаль. Ну ладно, мне пока пиздец нравится. Я просидел так еще четыре часа. Ноги под конец стрима гудели, хотя я почти не двигался, а плечи ужасно ныли. Хотелось завалиться спать, даже на голод я забил практически до конца. Но как-то само собой оказываюсь на кухне, достаю вискарь, подаренный кем-то довольно давно, развожу его с колой и заваливаюсь на диван. Таким же непонятным, почти волшебным для меня образом захожу на канал Марго. Листаю, видео выбираю наугад. А потом все как в тумане. Ближе к пяти утра осознал, что проебал свой долгожданный сон и даже не заметил этого. А ещё я не выпил ничего, кроме того жалкого бокала. Пост в телеге пишу переполненный уверенностью в том, что делаю все правильно. И никакое «шестое чувство» внутри даже не шепчет о том, что лезу туда, куда не надо. Такие решения оставляют на утро и трезвую голову. Особенно, когда ты медийная личность и думаешь довольно редко. Но я как всегда отличился.

***

Неужели, это мой конец? Грязный и липкий. Мерзкий. Хотя, кого я обманываю, на каждых отходах говорю одно и тоже. С каждым вздохом чувствую, будто лёгкие рассыпаются, а ноги немеют. Единственная поза в которой я ощущаю свои руки — лёжа на боку, прижав колени к груди. Кости врезаются в жесткий матрац, на этих местах обязательно появятся синяки. Судорожно впиваюсь ногтями в ладони, чтобы понимать, что они не отказывают. Чтобы испытывать хоть что-то, кроме отвращения к себе и разрывающего плоть изнутри чувства безысходности. Нет сил даже на сон, вожу взглядом по комнате, замечаю телефон на полу. Мне кажется, или кто-то звонит? Нужно взять трубку. Не хочу. Не могу. Звонок прекратился. Стены плывут, что-то капает из моего носа. Ярко-алые капли. Стоит мне перевести взгляд — они пропадают. Сзади кто-то царапает мою спину. Как только перевожу на это свой фокус, чувство исчезает. Холодный пот стекает со лба, красные волосы прилипли к нему, к шее. Первое, что сделаю, как появятся силы — помоюсь. Сколько я уже не ходила в душ? Точно не меньше недели. Одежда насквозь пропитана запахом ацетона и мочи, и теперь никогда не выстирается. Возможно, я расстроилась, если бы не была продуманной наркоманкой. У меня есть одежда специально для употребления, которая хранится в отдельной полке. Спустя час моих мучений все же удаётся заснуть. Не знаю, сколько я спала, сутки-двое, не меньше. Периодически просыпалась от боли в груди, будто ребра ломались от любого моего движения. Каждое пробуждение пила много воды, сдерживая рвотные позывы. Разглядывала комнату, не понимая, где я нахожусь, но через время осознавала, что это моя квартира и уваливалась спать дальше. Сейчас я проснулась окончательно. Тело все ещё ломит, но теперь я хотя-бы могу встать с кровати и банально себя обслужить. По комнате разбросаны зип-лок пакеты, пустые и полные, рядом с ними разбитая бутылка спиртного. Я не помню, чтобы пила. Тысячу раз обещала себе, раз ты употребляешь, то пить не надо. Но продолжала. Алкоголя было мало и я снова и снова встречалась с тем человеком, забирала то, в чем так нуждаюсь, упарывалась, умирала на отходах, запивала боль и отвращение водкой и так по кругу. Так одиноко, как сейчас, мне не было никогда. Заходя в ванную, параллельно стягиваю с себя грязную одежду. Встаю перед зеркалом, но совсем не понимаю, кто передо мной. В больших карих глазах больше нет искры, под ними гигантские черно-фиолетовые круги. На белках видно лопнувшие сосуды, венки. Вокруг носа воспаления и химические ожоги, губы искусаны, на ранках едва запекшаяся кровь. Тонкая шея вся в синяках, миниатюрное тело больше не выглядит так привлекательно, как раньше. Теперь я не худенькая, а тощая. Торчат ребра, выпирают ключицы. На бледной коже слишком много синяков. Они напоминают чернильные кляксы на чистом тетрадном листе. Холодная дрожь пробирает тело, когда первые капли касаются моей макушки. В голове нет мыслей, разум чист и спокоен. Через какое-то время понимаю, что вода далеко не тёплая. Из лейки душа течёт кипяток, но сейчас меня это не беспокоит. Надев свежую одежду я чувствую себя лучше. На улице розовеет закат, тёплый ветер едва колышит листья деревьев. Сейчас, стоя на балконе, затягиваясь едким дымом табака, мне не так тревожно. Скорее легко, несмотря на то, что физическое состояние оставляет желать лучшего. Денег на данный момент не так много, но я продолжаю сливать последнее на наркотики. Видео на ютуб с разоблачениями не получают большой популярности, на последнем из них, насколько я помню, лайков не больше семи тысяч. Нужно проверить. Тянусь к телефону и замечаю, что он просто разрывается от сообщений. Заглядываю в общий чат со знакомыми, все меня отмечают, просят выйти на связь, обсуждают мой последний ролик. Ну неужели. У меня что, хит на пятнадцать тысяч просмотров? Хихикнув про себя, захожу на ютуб, затягиваюсь сигаретой и тут же роняю ее на пол. На моем видео с разоблачением Ани Ениной три с половиной миллиона просмотров, этот ролик висит на втором месте в топе. Глаза тут же округляются, разум отказывается верить в происходящее. Судорожно пролистываю все свои ролики. На каждом из них по пятьсот-шестьсот тысяч просмотров, в комментариях под последним люди делают комплименты, удивляются, почему я не стала известна раньше, хвалят за проделанную работу, осуждают Енину. Дальше все как в тумане. Я не помню ничего, кроме танцующих людей вокруг меня, пластиковых рюмок и моих обострившихся от джина галлюцинаций. Высокий парень слева подстрекает попробовать новый «продукт». Интересно, как я отказалась от бесплатной дозы? Вечеринка в честь моего успеха видимо удалась. Вернувшись домой, понимаю, что алкоголь даже и не думает выветриватся из моего организма. Сидеть в маленькой кухне, подсвеченой фиолетовой светодиодной лентой так спокойно. Никаких переживаний по поводу навалившейся популярности сейчас нет. Я просто устала. Не хочу провести всю свою жизнь вот так. В бесконечной пьянке, с огромным количеством наркотиков. В сердце теплится надежда на светлое будущее, которое мне подарит известность. Засыпаю под утро, сидя на кровати в странной эйфории, а проснувшись ближе к ночи, меня все же настигает тревога. Что мне делать дальше? На почту пришло куча сообщений о сотрудничестве. Число подписчиков увеличивается с каждым часом, а видео смотрят известные реакторы и стримеры, из-за чего моя популярность растёт еще больше. Во всех новостных пабликах обсуждают меня. Кто-то хвалит, кто-то оскорбляет. Никогда, за все двадцать четыре года моей жизни не было ничего подобного. Я всегда еле сводила концы с концами, упорно училась, редко ела, во время выгораний часто пила и употребляла. На несколько дней могла забить на шарагу, но потом поросячила как лошадь, чтоб закрыть прогулы. Неужели, этому всему настал конец? Неужели я смогу расстаться со всеми долгами и жить беззаботно? Немного подумав, достаю пыльный ноутбук и листаю письма на электронной почте. Так, сомнительный бренд косметики, интересный магазин одежды, предложение на совместный проект от малоизвестного стримера. Но тут на глаза попадается приглашение на вечеринку в честь дня рождения достаточно известного музыканта, которого я пару раз видела в ленте рекомендаций. Последнее сообщение заинтересовало больше всего. Во первых, это тусовка и там точно будет алкоголь, а от халявного бухла отказываться — грех. Во вторых, надеюсь, вы не забыли о моей деятельности? Безусловно, на этой вечеринке будет куча народа, и, конечно, я смогу разузнать много интересной информации для дальнейших разоблачений. Возможно, после этого вход во все компании и сквады мне будет запрещен, но, извините, хочешь жить — умей вертеться. Даже если я останусь одна, это не такая уж и большая проблема. Пол своей жизни я провела в одиночестве, а после того как переехала учиться в Питер, вылезала из квартиры в редких случаях на отвратительные вписки в заблеванных хатах. Сначала одиночество пугает, но позже оно становится частью тебя. Ты одновременно везде и одновременно тебя нет. Я могла переписываться со своими «друзьями», но это были короткие диалоги с проходными вопросами и такими же ответами. Знакомых у меня действительно много, но я так и не сблизилась с кем либо. Все люди кажутся мне странными, подлыми и лицемерными. Вероятно, все дело в компаниях, и в моем не самом лучшем опыте, но даже мысль о том, что я могу показать кому-то свою поднаготнуюю меня ужасно пугает. Онажды я все же открылась одному человеку. Это был мой старый знакомый, по совместительству соупотреб. Мы общались ещё до переезда в Санкт-Петербург, и как-то встретились на вписке года два назад. Сидели на балконе. В квартире громко играла глупая песня, толпа людей скакала под электронную музыку, а я развалившись на старом пуфике, пьяная в усмерть, плакала ему в плечо. В тот день я сказала обо всем, что чувствую, а он поддержал. Поддержал так, как поддерживают только самых близких. Он был очень добр ко мне, не перебивал и не торопил. Мы просидели так до рассвета. Я рассказала ему про родителей, бедное детство, буллинг в средних классах. Про то, как потом и кровью я выстрадала своё бюджетное место в ВУЗ-е, как начала употреблять и то, что не могу слезть с наркотиков. После этого мне стало действительно легче, даже появилась мысль о том, что мы могли бы общаться больше, но как-то не сложилось. Он близко общался с людьми которые тянули его на дно, не считая своим другом. А через полгода после этого узнала, что он умер от передозировки. Я не верила в это тогда и не верю даже сейчас. Пусть он и не был мне очень близок, я рыдала два дня подряд, клялась, что больше не притронусь к дури. Но прошло два месяца и я снова начала употреблять. Его смерть была для меня самым тяжёлым событием за все время моего проживания в Питере. Он сохранил мои секреты и унёс их с собой. Мне ужасно стыдно, что он помог мне, а я ничего не сделала в ответ. Оставила его одного в компании мерзких наркош. С того момента страх открываться кому-то стал паническим. Пролистав ещё немного полученных сообщений, возвращаюсь к приглашению на день рождения. Пишу ответное письмо и на радостях, совсем забыв о запланированных делах, решаю прогуляться. Уже закрывая дверь, понимаю, что неплохо было бы накинуть куртку, но лень оказывается сильнее и уже через пять минут я вальяжно разгуливаю по улочкам Петербурга. То и дело потягиваю ненавистную одноразку, но выбирать мне не приходится. Пройдя пару домов, осознаю, что все-таки на улице слишком холодно, и гулять одной в таком моральном и физическом состоянии, затея очень плохая. Разглядев вдалеке вывеску уютного кафе, в котором я любила сидеть когда только переехала, ускоряю шаг, чтобы побыстрее зайти в него и немного отогреться. Пока шла замечала на себе косые взгляды людей. Моя тонкая кофта, едва прикрывающая поясницу, видимо привлекала внимание. Блять, ну я то откуда знала, что тут такая холодрыга. На улице весна, так то. Через несколько минут моему позору приходит конец и я захожу в кафе. Внутри тепло, пахнет выпечкой. Так жить мне нравится, не обращая внимания ни на кого. Жить, будто я одна во всем мире. Попивая горячий кофе, прикусывая булочку, которую дали в подарок за хороший отзыв. Не задумываясь ни о чем. Попутно листаю новостную ленту. То и дело мелькает моё имя, все еще непривычно. И я, каждый раз как в первый, удивляюсь этому. Через минут десять после начала моей трапезы приходит сообщение в инстаграме. «Привет! Я Ксюша, ты, возможно, меня знаешь…» Первый медийный знакомый?