Странное знакомство

      Почти все нордские города и деревни на севере объединяет атмосфера красоты и печали, даже депрессии. Винтерхолд представлял собой противоречивое зрелище. В отличие от Виндхельма, тут не было стен, которые замыкали город в тюрьму, но тут не было, собственно, и архитектуры. Полотно города, стоящего на краю обрывающейся высоко над уровнем моря скалы, состояло из невысоких деревянных лачуг, домов и руин. Руины вырастали гнилыми и кривыми зубами по городу, будто невпопад. Самое опрятное здание – терем ярла – плохо спасало положение и являлось больше исключением из правил. Только далеко вперед над городом, как огромный призрак или видение, возвышалось гордое, строгое здание из бело-голубого гранита. Оно стояло от Винтерхолда особняком на вершине скалы, подножия которой, как огромный столб, омывало море. Это был замок коллегии.       Каину пришлось добираться сюда последние три дня на чалой лошади, которая слушалась его плохо, и, не будь он хорошим наездником, немедленно показала бы свой характер. Повозка высадила его у деревни на окраине владения. Извозчик сказал, что в Винтерхолде всего одна нормальная конюшня, и она не стоит того, чтобы ехать туда следующие несколько дней.       Из плюсов в этом владении, разве что, тот факт, что тут практически не было разбойников. На открытой местности горной дороги можно, конечно, кое-как устроить засаду, но разве просидишь долго на лютом морозе, учитывая, что вокруг из безопасных мест только парочка тесных шахт? К тому же, тут и караванщиков не бывает. Если по этой дороге ездят, это обязательно как-то связано с коллегией. Дикие звери попадались только в ледяных пустошах внизу скал, у моря. Дороги частенько патрулировали стражники. Если владение Вайтран можно назвать одним из самых безопасных, то Винтерхолд – почти мертвое владение.       И тихое. Тут было какая-то своя особенная атмосфера, свой, сложенный годами, уклад жизни. Местные, как водится, ненавидели магов, боялись их, но молча, не мешали им. Маги игнорировали местных и вели с ними разве что торговые отношения. Зато фонари на аккуратной дороге магические, не нужно специально никому зажигать. И, вообще, благодаря курсу магии трансформации погода Винтерхолд балует. Зимы здесь морозные, но сухие и беспроблемные, а лето теплее, чем в Виндхельме, хотя магический город стоит севернее его.       Таверна тут всего одна, рынка нет, вообще, два торговца, несколько алхимиков, один старый кузнец. Ярл тут ведет себя с людьми по-простому, может в таверну зайти и выпить вместе с местными шахтерами. Люд тут самый разный. Помимо коренного населения – и каджиты, и аргониане и эльфы. Все, конечно, из замка на скале.       При этом, хотя город не богатый, зато казна тут стабильная, конечно, опять же, благодаря коллегии.       В общем, на Каина город произвел с одной стороны печальное впечатление, с другой – почему-то бесконечно очаровал его.       Он прибыл ночью, сильно замерзнув, хотя атмосфере космической тишины и холода он всё же ощущал себя комфортнее, чем мог бы. Над городом сияли крупные луны в окружении сияющего полотна звезд, а на горизонте над морем перетекало, горело и пульсировало северное сияние. Оно рисовало на снежных серебристых тропах цветные тени, и от этого казалось, что Винтерхолд поистине город-призрак, тихая иллюзия.       – Давай-ка уточним, – говорил у барной стойки какой-то альтмер поставленным, красивым голосом, – значит, никакого шума ты не слышал?       – Нет, – ответил хозяин таверны и рассеянно кивнул троице постояльцев, возникшей на пороге. – Уточни, что за шум?       – Похожий на эээ… взрывы.       – Точно не слышал. Ты же просто так спрашиваешь, надеюсь? – осторожно спросил норд.       – Да-да, конечно, – поспешил его утешить маг в форменной мантии коллегии. – Всё в порядке. Просто кое-что с моим экспериментом не так. И я должен понять, что именно.       – Вот, – назидательно воздел перст к потолку владелец таверны, – вот почему местные так вашу коллегию не любят, Неласар.       Таверна представляла собой диковинное зрелище. С одной стороны – стандартный старый очаг в центре зала, столы да кресла, ничего особенного. Но, например, позади хозяина таверны сама себя мыла посуда под действием заклятия, а на стойке у него валялась крошка из камней душ, стоял чей-то старенький магический шар для предсказаний и сточенные перья для письма. В уголке летала магическая свеча, оставленная там каким-то магом.       – Мне нужна комната, – сказал Каин, подходя к Дагуру.       Норд радушно ему улыбнулся:       – Конечно! Какими судьбами в нашей глуши? В коллегию, небось?       – Верно.       Каин поймал на себе внимательный взгляд Неласара. Альтмер в форменной мантии коллегии задержал на нём внимание, в котором читалась подозрительность. Затем он ушел к себе в комнату.       Практикует колдовство прямо в таверне. Но, вероятно, без человеческих компонентов, только призывы.       Как интересно.       – Пожалуйста, – Дагур протянул ему ключ. – Надеюсь, тебе у нас понравится.       – Я даже не сомневаюсь, – с легкой иронией ответил Каин.       Всё, что мне нужно – в достаточной степени овладеть трансформацией и иллюзией, чтобы передвигаться по дворцу Ульфрика свободнее. Надеюсь, репутация этого места себя оправдывает, и тут действительно учат магии.

***

      Над Винтерхолдом занялось тихое снежное утро. Как же оно отличалось от любого самого ясного утра в кварталах Виндхельма. Красная, умытая в морозе, заря скользнула из-за горизонта и протянула пурпурные лучи к городу, который представлял собой одновременно очень печальное и красивое зрелище. Бедные бревенчатые домики в окружении каменных древних руин озарились просыпающимся солнечным светом, заснеженные крыши заискрились, будто на них просыпали бриллиантовую крошку. Они отбрасывали на улицу длинные голубые тени, с козырьков вниз устремлялись остроконечные сосульки – совершенно прозрачные, как стекло. Морозы разрисовали все окна в кружевные вуали.       Винтерхолд просыпался позднее, чем остальные города Скайрима, и жизнь тут шла очень неспешно. В то время, как в любом другом городе до рассвета крестьяне просыпались, чтобы заниматься скотиной и посевами, тут просыпались по возможности после восхода солнца. Скотину домашнюю у себя держал только один фермер и ярл. В остальном – город кормился с рук охотников, которые добывали мяса на весь город. Соответственно, никто рано не просыпался, чтобы вести, например, коров на пастбище. Какое-то время Каин просто лежал на кровати, прислушиваясь к городу.       Сам город просыпался очень тихо. В основном, звуки шли из таверны. Гремела на кухне посуда, слышались шаги постояльцев, которые сбивали с сапог налипший снег, он различил голос Дагура и детский смех, так как у него были дети. С улицы слышался громкий перестук капели, куриное беспокойное квохтанье и оглушительные перекрикивания снегирей.       На лице снежного эльфа возникла слабая, мягкая улыбка. Ему почему-то здесь очень нравилось, это место очаровало его с первых минут здесь. Именно в этом бедном и невзрачном на первый взгляд городе он ощутил себя хотя бы приблизительно на своём месте.       Он рассчитывал, что его ждет не привычная повседневность – школьные дни, расписание, учебники. Каин усмехнулся, представив себя в образе ученика, это не укладывалось у него в голове.       Просто обхохочешься.       Каин выбрался на разведку в зал таверны, запахнувшись в свою мантию. Сонно сощурившись от солнечного света, бьющего в окна, он спросил Дагура, можно ли растопить воду в купальне.       – А вы столичный, небось? – спросил со знанием дела он.       – Да, оттуда, – рассеянно кивнул Каин. – Как вы поняли?       – Только благородные господа по утрам купальню принимают.       – Да, я тот еще страшный сноб. Скажите, а у вас есть тут кофе?       – Чего у нас только нет, – гордо улыбнулся трактирщик. – И кофе и даже апельсины. Правда, все фрукты сухие, свежими они до этих мест редко добираются.       – Кстати, сюда же не ездят караванщики. И пристани у города нет.       – Так ведь зато сюда часто приезжают поставщики в коллегию. Замок же огромный, его содержат по всем правилам. И люди там разные учатся, вот и привозят с разных далей – и кофе, и книги, и пишущие принадлежности. Ну, и с нами приторговывают, отсюда у меня и ассортимент такой богатый.       Он понимал, что так запросто никто в коллегию его учиться не пустит. Но Каин умел быть убедительным.       Мастер Фаральда и правда сначала не хотела иметь никаких дел с бандитского вида альбиносом. Она стояла на подходе к широкому мосту, гордо выпрямившись, на возвышении. При взгляде на нее Каин улыбнулся. Он понял, что слова на эту женщину не подействуют.       – Плевать я хотел на ваши экзамены, – легкомысленно признался он. – Но я кое-что умею, чего не умеет никто из вас. И хотелось бы знать, как у меня это получается. Дымок…       Подле него возникла снежная дева. Она сначала кровожадно заозиралась по сторонам, а потом, поняв, что жертвы на ее вкус вокруг нет, раздраженно зашуршала по снегу белыми шалями и вуалью, задев ими Каина. Фаральда схватила в ладони свой боевой посох, но быстро поняла, что матерь-дымок ничем ей не угрожает. Она перевела внимательный взгляд на Каина, который беззастенчиво ее рассматривал.       – Следуй за мной, – коротко сказала альтмерка.       Каин усмехнулся и, ничего не говоря, начал подниматься на мост.       Он задрал голову вверх, рассматривая величественно поднимающийся над ним замок, и ощутил, как быстрее забилось его сердце.       Это место так знакомо мне. Мне кажется, я пересекал однажды этот мост. Я уже ходил по этим коридорам и прикасался к голубому граниту, чувствуя его холод. Я уже видел этот черный горизонт вод моря Призраков, который волнами кусает небо. И от этого моё сердце беспокойно колотится пойманной птицей.       Я должен быть здесь. Все дороги вели меня сюда, я чувствую это.

      ***

      Каин вошел в помещение последним. Он чувствовал, насколько отличается от других учеников. Он был выше их всех и единственный носил кольчужный пояс поверх брюк, а также сапоги со стальными щитками и перчатки с металлической защитой на тыльной стороне. Привычно он оценил обстановку так же, как всегда, когда входит в новое помещение.       Из всех учеников выделялись только четыре человека. Каджит показался ему безопасным, не смотря на то, что у него было телосложение наемника. Было видно, что он долго путешествовал. Из тех, кто пришел в коллегию буквально своими ногами издалека и попутно самостоятельно отбиваясь от разного рода напастей. Очень красивая данмерка с темно-рубиновыми глазами носила на щеке под глазом едва заметную татуировку. Надо же – аристократка из древнего данмерского рода Телванни. Но она, не смотря на то, как мощно была зачарована ее дорогая мантия с тонкой вышивкой, тоже не представляла угрозы. Третьей была бретонка с двумя увесистыми длинными светлыми косами. Она напоминала почти что ребенка из-за некрупных черт лица. Тоже явно не бедная барышня, учитывая серебряный обруч с зачарованием на ее лбу. И к сапогу хитрым образом пристегнут кинжал. Каин был уверен, что еще два небольших метательных оружия у нее на запястьях спрятаны. Наемница, но явно начинающая, также не представляет угрозы. А вот четвертый привлек внимание эльфа. На первый взгляд это был отстраненного вида тихий норд. Он носил теплую черную мантию с асимметричным подолом, на котором серебром были вышиты бегущие волки. Мантия была слабенько зачарована. И сам норд не выглядел внушительным – пусть и высокий, но изящный, широкий пояс стягивал почти по-девичьи тонкую талию. При нем совершенно точно не было никакого оружия, и он не носил украшений. У него были красивые длинные пальцы, как у барда, очень тонкая молочно-белая кожа человека, который не привык загорать. При этом отпущенные до плеч слегка вьющиеся волосы были угольно-черные, как и глубокие, большие глаза, в которых при всем желании невозможно рассмотреть зрачок. Радужка была чуть увеличена, что создавало несколько обескураживающий эффект. Привлекательный юноша, хотя в лице его и всём его серьезном виде это совершенно не бросалось в глаза. Каина заинтересовали две вещи. Первая – его совершенно прямая осанка, которую он не раз видел у профессиональных воинов и солдат. Вторая – шрам на шее. Характерное ранение от заклятия магической петли, такие шрамы заживают долго, годами. От этого проклятия не очень просто освободиться, блокировать его, но, судя по всему, у норда это как-то получилось. Наконец, при том, что вообще все тут были с оружием, он был единственным, кроме мастера-преподавателя, кто не носил с собой ничего и чувствовал себя при этом совершенно комфортно.       А ты еще кто такой?       И что ты тут делаешь?       Он незамедлительно выбрал себе место прямо рядом с ним.       Мастер Толфдир начал вводную лекцию о технике безопасности. Зевали на ней все, кроме лишь несколько самых старательных учеников. Каин игнорировал учителя, тайком рассматривая своего соседа, который, кажется, делал все, чтобы бы не упустить и слова Толфдира.       В какой-то момент норд пробормотал тихо:       – Я тебя интересую?       – Да, – не смутился Каин, теперь рассматривая его откровенно. Взглядом он пытался отыскать на открытых участках тела запечатывающие руны. Он не умел их чертить, но ему часто приходилось драться с магами, и он научился узнавать едва заметные узоры на коже, видимые при попадании на них света.       – Хорошо, тогда скажи, если тебе что-то нужно, – вежливо произнес норд и посмотрел на него. Он уже успел заметить Каина краем глаза и тоже сделать, вероятно, свои выводы. Взгляд у него был совершенно не читаемый. И все же он первый опустил глаза, глядя на написанный в своей тетради текст.       – Давайте теперь каждый выскажется, – внезапно сказал Толфдир. – Вы услышали основные принципы безопасного взаимодействия с магией. Пожалуйста… вот, Онмунд, что ты думаешь об этом?       Норд поднялся, заложив руки за спину привычным движением, ноги вместе.       Служил в армии? Ну, допустим. Мог перевестись по службе, чтобы выучиться на боевого мага-стражника. Но только тут что-то не складывается. Не пойму, что именно.       – Не существует безопасного взаимодействия с магией.       – Вот как? И почему же?       – Потому что это в любом случае риск. Вы объяснили нам, почему сегодня мы не готовы к практике, но я считаю, что эти доводы лишены логического смысла. Мы находимся на курсе боевой магии, будем учиться держать в руках огонь, учиться побеждать в себе боль и страх. Мы никогда не будем готовы. До тех пор, пока не начнем что-то делать. Мы можем выучить все те правила, которые вы дали нам, но немногие поймут их по-настоящему, потому что эти правила порой написаны кровью. Мы должны будем всё понять на себе.       – Считаешь ли ты в таком случае, что чтобы научить человека плавать, стоит бросить его в воду? – с улыбкой спросил Толфдир.       – Нет. Но вы хотите научить нас плавать, пока мы стоим на суше.       – Очень остроумно, молодой человек, – похвалил его преподаватель. – Я тебя понял. Выскажется ли кто-то еще?       Высказалась данмерка, которая поддержала Онмунда и напомнила, что никакие самостоятельные работы и тесты не помогут по-настоящему выяснить потенциал и практику каждого из них. Затем спросили Каина. Но тот не был расположен к красноречию ни на тот момент, ни когда-либо в своей жизни. Он сказал, даже не поднимаясь:       – Лично мне вообще всё равно.       – Правда? У тебя нет никакого желания себя проявить?       – Тут никто из учеников себя никогда толком не проявит, - вымолвил он совершенно спокойно в ледяной тишине. – Исключая, может, пары человек. Но чтобы они себя показали, мало одного занятия.       Нахальство эльфа никто не оценил, хотя Каин заметил едва заметную улыбку, мелькнувшую на губах норда. В наказание за высокомерие Каина заставили десять минут держать магический щит, пока учитель бил по нему горящими огненными вспышками. С магией защиты и восстановления у эльфа всегда были небольшие проблемы, и щит он держал исключительно на упрямстве и силе воли, а не на умении. Не в привычках Каина сходиться с людьми. Он умел, но не любил этого делать. Действовать решил сразу после того, как занятие закончилось.       Я узнаю, кто ты и что тебе тут нужно. Самый опасный тип – тот, кто и без оружия чувствует себя так, будто у его ног весь мир. А ты ведь именно так себя чувствуешь, верно? Я уж знаю.       – Меня зовут Каин, – он протянул норду ладонь, и Онмунд пожал ее. Его рукопожатие было крепким и уверенным.       – Онмунд. Тебе что-то нужно? – он смотрел на него с вежливым добродушием.       – А ты считаешь, что с тобой знакомятся, только когда что-то от тебя нужно?       Норд осекся и неуверенно ответил:       – Знаешь, я как-то вообще не привык к вниманию. Никакому.       Скромника из себя корчит. Этакий прилежный норд-чернокнижник. И ему ведь удается. Он даже Толфдира провел. Вряд ли он стал бы держать при себе ученика, которому впору поступать сразу на эксперта.       – Проблемы с общением? – спросил Каин.       Онмунду не нравился прямой и холодный, изучающий взгляд эльфа, он старался не смотреть тому в глаза.       – Что-то вроде, – Онмунд слабо дернул уголками губ в улыбке.       Он явно собирался сбежать, но Каин внезапно послал ему в плечо тонкий и незаметный ледяной болт. Он не причинил бы сильного вреда, только боль и неудобства. Онмунд молниеносным движением руки поймал колючку из льда голой ладонью, а потом поднял на Каина взгляд – острый, внимательный, как нацеленный тебе в грудь кончик рапиры. Невозможно поймать магический снаряд голой рукой, для этого нужно обладать определенным уровнем магии, как восстановления, так и трансформации, чтобы не повредить кожу.       – Покажи мне корпус для учеников, – сказал Каин без улыбки. – Я тут первый день.       Онмунд секунду смотрел на него с прежней внимательностью, во взгляде его мелькнула досада.       – Ты бы и без меня справился.       – Мне начать задавать тебе вопросы?       – Какие? Не понимаю, о чём ты говоришь.       – Тогда покажи мне корпус для учеников.       Онмунд поравнялся с ним, и какое-то время они шли молча.       – Тут редко встретишь норда, – заметил отстраненно Каин. – Не каждый родитель в Скайриме отпустит свое чадо в коллегию. Похоже, ее не любят.       – Мои родители не были в восторге от моего выбора.       Каин действовал по принципу – опасность лучше упредить. С ним в крыле собирается жить человек, у которого есть кое-какие экспертные навыки в магии. Этот человек зачем-то их скрывает. Прикидывается новичком, не афиширует свои умения, не стремится знакомиться. На первом курсе учеников Онмунд для всего чего угодно, но не для обучения. Еще он норд и может быть как-то связан с людьми из Виндхельма. Каин помнил руны на стенах дворца Ульфрика. Кто бы что ни говорил, глава восстания магией не брезгует. Лучше понять этого Онмунда сразу, держать поближе и при случае его ликвидировать, если он опасен.       Он сразу показался Каину странным. Какой-то хрупкий очень на первый взгляд, лицо спокойное, но когда Онмунд смотрел тебе в глаза, в глубине черных глаз таилось нацеленное на тебя холодное внимание, ожидание то ли вопроса, то ли нападения.       – Ну, как тебе здесь? - спросил норд, когда они вошли в помещение.       Ему не интересно, это дань вежливости.       Каин ответил, не глядя на него:       – Как дома.       – Странно, ты совсем не похож на мага.       – А ты совсем не похож на мага-новичка.       – И ты поэтому решил познакомиться?       – В том числе.       – Давай проясним, – сказал он серьезно, но мягко, и Каин понял, насколько гибкая интонация у его голоса, – мои родители совершенно не хотели меня сюда отпускать. Они ненавидят магию, и в семье… в семье я что-то вроде уродца, отщепенца. Я был вынужден скрывать от них свою подготовку к коллегии.       Они остановились около магического фонтана в холле. В просторном зале в самом центре пола из каменного колодца вверх взмывал столп очищенной и сравнительно безопасной магической энергии. Это было не столько красиво, сколько удобно, потому что таким образом магическая энергия питала весь замок.       – Но я готовился, не имея понятия о том, насколько должен быть усердным, – продолжал Онмунд, пока Каин, не мигая, смотрел на него. – И переусердствовал, вот и всё.       Из всего этого снежный эльф понял, что, конечно, Онмунд лжет. И что будет лгать даже под пытками, так что выспрашивать и спорить прямо бессмысленно. Придется узнавать о нём информацию иначе. Не тот случай, когда имеет смысл применять грубую силу или шантаж, хотя он мог бы.       Он решил задать несколько вопросов, но понимал, что делать это лучше не здесь. Каин, помолчав, сказал:       – Интересный ты человек, Онмунд.       Я узнаю, зачем ты здесь. И для начала хочу выяснить, для кого именно ты способен представлять угрозу. Потому что ты – оружие. А каждое оружие имеет своего владельца и цель, на которую его направляют. Интересно, кто твоя цель?       – Куришь?       Очень простой вопрос. Элементарный. Он увидел, как лицо Онмунда слегка исказилось от пренебрежения, норд покачал головой:       – Нет.       Принципиальный, бережет свой организм и тело, высокомерен до наглости, но скрывает это, лицемер и хамелеон, на самом деле прекрасно умеет сходиться с людьми.       – Это правильно, – одобрил Каин. – Ужасно вредно. Хорошо, что следишь за здоровьем. И физической формой, полагаю, – он скользнул взглядом по его плечам и рукам.       – Конечно, как и любой будущий боевой маг, – осторожно ответил Онмунд.       – А сможешь поднять моё копье?       Копье Каина покоилось у него за спиной, притягивая к себе взгляды учеников, как и высокий рост эльфа.       – Только это не копье, это нагината, – машинально по академической привычке поправил норд, а потом добавил: – Конечно, подниму.       Всё правильно, и ты первый человек, что я встретил, который знает, как называется это оружие. Для этого мало быть образованным, для этого надо изучать военную историю очень углубленно, и ты занимался этим не в коллегии. Дома? Сильно сомневаюсь. Где, спрашивается, ты брал книги?       Каин спокойно кивнул и сказал:       – Ладно, я курить пошел, до встречи.       Онмунд очень внимательно посмотрел ему вслед, лицо его сделалось высокомерно-безучастным. Если бы Каин мог читать в тот момент мысли норда, он был бы очень удивлен.       “Может, ты и понял кое-какие мелочи обо мне за несколько минут разговора. Зато я знаю, кто ты на самом деле. Альтмером значишься в учете учеников, да? Как бы ни так…”       И всё таки голова Онмунда слегка шла кругом. Снежный эльф. Живой, настоящий снежный эльф. Всё так, как описано в учебниках – белоснежная вне нормы кожа, очень светлые глаза, белые волосы, сильная устойчивость к холоду и талант к управлению льдом.       У норда было много вопросов. Кто он, вообще? Зачем он в коллегии? Откуда он и кто его родители? Получается, есть целая община снежных эльфов? Как много он знает о собственной утраченной культуре?       “Хотел бы я с ним поближе познакомиться, но не уверен, что это безопасно”, – подумал Онмунд.       Они встретились, как враги. Настороженные, оба по-своему исполосованные шрамами, оба со спрятанной за душой болью, оба закованные в лед, как в броню. Одного тянул к другому профессиональный интерес и любопытство, второго – тяга к неприятностям и устранению этих неприятностей. И оба видели друг в друге противника, добычу, загадку, разгадать которую очень важно. Это взаимное впечатление тут же образовало между ними характерное напряжение, какое бывает только между двумя воинами на поле боя – готовность нападать и защищаться, никто не задает вопросов, не сомневается, либо умрешь, либо выживешь, такая вот игра.

***

      Каин не солгал, он и правда чувствовал себя тут, как дома. Засыпая, он прислушивался к звукам, наполняющим замок. Шаги стражи по коридору, едва уловимое ухом гудение труб, спрятанных в толстых стенах, величественное пение северного ветра, который временами стучался в стекла окон так, что они чуть дрожали. Во всей этой атмосфере было что-то едва уловимо знакомое, почти щемящее душу. Что очень странно, так как никогда подобного дома у Каина не было.       Он мирно уснул на тесноватой кровати, которая показалась ему почти королевской, учитывая, где именно и как ему чаще всего приходилось спать.              Ученики просыпались поздно, в семь часов утра, когда на башне Стихий звонил утренний колокол. Потом шли завтракать в просторную трапезную наверху башни, а затем расходились по занятиям. И Каина это упорядоченное поведение удивляло, было непривычным.       Он проснулся позже, чем нужно, опоздал на завтрак, и ему пришлось принимать пищу рядом с каджитом, который, как и Каин, не привык к такому расписанию. Каджит был обаятельный и словоохотливый парень с амбициозными намерениями. Он тихонько жаловался на холод и на то, что на курсе мало талантливых студентов. Он отметил Каина, который сумел долго продержать заклятие магического щита, едва его выучив. Дж`зарго был из тех людей, которым, в сущности, всё равно, с кем разговаривать, лишь бы это просто было интересно. Каин поддерживал беседу неохотно, но его это не смутило.       – Опять он… – вздохнул Дж`зарго, посмотрев в сторону.       Каин чуть обернулся и увидел альтмера, которого уже мельком наблюдал на подходе в коллегию. Это был посланник Доминиона в традиционной талморской униформе мага. Альтмер был в возрасте, достаточно широкий в плечах, но стройный. Вероятно, как и многие эльфы, он был бы привлекателен, если бы не слишком строгая официальная прическа и донельзя мрачный вид заправского инквизитора.       У меня от него волосы на затылке шевелятся и рука тянется к оружию. Но я не вижу никакого серьезного магического следа. Он ничем не выделяется, кажется самым обычным альтмером.       – А что с ним?       – О, это же наш ужас, летящий на крыльях ночи, сэр-зловеще-черные-штаны… Мастер Анкано, – сумрачно ответил Дж`зарго. – И если мы не поторопимся на занятия, он нас увидит и наябедничает Мирабелле. А я не знаю, кто страшнее – Мирабелла или вот этот тип.       – Зачем тут, вообще, боевой профессиональный маг из Доминиона? – нахмурился Каин.       – Боевой маг? Ну, не знаю. По большей части, он наушник, сплетник и советник архимага, – пожал плечами Дж`зарго. – Вроде как с дипломатическими намерениями тут.              У Доминиона нет никаких дипломатических намерений. Этот человек – нож, приставленный к горлу коллегии. Просто пока он никого не режет.       Итак, в коллегии есть норд с навыками диверсанта и боевой маг из Талмора. Я буду очень удивлен, если эти двое ничем и никак не связаны.       На занятиях с мастером иллюзии Древисом Нелореном Каин не отвлекался по пустякам. Он изучал то, что считал для себя необходимым. Магия изменения нужна, чтобы читать, накладывать и редактировать охранные руны. Иллюзия незаменима для перемен во внешности, скрытности и умением оберегать свой разум. Алхимию Каин в принципе любил, так что эти занятия посещал с удовольствием, хотя леди Нирия его немного раздражала. Все прочие занятия он спал, рисовал пером в тетради каракули, исподтишка наблюдал за Онмундом и швырялся в него бумажками. Причем, делал это так мастерски незаметно, что ни единая душа не могла его в этом уличить. Онмунд пока что терпел с видом взрослого, которого сильно достает пятилетний ребенок. У него, вообще, была прекрасная выдержка.       – Перестань так делать, пожалуйста, ты уже не маленький, – серьезно сказал он, когда Каин направился на обед.       – Я ребенок в душе, – но Каин сказал это так серьезно и мрачно, что создавалось впечатление тяжелого сарказма. – Внимание твоё привлекал.       – Зачем? – спросил норд, посмотрев на него укоризненно.       – Какой ты смешной, Онмунд, мы же, вроде, определились с тем, что ты меня интересуешь. Пошли, хочу кое-что тебе показать, – произнес Каин, качнув в сторону головой. – Это важно. Тебе точно понравится, я тебе обещаю.       Онмунда убедили не его слова, а только собственное любопытство. Держи друзей близко, а проницательных противников еще ближе.       Каин пересек двор и вошел на тренировочное поле под высоким куполом белого натянутого тента. Он выдохнул с наслаждением, ощущая телом простор пространства, как-то лениво потянулся, прошелся, разминая шею под недоуменный взгляд Онмунда. Рука Каина плавно скользнула к нагинате, он неуловимо молниеносно сорвался с места и напал на норда. Самообладание его было феноменальным. Подавив в себе рефлекс самозащиты, он растерянно отбежал в сторону и воскликнул:       – Остановись! Что на тебя нашло?       – Объясню правила. Либо ты защищаешься, либо я раню тебя. Или отрежу что-нибудь. Сомневаешься в том, что я чокнутый?       Онмунд не сомневался, он видел, что Каин не шутил. Видел это и по его решительному взгляду, в котором плескался лед, и по его точным движениям. Он сделал попытку убежать, но Каин преградил ему путь вставшим на его пути снежным вихрем, который послушно сорвался с его руки и вынырнул перед Онмундом опасной ледяной стеной.       Нагината неслась на него и, спустя мгновения, пронзила бы ему плечо. Два месяца после этого придется лежать в больничном крыле. Каин бы не остановился.       Онмунд резко поднял ладонь, в которой сама собой материализовалась даэдрическая катана. Нагината с лязгом столкнулась о черное лезвие великолепного призванного клинка. А драться призванным оружием совсем непросто. Конечно, у него масса плюсов. Например – оно ничего не весит. Но ты и в руке его не чувствуешь, возникает ощущение, что ты дерешься голыми руками, что очень мешает, ты не доверяешь мечу, и он становится хрупким. Сила оружия, его прочность и острота лезвия целиком и полностью зависят от характера и силы воли призывающего. Клинок Онмунда был совершенен, выглядел, совсем, как настоящий, и Онмунд владел им очень легко, а значит – долгое время тренировался. Годами.       Каин испытал искреннее восхищение. Такого призванного оружия он еще не видел, его не умел призывать ни один его противник.       Наконец-то… Ну, теперь покажи себя.       Онмунд был профессиональным лжецом и лицемером, но драться умел только искренне. Это, конечно, было минусом на его взгляд. Он дрался, холодно прикидывая, как себя потом вести и как объяснить всё это упрямому эльфу.       Они дрались в полном молчании. Черные крылья бабочки – даэдрическая катана. Танцующие снежные всплески на острие нагинаты. Лезвия сталкивались с грохотом и гневным скрежетом, отскакивали друг от друга и снова схлестывались, пытались обойти друг друга. Словно две стали пытались переплестись, ужалить, пронзить.       Глаза Каина горели огнем азарта, лицо Онмунда казалось непроницаемым. И всё же, казалось, они разговаривают. Движения нагинаты напористые, резкие, быстрые и опасные. Движения катаны уверенные, легкие и молниеносные, черное лезвие едва заметно в воздухе. Онмунд не нападал, только оборонялся. Каин безжалостно хлестал его мощным оружием, но каждый удар в глухую блокировался.       Он не солдат. Во всяком случае, не служил в армии нордов, не используют там такие приемы. Но они мне кое-как знакомы, только откуда? Это катана, значит, акавирская техника, как и у меня. Прибавим к этому тот факт, что он в курсе, что такое нагината. Похоже на эльфийскую или бретонскую военную академию. Получается, Хай Рок?       Внезапно Каин прямо во время яростного наступления отбросил нагинату и кинулся грудью на лезвие меча. Глаза Онмунда расширились от изумления, рука дрогнула, и катана ускользнула в сторону, чтобы не задеть живую плоть. Каин всем телом упал на норда, так что тот был вынужден подхватить его. Полностью дезориентированный, изумленный и растерянный он смотрел в лицо снежного эльфа, который, кажется, что-то читал в его глазах. В гневе он оттолкнул от себя слабо смеющегося Каина, и по рукам его побежали мурашки от этого смеха. В ледяных глазах эльфа плескалось что-то помимо смеха. Что-то странное, страшное. Так смеется человек перед смертью, когда закончилась надежда, отчаяние, вера, и ничего более не осталось. Смеется легко и бесшабашно с уверенностью в том, что терять больше нечего.       “Словно ему всё равно. Он абсолютно не боится смерти. Точно терять ему нечего, потому что… всё потерял когда-то”.       – Ну, вот, теперь ты интересуешь меня еще больше, – с прищуром сообщил Каин.       Онмунд схватился за его руку, вставая из снега. Он отряхнулся, а потом посмотрел на него с гневом:       – Ты мог умереть!       – Нет, не мог, – с полнейшей невозмутимостью сказал Каин.       Онмунд попытался взять себя в руки. Ситуация выходила из-под его контроля.       – У тебя много вопросов, полагаю… – пробормотал он. – Я отвечу на них.       – Нет, не ответишь, – всё так же невозмутимо ответил эльф. – Ты будешь врать. Это не интересно. И мой тебе совет – если врешь мне, делай это очень аккуратно и только в крайних случаях. Или молчи.       Онмунд хотел взорваться тирадой от ярости и возмущения. Всё шло нормально, пока не вмешался этот тип. Всё шло по его плану. А потом заявляется какой-то бродяга с улицы и просто…       “Спокойно. Теперь у меня нет выбора, – подумал он. – Я должен сблизиться с ним”.       Эта мысль не вызывала в нём на самом деле никакого протеста, он и так хотел бы узнать Каина поближе. У Онмунда было в характере мало слабостей. Он не увлекался случайными связями, не использовал запрещенные вещества, не боялся одиночества. Но он был в некоторой степени библиофилом и питал слабость к интересным людям, а Каин был интересен во всех отношениях. Он казался каким-то ярким лучом света в повседневности, которая его окружала. Странным в нём было все, начиная от его оружия и заканчивая манерой общения. Не говоря о том, что он, вообще-то, снежный эльф. Онмунд испытывал теперь сильное желание узнать его по возможности как можно лучше. На дружбу он не рассчитывал, просто такое у него хобби – узнавать людей. Таким образом, можно совместить приятное с полезным – держать поближе чересчур проницательного парня и узнавать его получше.       Он сунул руки в карманы и небрежно заметил:       – Ты же дрался на арене, верно? Но я бы о тебе услышал, у меня пара знакомых постоянно ставки там делали. Выходит, это подпольная арена. Интересно, что человек с твоими навыками делает в коллегии?       – Да, так. Просто хочу кое-кого убить, и для этого нужны магические умения. Онмунд на секунду помедлил.       “Как-то он очень запросто выложил правду. Еще и смотрит на меня так… Я сам так смотрю на людей, когда читаю их”. Он поежился, усмехнулся:       – Ну, если ты задумал нечто подобное, довольно странно признаваться в этом первому встречному.       – Разрешаю тебе пожаловаться на меня страже, – он улыбнулся. Но, как и всегда, если Каин так улыбался, в этом неизбежно ощущалась угроза.       Не станешь ты никому жаловаться.       Онмунд пожал плечами:       – У меня ведь нет доказательств. К тому же, и на моих руках есть кровь. Просто ты слишком прямолинейный. Люди склонны скрывать свои намерения от других.       Каин набил себе трубку табаком и закурил:       – Люди, знаешь ли, склонны скрывать свои истинные намерения и от самих себя. Они насилуют, хотя на самом деле хотят признания и любви. Они воюют, хотя на самом деле хотят мира.       Онмунд опустил взгляд, поймав себя на внезапно возникшей сильной симпатии к этому эльфу. Не слишком правильно в его случае, и норд строго решил для себя избавиться от субъективности в отношении Каина.       – Я убил норда в Виндхельме до того, как сюда приехать, – внезапно вымолвил Каин, скосив на него взгляд. – Но не потому, что не понимаю своих намерений. Мне они совершенно понятны. Оттого я и прямолинеен.       Онмунд быстро посмотрел на него, изучая его лицо, но понимал, что прямо сейчас Каин исследует его собственную реакцию.       – Полагаю, у тебя имелись на это основания? – осторожно спросил норд. – Чтобы убить его.       – Он преследовал одну данмерку. Прохода ей не давал, обвинял ее в шпионаже только из-за двух фактов. Первая – данмерка красива. Вторая – она темная эльфийка. Я услышал, как он пообещал ей, что ночью вытащит всю правду из нее, – лицо Каина оставалось маской спокойствия. – В общем, я его убил.       Он и правда следил за реакцией Онмунда. Норд чуть заметно расслабился, поинтересовался с легким любопытством:       – В черте города?       Нет гнева, нет возмущения. Нет даже признаков того, что он это скрывает.       – Да. Горло перерезал, а труп с набережной бросил. Ночью. Метель была.       – Там не сильно хорошая охрана, – абсолютно невозмутимо заметил Онмунд. – Если он и правда был негодяй и расист, я не буду тебя осуждать, хотя и не могу знать, правда ли это.              Не принадлежит он к людям Ульфрика. Никак. Даже не прислушивается к его идеям. Но это было бы логично, я же видел тут посланника из Талмора. Кому еще может тут угрожать этот норд?       Хотя талморец сильнее. Сильнее и меня и его. И хитрее, как мне кажется, что не очень хорошо. Но, что хуже всего – он опытнее.       – Так ты сбежал из семьи? – неожиданно спросил Каин.       – Да.       Каин почувствовал, что это по большей части правда, потому что Онмунду явно не нравилось говорить об этом.       – У вас настолько сильно не любят магию?       – Родители ненавидят ее. Меня поддерживала только сестра, – ответил норд с неохотой, глядя в снег. – Похоже, ты не мерзнешь, вообще. А вот я замерз. И кто еще из нас северянин…       – Я.       Онмунд с некоторым волнением понял, что ступил на опасную почву. Не стоило выдавать Каину, что он сразу понял, кто он. И в то же время его терзало слишком сильное любопытство.       Теперь они шли к башне Учеников.       – Ты родился в Скайриме? – наконец, решился спросить норд.       – Я не знаю, где я родился.       – А почему тогда сказал, что ты северянин?       – Потому что так и есть.       Похоже, я ему интересен. Не удивительно. Чем лучше знаешь потенциальную опасность, тем проще с ней справиться. Ладно, посмотрим. Главное, чтобы в душу мне не сильно лез, у меня на такие вещи спонтанная аллергическая реакция.       По хорошему беседу стоило прервать, но Каин казался ему притягательно интригующим. К тому же и он тоже не спешил его допрашивать, хотя и мог бы. Просто узнаёт его иначе. Онмунд решил подкупить его хотя бы частичной откровенностью:       – Если ты пытаешься выяснить, могу ли я быть тебе врагом, ответ: нет, не могу. У меня нет причин. К тому же, ты намного сильнее меня. И опытнее.       – Не знаю, я же всерьез с тобой не дрался.       Как и ты со мной.       Он вспомнил техничные, красивые взмахи клинка.       Только оборонялся. Мне пришлось бы очень непросто, если бы он всерьез перешел в атаку.       – Так у тебя была сестра? – спросил Каин, прерывая молчание.       Вопросы про семью Онмунду не нравились.       – Была? – переспросил он задумчиво и ответил, чуть помедлив: – Можно и так сказать. Она отправилась в Совнгард за неделю до того, как я сюда прибыл. Погибла, защищая нашу деревню от разбойников.       – Прими соболезнования, – вежливо откликнулся Каин.       – Она была единственным человеком во всём этом диком дремучем сообществе, который поддерживал меня, – сказал Онмунд, глядя перед собой.       Спасибо. Мне кажется, я кое-что про тебя понял сейчас.              Помолчав, Каин посмотрел на него и сказал:       – Ты хорошо знаешь магию иллюзии?       Онмунд посмотрел на него с некоторым удивлением:       – Нормально.       – Заклятие незримости умеешь создавать?       – Умею…       – Научи меня, – Каин не попросил, он почти потребовал.       Эльф ведь сначала хотел сказать ему, что он не похож на человека, которому нужна какая-то поддержка, а потом внимательнее на него посмотрел и почему-то отчетливо понял – нужна. Точнее, он и без нее справится, но Онмунд из тех людей, которые с тоской переносят отсутствие рядом близкого человека, которому можно доверять. Такие люди умеют быть и убийцами, причем, очень хорошими, но у них, как правило, есть личные принципы.              Он обучен тем областям магии, которые мне нужны и лучше меня знает замок. Очень полезно в моем случае.       Он хочет поиграть со мной в дружбу, вероятно. Ладно, давай поиграем.