Прощение

Как ужасно расставаться,

если знаешь, что любишь

и в расставании сам виноват.

      Нервный выдох и Влад повернул за угол. Его встретили двое широкоплечих мужчин, охраняющих комнату переговоров и заседаний. При виде князя они уважительно поклонились. Один из них подал голос.       — Господин, вас ожидает султан.       Влад прищурился при упоминании титула ожидающего его мужчины. Они не виделись уже достаточно давно и сегодня он самолично привез дань султану, хоть и это решение далось ему тяжело.       Мужчина постучал в широкую дверь.       — Входите!       И вот, дверь распахнулась. Влад увидел просторный балкон, стол по горизонтали и два дивана напротив.       Мехмед.       На одном из диванов вальяжно сидел темноволосый мужчина, рассматривающий природу Османской Империи. И он повернулся, как только услышал скрип двери.       — Здравствуй, Влад, — ухмыляясь сказал Мехмед, — Проходи.       Дверь закрылась за его спиной и он медленными шагами подошёл к дивану напротив султана.       — Приветствую вас, султан. — Влад, плотно сомкнув челюсти, с трудом поклонился ему.       — Присаживайся.       Влад сел за стол и начал напряженно рассматривать лицо собеседника, повернутое в сторону солнца. Он почти не изменился с тех пор, как уехал из Османской Империи, когда ещё правил покойный султан Мурад. Его черты лица лишь стали более острыми и мужественными. Многочисленные войны все-таки чуть-чуть, но изменили его.       — Угощайся, — он кивнул на свежую, приятно пахнущую еду, — Рад, что ты решил лично со мной встретиться, — усмехнулся султан, — Как поживаешь, мой дорогой друг?       «Сволочь ты надменная…»       — Более-менее хорошо. Спасибо, что спросили, — холодно ответил Влад.       — Справляешься с обязанностями князя? — спросил он, взяв в руку бокал с вином.       — В первое время, несомненно, были сложные проблемы. Но сейчас уже привык к делам и обязанностям, — улыбнулся Влад. Но эта улыбка была явно не дружелюбной…       Влад попытался вести себя расслабленно, будто между Мехмедом и ним не было никакой давней вражды. Будто он не ненавидит его всем своим проклятым сердцем. Будто он не виноват в его несчастьях и бедах.       Наступило напряженное молчание. Руки Влада были опущены под столом, чтобы Мехмед не увидел, как он с силой заламывает пальцы.       «Идиот, и зачем я только согласился на его предложение?..» — спросил Влад самого себя, хотя он понимал, что отказать султану значит подписывать себе приговор.       — Итак… — Мехмед откинулся на спинку роскошного дивана, чувствуя себя хозяином этой встречи.       «Таким же напыщенным козлом и остался…» — пронеслось у Влада в голове.       — Может, хочешь поведать мне какие-нибудь истории из жизни? Наверняка у тебя были какие-то приключения за своё правление.       «Я приехал тебя развлекать что ли? Не мог найти себе какого-нибудь шута получше? Или тебя так смешит моя серьёзность?»       — Особо нет. Провожу время в основном за укреплением страны.       «Чтобы тебя потом уничтожить».       Минутное молчание.       — Всё ещё дуешься?       «Дуюсь?!»       — С чего бы вдруг? — усмехнулся Влад, делая вид, что не понимает о чем речь.       — Да ладно тебе. Забудь уже про нашу вражду. Пусть это останется в прошлом. Мы же не хотим стать врагами, верно?       «Да ты что? Решил забыть нашу вражду, потому что уже нет из-за кого враждовать? Потому что Лале умерла и теперь тебе плевать?» — гневно подумал Влад. Он сжал мягкие подлокотники.       «Ненавижу тебя. Ненавижу тебя и всю твою страну, высокомерный урод. Из-за тебя Лале и Аслана больше нет. Ты виноват во всем и все твои шавки тоже».       — Верно, — с трудом ответил Влад, чтобы не накричать ему прямо в лицо. Эмоции бились через край, он хотел высказать ему все, о чем думает. Но он опомнился.       «Передо мной султан. Султан. Мне нельзя поддаваться эмоциям, а иначе не миновать беды…»       — Вот и прекрасно.       «Когда-нибудь я сотру с твоего лица наглую ухмылку и тогда посмотрим, как ты заговоришь».       Мехмед посмотрел на пейзаж и вздохнул.       — Тебе одиноко? — неожиданно спросил Мехмед. Влад удивленно посмотрел на него, но тут же он понял, что он хочет сделать.       «Пытаешься меня на откровенный разговор вывести, да? Думаешь, я поверю в то, что ты не хочешь враждовать и открою тебе свои секреты и слабые места?»       — Нет.       — А раньше? — наконец, Мехмед посмотрел в глаза гостя, — После смерти Лале? — спросил он, прожигая князя взглядом.       «Я знаю, что это всего лишь игра. Я не поддамся твоему фальшивому сожалению и искренности.»       — Зачем вы спрашиваете? На больное решили надавить? — процедил Влад, пытаясь сдержать эмоции при упоминании любимой.       — Просто любопытно, — Мехмед выгнул бровь, — Вы ведь были… близки. — При этом упоминании Мехмед стал более серьёзным и как будто ревнивым, словно ему тоже было тяжело говорить про это, но ещё сильнее он желал ранить Влада.       «Ты серьезно до сих пор ревнуешь? Какой же ты… Даже после смерти Лале позволяешь себе такое! Тебе не хватило того, что произошло?»       — Извините, но я не собираюсь разговаривать на эту тему, — твердо сказал Влад, даже не волнуясь о том, что султан может разгневаться.       На удивление Мехмед понимающе хмыкнул и не добавил ни слова по этому поводу.       «Неужто хоть какое-то уважение к личному пространству у тебя появилось?»       — Кстати, не хочешь узнать, как поживает твой братец? — Мехмед вернул свой привычный, властный и насмехающийся характер.       Сердце Влада пропустило удар. Именно этого он боялся больше всего при поездке в Османскую Империю.       Он боялся увидеть своего брата.       Ему было стыдно. Очень стыдно. Стыдно за то, что он, перед тем как поехать с турецким войском для возвращения власти, сильно поругался с братом, в результате чего мальчишка остался у османов. Это добило Влада окончательно. Вот они уже больше пяти лет не виделись. И что же сейчас? Неужели они наконец увидятся? И что они будут чувствовать перед друг другом?       Укол совести, тоску, смущение, волнение и подавленность.       — Как он тут освоился? — тихо спросил Влад.       Мехмеду удалось ударить Влада по больному.       — Прекрасно! На удивление, он быстро влился в общество после твоего отъезда, — специально восторженно говорил султан, пытаясь вывести Влада, — Раду здесь очень нравится и ему все рады.       «Пф, ну конечно, полезно иметь под боком сторонника османов в лице брата князя Валахии, которого можно сместить и заменить его родственником».       — Знаешь, он так изменился! Повзрослел, возмужал… Его теперь даже не узнать! — усмехнулся Мехмед.       В дверь постучались.       — К слову а вот и твой дорогой братец пришел. Входите!       Дверь распахнулась и Влад мгновенно растерялся, при виде русоволосого молодого парня с изящными чертами лица и небесными глазами.       «Это что… Раду?..»       Влад оцепенел. Он не ожидал, что его младший брат настолько вырос. Он однозначно возмужал, но его лицо было таким невинным и чистым, что можно было подумать, будто к худощавому телу просто прилепили детское лицо.       — А вот и ты, Раду! — Мехмед на удивление искренне и тепло улыбнулся юноше. Не так, когда встречал Влада.       Раду приподнял уголки губ, смотря на султана, а потом заметил гостя. У него перехватило дыхание, когда он понял, что перед Мехмедом сидел его старший брат. Он не так хорошо скрыл свое удивление и тоску, как это сделал черноволосый мужчина.       — Вижу, ты тоже потрясен, — усмехнулся Мехмед, — Давай, иди к нам!       Раду медленно подошёл, нервно втягивая воздух ноздрями.       «Что… он тут делает?..» — шокировано подумал Раду. Его сердце забилось быстрее от неожиданной встречи. Он не думал, что когда-нибудь он вновь увидится с братом при таких обстоятельствах. Ведь они не могут поговорить наедине, что расстраивало юношу.       Раду хотел извиниться перед братом. Извиниться за то, что он тогда накричал на Влада, оскорбил его и и обвинил во всех бедах на свете. Ему было очень стыдно. Безумно стыдно. Он не должен был таким образом прощаться с Владом. Он должен был крепко обняться с братом, сказать, как он ему дорог и как благодарен судьбе за такого замечательного старшего брата и признаться в том, что его место здесь, в Османской Империи. Возможно, Влад был бы в бешенстве от его признания, но Раду был уверен, что они бы все равно помирились. Помирились, писали бы друг другу письма, рассказывая про свою жизнь. Но нет. Они расстались так ужасно, что несколько дней подряд Раду плакал и сожалел о случившемся, а Влад же, которому и так было тяжело на душе, по приезду на родину закрылся в себе, пытаясь найти решение проблемы, которую он так и не решил.       Мелко дрожащий Раду сел на соседний стул рядом с султаном, который Влад не заметил.       «Отлично, он планировал с самого начала устроить нам с Раду встречу, восхитительно…»       — Ну что вы как не родные? Поздоровайтесь хоть! — усмехнулся Мехмед.       «С самого начала знал, какие у нас отношения с Раду, а теперь пользуешься этим, гадёныш?»       — Здравствуй… — тихо прошептал Раду, не смея поднять на него свои глаза. Он еле держался, чтобы слёзы не вырвались наружу. Признаться честно, он скучал по брату. Очень сильно. И хотел перед ним извиниться за все, за свое отвратительное и неблагодарное отношение к нему, но чувства душили его и не позволяли сказать и слова.       Влад не ответил ему, пристально разглядывая покрасневшее лицо брата, из-за чего Раду было ещё сложнее находиться с ним в одном помещении, а чувство вины достигло небывалых высот.       Мехмед, ухмыляясь, начал что-то лепетать, но Раду, мальчишка, который не умеет скрывать свои чувства и эмоции так профессионально, как Влад, пытался делать вид, что всё хорошо, хотя это было явно не так. Раду, мальчик, у которого характер был схож с характером брата, не мог скрыть нахлынувших эмоций, которые он долго пытался в себе подавить.       Влад, смотря на склонившего голову брата, вспомнил его слова.       «Да пойми же ты, что я не такой, как ты, и никогда не буду! Я не хочу быть таким!»       «Я уже взрослый и мне не нужно твое попечение! Я и без тебя прекрасно справляюсь!»       «Оставь меня в покое и занимайся своими делами! Не трогай меня!»       Но сильнее всех фраз его потрясли и разбили всего три слова. «Я», «тебя», «ненавижу».       «Я тебя ненавижу!»       Его сердце забилось быстрее, вспоминая слова, которые он мечтал прогнать из своих мыслей. Слова, которые заставили его покинуть Османскую Империю. Покинуть своего брата.       «Я тебя ненавижу!»       Эта фраза глубоко засела внутри него и он пытался понять, что он делал не так. Почему его младший брат так не любит его? Почему у них были такие холодные отношения? Почему он позволил трудностям испортить их отношения?       Он, несомненно, чувствовал вину и стыд не меньше, чем Раду. Он — единственный его родственник, который поддался чувствам и бросил брата на произвол судьбы, так и не сделав первый шаг к примирению. А Раду считал себя виноватым потому, что позволил себе такую дерзость. Позволил себе точно так же, как и Влад, выпустить чувства.       Они оба виноваты в этом. Нет среди них правого и оба должны были извиниться перед друг другом. Но чуть позже.       Влад и Раду, не замечая нависающей тишины из-за своих мыслей, смотрели куда попало, но только не друг на друга. Мехмед же, наблюдавший за напряжением, зло усмехался.       Молча трапезничая, каждый думал о своем. Влад не совсем понимал смысл этой встречи, ведь они с Мехмедом даже толком не обсуждали политические дела и обстоятельства. Это его напрягало и заставляло думать о том, что же султан готовит для него.       «Хотя я не удивлюсь, если он позвал меня просто для того, чтобы в очередной раз показать свою власть» — Влад мысленно закатил глаза.       — Полагаю, вы бы хотели остаться наедине. Влад, буду рад, если ты останешься у нас хотя бы до завтра, — прожигая взглядом князя сказал Мехмед после долгой тишины. Но Влад стойко выдержал его взгляд и, подняв подбородок, ответил.       — Благодарю вас за приглашение, султан, но мне бы хотелось вернуться в свое княжество как можно скорее.       Мехмед будто не услышал его слова и, поднявшись, направился к выходу из балкона. Влад и Раду поднялись со своих мест и покорно склонили голову до тех пор, пока дверь за султаном не закрылась.       Наконец, Раду смог совладать с эмоциями и серьезно посмотрел на Влада.       — Не хочешь разговаривать со мной? — тихо спросил Раду.       «У него так изменился голос…» — подумал Влад. Не смотря на бушующие эмоции, Влад глубоко в душе испытывал гордость за брата. За короткое время он понял, что у Раду тоже серьёзный характер и он стал более ответственным.       — А сам как думаешь? — Влад сел обратно на свое место, положил локти на подлокотники и, сложив ладони в замок, прислонил к губам. Он не осмелился посмотреть на младшего брата, не зная с чего начать разговор. Но этот разговор им был нужен.       — Можно я начну? — спросил Раду, обратно сев на одноместный диван. Ответом на вопрос было молчание, — Я виноват перед тобой. И я хочу извиниться, — Раду отвёл от него взгляд и хмыкнул носом, — Я сожалею о том, что я тогда наговорил. То, что ты услышал тогда, было неправдой. Я так не думаю и никогда не буду думать. Не знаю, почему я позволил своим эмоциям вылиться в один большой поток негатива, но знай — я тобой очень… дорожу. — Братья наконец встретились взглядами, — Я хотел чувствовать себя самостоятельным и поэтому старательно отстранялся от тебя. Но то, как я тебя оскорбил тогда абсолютно неприемлемо и неправильно. Если бы я только мог вернуть все назад и исправить эту ошибку… Сказать тебе, что ты мне дорог, что ни при каких обстоятельствах я не отвернусь тебя, хоть и наши пути разойдутся… — Влад сжал челюсти. — Мы же братья. Так не должно быть. Я не хочу ссориться. Но ты имеешь право злиться на меня. И имеешь право не прощать меня. Но просто знай, что я бы очень хотел вернуть наши прежние отношения.       — И ты тоже извини меня, — тихо сказал Влад, смотря куда-то вниз. Раду удивился: за что он извиняется, если виноват в их ссоре он? — Я… слишком сильно опекал тебя. Я видел, что ты даже в раннем возрасте брал всё в свои руки, был самостоятельным, но я все равно старался выполнить обязанности старшего брата. После смерти отца и брата… — его голос дрогнул, — …я старался заботиться о тебе, чтобы ты не чувствовал себя одиноким. И чтобы я выполнил просьбу отца, которую он мне сказал перед тем, как мы уехали сюда… И, знаешь, я тоже не хочу ссориться. Я хочу, чтобы у нас были хорошие отношения, как у всех братьев, — Раду на миг замёр, а потом уголками губ улыбнулся. Он был очень рад, что наконец, спустя столько лет они наладят отношения.       — А ты… Не против, что я здесь буду?..       Влад сжал челюсть и потёр переносицу. Естественно, он был против. Одна мысль о том, что его младший брат чуть ли не всю жизнь живет в стране завоевателей его страны заставляла мужчину сжать руки в кулак и злиться как не в себя. Османы хотят использовать Раду против него, но мальчишка, похоже, сам не догадывается об этом. Однако Влад не хочет ссориться с ним снова, поэтому, переведя дыхание, он безразлично взял в руку кубок с вином, сделал пару глотков и сказал:       — Не против. Я не буду заставлять тебя менять свое мнение. Мы оба знаем, к чему приведет наш спор. И повторять своих ошибок мы не будем. Я вернусь в свою страну, а ты так и будешь здесь, среди… османов.       Раду облегченно выдохнул и засветился от счастья. Он был рад, что Влад не будет переубеждать его, но он знал, чего стоит его спокойствие и безразличие, а потому был ему несказанно благодарен.       — Ты уедешь завтра? — сказал Раду более расслабленным голосом.       — Может сегодня вечером. Не хочу здесь оставаться, — холодно отрезал Влад, всё так же не скрывая свою неприязнь к этой стране и людям.       — Я… не смогу тебя проводить… — смущенно сказал Раду, опуская глаза.       — Почему? — Влад выгнул бровь.       — Занят.       — И чем ты так занят, что не можешь увидится в последний раз со старшим братом после нескольких лет разлуки? — усмехнулся Влад. Наконец-то он мог вести себя более менее расслабленно. Впервые за долгое время.       — Я обещал Эсме поехать с ней в город.       — Вот оно что… — сказал Влад и, сжав губы, отвёл взгляд. Ему очень не понравилось то, что он до сих пор водится с этой Эсме, — Когда Лале была жива она мне рассказывала о своих мыслях по поводу вас, — его голос вздрогнул и сердце предательски забилось быстрее при упоминании любимой. Он ничего не мог с этим поделать. Его душа рвалась к ней, но теперь он мог лишь скорбеть по Лале.       — Что рассказывала? — Раду удивленно приподнял брови.       — Что вы друг другу нравитесь, хотя я до последнего надеялся, что это не так, — Влад закатил глаза. Его немного начала раздражать тема разговора.       — Почему? — Раду нахмурился. Ладно, если он сердится из-за того, что Раду остался во вражеской стране, но он не в праве злиться из-за его увлечения Эсмой, потому что он сам любил до беспамятства османскую девушку.       — Не задавай глупых вопросов. Ты сам прекрасно знаешь. — Оба почувствовали напряжение в разговоре. Оба пытались сдержаться. Влад — чтобы не начать переубеждать брата, а сам Раду — чтобы не наговорить лишних слов из-за неприязни Влада к османам и стране.       — Ты сам любил Лале. Она тоже была османкой, — сказал Раду, но мгновенно замолчал, понимая, что сказал лишнего. Влад и так с трудом пережил смерть любимой, а он…       — Она не такая, как все остальные, — Влад нахмурился и окинул брата испепеляющим взглядом.       — Ну да, вы же оба не такие, как все… — тихо прошептал Раду. Влад всё же услышал его слова и встал с места. Раду тоже вскочил с дивана, чтобы извиниться перед братом, но Влад перебил его.       — Давай мы сейчас разойдемся, иначе снова будет как тогда.       — Хорошо…       Влад кивнул и пошёл к двери. Раду не осмелился двинуться с места и продолжил так и стоять, смотря на брата. Князь понял, что он не собирается выходить из балкона, поэтому прежде чем закрыть за собой дверь, сказал:       — Я рад, что мы помирились, Раду. Надеюсь, мы ещё увидимся, и на этот раз в более комфортной обстановке, — Влад натянуто улыбнулся Раду и тут же вышел из комнаты, направляясь к своей спальне, чтобы собрать вещи и наконец уехать из этого места.       «Попрощались как-то холодно… Но это гораздо лучше, чем если бы мы вообще не помирились».       И, ближе к вечеру, Влад уехал из Османской Империи с более менее спокойным сердцем, зная, что теперь лёд между ним и братом был растоплен.