Часть 1. Вот это встреча!

-Это был он. Двенадцатый стул. Но Остапа уже не притягивало к возможной наживе как магнитом. Нет, этот изысканный шёлк салатового цвета, испещрённый цветными узорами, уже не манил великого комбинатора своей красочностью и тем, что скрывалось в его плотной ткани. Бриллианты, эти крошечные блестяшки, эти кусочки стекла… Но не простое это было стекло, о, совсем не простое! Чудно! Казалось, так недавно Остап витал в облаках, представляя в голове свою яхту, богатый дом, свою девушку мечты, гору бриллиантов и золота… Но эти мечты и заботы были уже где-то далеко-далеко, в прошлом, когда… Когда он и Киса Воробьянинов работали вместе над поиском сокровищ. А теперь… Остап смутно помнил всё произошедшее до сна. Но в его памяти до сих пор привкусом железа на языке всплывали хлынувшая к горлу кровь и алые пятна на белом пиджаке. И холод железа, соприкоснувшегося с мягкой кожей. А в этот момент он будто попал в Рай и не чувствовал пронзившей его тело боли, не помнил того шока, и на сердце было спокойно. — Боже мой, — воздев руки к потолку, протянул сын турецкоподданного и томно вздохнул, — ну почему шансов было всё больше, а ты был так далеко-далеко… Я был в нескольких шагах от тебя, а теперь… Объясни, уважаемый…- Остап помедлил, с осуждением взглянув на виновника всех его похождений, — … ну почему это случилось? Кто пытался прикончить меня? Знаешь? Но мебель упрямо молчала. Тут к глазам гражданина Бендера подступили непрошенные слёзы, и всё вокруг заплыло и помутилось. Осыпавшаяся штукатурка стен, персидский ковёр, огонь в камине, стоявшем справа около напольного торшера на золотой подставке… Всё это смешалось в кашу. И мысли в голове великого комбинатора — тоже. В висках юноши застучала кровь. И память начала к нему возвращаться… Но неторопливыми шагами. Он стал припоминать кое-что… Кое-что важное… — Я же сообщил Кисе, что стул с бриллиантами находится в новом клубе железнодорожников, — промямлил Остап, потирая пульсирующие виски, предупреждающие о приближающейся головной боли, — почему он не отправился за ним? Ведь мои глаза меня не обманывают; вот он, драгоценный из драгоценнейших… А хотя… Тем же лучше! Заберу сокровище, куплю и квартиру, и ключ от неё… У бедного мужчины не было ни квартиры, ни ключей… А ведь так хотелось! — Стул не отвечает мне, — сказал Остап, приблизившись широкими шагами к своей находке, — тогда я отвечу стулу… Уважаемый мягкосиденьечный! Отдавайте сокровища! Только Бендер собрался достать из кармана маленький складной нож и вспороть ткань, служащую крышей находящимся в сиденье бриллиантам, как вдруг мошенника будто оглушило взрывом. Стул сначала зашатался на месте из стороны в сторону и потом сам же разлетелся на куски ткани. Из разорванного сиденья выпрыгнула солома с витиеватыми пружинами, в потолке промелькнул салют из зелёных лоскутьев. Остап ошарашенно уставился на мебель и тут же ринулся к ней, в удивлении выпучив голубые глаза. То, что он увидел на деревянной поверхности, на которой ещё осталась жёсткая солома, поразило его ещё больше, чем найденный бы им клад… Это была… Пустота. *** На лицо брызнуло холодной водой, и Остап, тяжело дыша, пришёл в себя. Он заморгал, чуть приподнялся в кровати, хватая ртом затхлый воздух. Это был всего лишь сон. Кошмарный сон. «Вот и славно!», -подумал с удовольствием авантюрист, -"Значит, стул ещё где-то рядом!» — Ну чего ты, очнулся наконец?! — Прохрипел стоявший рядом мужчина, сжимая в руках глиняный кувшин с чуть отломанным носиком. Это был дворник Тихон, от которого всё время веяло спиртом, в своём запачканном грязью фартуке и с раскрасневшимся лицом, с пьяными глазами и косматой бородой. Настоящий русский мужик. — Тихон, это ты…- Протянул Остап, подтягиваясь и зевая. — Мне снился такой сон… — Какой? Ты так кричал во сне, мне пришлось тебя разбудить, иначе бы всех кур на дворе перепугал! И тут Остап понял, что пока ему не прояснится вся ситуация, лучше держать язык за зубами. Поэтому он неловко покашлял в кулак и как бы невзначай поинтересовался: — Тихон-Тихон… Где же твой господин Воробьянинов? Не будь я Остапом Бендером, великим комбинатором, если он не отправился на поиски двенадцатого стула! — Двенадцатого стула? — Подозрительно прищурившись, проговорил пьяный дворник и, поставив свою любимую метлу в угол, достал из-под изорванного серого жилета закупоренную бутылку водки.- Допустим! — О! — Воскликнул Остап, подняв указательный палец вверх, как озарённый философ.- То есть, допустить уже можно! Милый друг, давай-ка пропустим по одной!.. Подозрение Тихона как будто тут же возросло. Он лёгким движением руки откупорил бутыль, понюхал с наслаждением и сделал глоток, злобно что-то прокряхтев.- Ладно… В следующую же минуту две хрустальные стопки наполнились прозрачной жидкостью, и с дребезжащим звоном ударились друг о друга, и потом тут же осушились до дна. — Ах! — Довольно протянул Бендер, вытирая рот рукой. — Напиток богов, воистину! Стопка Тихона уже за это время успела снова наполниться и опустошиться. После целого глотка мужчина сморщился, и его лицо ещё больше покраснело. — Воистину! — Прохрипел он, закашлявшись. И тут сын турецкоподданного решил, что пришло время выудить побольше информации, которая дала бы ясные ответы на его вопросы. — Тихон, — начал он, поставив стопку на стоящую рядом тумбу с потрескавшимся деревом, — так ты говоришь, что мы допускаем, что господин Воробьянинов отправился на поиски клада его тёщи, так? — Допускаем…- Промямлил заплетающийся язык дворника, судорожно сжавшего бутылку. — Ага! — С предвкушением воскликнул Остап, потирая ладони.- Значит, он всё же отправился туда! — К-куда?.. — Да так… По делам. — По каким таким делам? У моего господина и тут дел делать — не переделать. Остап тут же посерьёзнел. Он медленно поднялся с кровати и, оставаясь в более трезвом состоянии, чем его знакомый дворник, убрал руки за спину и выпрямился во весь рост. Его язык так не заплетался, а оттого юноша отчётливо и ясно проговорил: — Тихон, милый друг, если ты мне, конечно, на самом деле друг…- Тут Остап сцепил пальцы рук в замок спереди и натянуто улыбнулся.- Скажи-ка мне… Знаешь ли ты, кто пытался убить меня? Тут пальцы пьяного мужчины как бы задрожали и так судорожно стиснули бутыль, что та тут же упала на пол и разбилась. Тихон уставился на великого комбинатора, как пёс на колбасу, и с запинкой прохрипел: — Допустим… — Вот! — Торжествующе хлопнул в ладоши Остап и радостно подскочил на месте так, словно собрался танцевать лезгинку. — Уже допускаем! Кхм! Итак… Кто же это был? Глаза дворника лукаво заблестели, и он, шатаясь, поднялся с места. — А если, допустим, и я, а? То что с того? — А что с того, — в свою очередь возразил Остап, начиная раздражаться упрямством и развязностью пьяного мужика, — что с того, если прямо сейчас, прямо здесь, — он указал рукой на закрытую дверь, — появится твой господин?! А что, если… — КАК! — Тихон в испуге открыл рот и, ринувшись к двери, так прижался к ней спиной, словно всеми усилиями удерживал её и не впускал кого-то. — Прямо здесь?! — Да-а-а… Ну ничего! Заграница нам поможет! Тихон, с дороги! — Н-нет… НЕТ! — Да, друг мой, да! Вдруг в дверь с обратной стороны стал кто-то бешено колотить и бить ногами. — Тихон! — Пропищал знакомый мужской голос. — Если это ты не хочешь встречать своего хозяина, то хозяин сам встретит… — А-ах! — Воскликнул Остап, будто озарённый новой идеей, подняв вверх указательный палец.- Киса! Тихон, впустите беднягу, а то он там до ночи простоит. — Господин! — Прокряхтел, запинаясь, дворник и тут же отбежал (а точнее, отлетел) от двери, которая в один миг распахнулась так резко от очередного удара ногой по ней. Он ринулся к столу и умудрился залезть под него, пытаясь таким образом скрыться от гнева господина Воробьянинова. Но тщетно. Остап и сам не заметил «исчезновение» Тихона; или так хорошо он спрятался, или внимание юного авантюриста было обращено полностью на нежданного гостя. Ну второе-то точно имело место быть. На пороге дома стоял скрючившийся от холода и промокший насквозь мужчина, сжимавший в правой руке чёрный зонт. С его длинных усов спадали капли, а стекло очков было замылено ещё сотней таких же мелких капель. Это был он. Хозяин этого дома, соперник Остапа. Ипполит Матвеевич Воробьянинов. Проще говоря, Киса. — Безобразие! — Проревел он и отряхнул свой зонт от воды. — Совсем распоясались! Уже и хозяина в дом не впускают! — Киса! — Воскликнул Остап с улыбкой. — Вот это встреча! Где ж тебя носило? Ипполит Матвеевич поднял голову и застыл. Их взгляды встретились. Зонт упал на ковёр, а чемодан — рядом. Бедный Ипполит схватился за голову и удивлённо уставился на великого комбинатора. — К-как…- Пробормотал он, чуть пошатнувшись. — Это… Э…А… Ситуация была критическая. Казалось, мужчина потерял дар речи или забыл все русские слова в этот момент. С языка бедного Воробьянинова слетали любые и невнятные звуки, но только ни одного толкового слова. — Что, Киса, Вы уже вернулись из Парижа? — С ухмылкой на лице протянул Бендер и, подойдя ближе, крепко пожал руку старому приятелю. — Давно не виделись мы, однако! Ипа, Вы нашли его? Воробьянинов схватился за сердце и обречённо взглянул на великого комбинатора. — С-стул? — Именно! — Нашёл, — с трудом выдавил Ипполит Матвеевич, пытаясь успокоиться, — в том-то и дело, что нашёл… Тогда Остап ещё раз с подозрением оглянулся назад, не желая того, чтобы рядом были лишние уши. Но Тихона как будто и след простыл. Бендер нагнулся ближе к уху Кисы и тихо проговорил: — Бриллианты есть? — НЕТ! НЕТ!!!