Часть 4 На всякий ПОЖАРНЫЙ(редакт✓)

Я, конечно, знала, что роды — это больно. Но НИКТО никогда не предупреждал, что просто стоять рядом и смотреть — тоже почти пытка. Как только у Мадам Инь начались схватки, я застыла, как вкопанная. Сердце колотилось так, будто собиралось выпрыгнуть наружу, руки дрожали, и я понятия не имела, что делать. Это было страшно. Хотя рожала не я… Когда у неё отошли воды — я поняла это без всяких подсказок: подол её одежды был насквозь мокрый. Меня будто ударило током. — Всё нормально! Всё будет хорошо! — тараторила я, хватая её за руку, хотя сама едва не теряла сознание от ужаса. Мы уложили Леди на койку, вызвали врачей, и в этот момент появился…снова ОН. Толстяк, весь красный, с лицом, блестящим от пота и винного перегара. Его представили как святого. Святого! Я чуть не расхохоталась в лицо. Святой, у которого аура пахнет не благовониями, а дешевым алкоголем? Если это божество, то я — Джек Воробей. Он завёл какой-то разговор о жемчужинах, предначертаниях и ребёнке-божестве. Честно? Я слышала только обрывки. «Жемчужины», «судьба», «божественный дар»… Всё это звучало дико и никак не вязалось с тем фактом, что прямо сейчас рядом со мной женщина рождала ребёнка и едва не кричала от боли до потери сознания. Пусть «святой» и генерал обсуждают свои магические драгоценности. Я же решила остаться с Леди и хотя бы попытаться её поддержать. Хотя если честно — стресс нужно было снимать мне, а не ей. Когда Леди закричала и начала биться в конвульсиях, у меня в голове щёлкнуло: «Я больше никогда не буду рожать! Никогда!» Паническая мысль. Но выбора у меня не было — я держала её руку, шептала что-то утешительное, сама тряслась и думала, что сейчас умру от страха. — Голова видна! — закричала акушерка, и у меня перед глазами потемнело. Через несколько секунд раздался крик — громкий, резкий, пронзительный. Не Леди. Это был другой голос. Детский. — НГАААА! Я судорожно выдохнула. Жив! Ребёнок жив! Я сама почувствовала себя так, словно рожала вместе с ней. Колени дрожали, руки ватные. Но когда я посмотрела на младенца… моё лицо вытянулось. Это было нечто круглое, склизкое, с красным оттенком кожи. Оно больше походило на странный комок, чем на человеческого ребёнка. — Чёрт возьми… — проскользнуло у меня вслух. — Это что, Чужой? Я уже готовилась увидеть крошечного ангела в пелёнках, а увидела… ну, скажем так, НЕ то. А потом произошло нечто ещё более пугающее. Как только младенца завернули в ткань, в него ударил алый свет. Красный, яркий, ослепляющий, будто прожектор прямо в глаза. Я отшатнулась, закрыв лицо руками. И малыш… ВЗЛЕТЕЛ. Да, именно так. Он вылетел в окно, как супергерой, оставив за собой шлейф красного сияния. — ЧТО?! — я вскрикнула. — НЕТ, НЕТ, НЕТ! ВЕРНИТЕ ЕГО НАЗАД! Но никто меня не слушал — все были в шоке. Я понимала одно: если Леди проснётся и увидит, что ребёнка нет, она сойдёт с ума. А я… я не могла допустить этого. Я уже собиралась бежать за ним, но тут — взрыв. Земля дрогнула, окна задрожали, в храме посыпалась пыль. Снаружи раздался страшный гул, а потом крики. — ЭЙЙЙ! МАЛЫШ! — заорала я, не понимая, что делаю. В ответ раздался треск деревьев, звон разрушенных крыш и истошные вопли людей. Я побледнела. Неужели это и правда ребёнок?.. Или демон? Или ребёнок-демон?.. Я сидела рядом с кроватью Леди, чувствуя, как во мне дерутся две стороны: одна вопила «БЕГИ!», а вторая шептала «Останься и помоги…» Совесть победила. Чёрт бы её побрал. Я выбежала в коридор, выглянула наружу… и у меня сердце провалилось в пятки. Повсюду бушевал красный огонь. Настоящий ад. Пылали дома, рушились балки, люди бежали в панике, падали на колени и молили о пощаде. Воздух был тяжёлым от гари, дыхание обжигало горло. Крики сливались в сплошной хор ужаса. — Боже… — прошептала я, зажав рот ладонью. — Это конец. И среди этого ада я увидела его. Того самого ребёнка. Он парил над землёй, сияя, и каждый его взмах будто ломал всё вокруг. Это было… страшно. Красиво, но страшно до дрожи. Я стояла, не зная, что делать. У меня не было ни сил, ни оружия. Только ведро с водой. Смешно, правда? Ведро против апокалипсиса. Но я побежала к колодцу, набрала воду и начала тушить огонь, как могла. — Я пожарный, твою мать… — бормотала я, задыхаясь от дыма. — Давай, ещё ведро! Я носилась туда-сюда, обливая водой горящие балки, чувствуя, как горло режет дым, а глаза слезятся. Казалось, я сейчас просто упаду и больше не встану. Но останавливаться я не могла. Перед глазами всё время вставала Леди. Её лицо, измученное и доброе. Она доверилась мне. Она спасла меня. И я не могла вот так просто сбежать. Я потушила часть огня, но красное пламя всё равно расползалось дальше. На поля. На дома. На людей. Я понимала: ещё немного, и всё сгорит дотла. И тут, сквозь дым и рев огня, я увидела Леди. Она уже держала своего ребёнка на руках. И — чудо! — он успокоился. Свет вокруг стал слабее. Я рухнула на землю, вытирая слёзы с чёрного от копоти лица. — Господи… Я ещё жива… Но внутри я знала: это только начало.