Часть 2

      Бен ехал по знакомой трассе и поглядывал по сторонам. В багажнике позвякивали необходимые для работы инструменты, бормотало радио, и он задумался о предстоящем отпуске.       Дорогу обступили могучие сосны. Палпатин выбрал для имения лучшее место, и часть пути пролегала через заповедник. Деревья стояли сплошной стеной, почти вплотную к дороге. Лес был старым, мрачным, с густыми тёмно-зелёными кронами, корявыми сучьями; сосны жалобно скрипели в ветреную погоду, роняли на дорогу шишки и кусочки красно-коричневой коры. Пасмурными осенними вечерами, когда небосвод затягивали хмурые тучи, здесь стояла сплошная непроницаемая темень, жутковатая леденящая тишина, и, хотя Бен был лишён всяческих суеверий, всегда выдыхал с облегчением, когда наконец выезжал из леса на ярко освещённую оранжевыми фонарями праздничную трассу.       После леса дорога выкатывалась на открытое место — по обе её стороны тянулись обширные поля. И сейчас справа на поле кивал солнечными соцветиями ещё не убранный подсолнечник, а слева, на ровной, словно побритой, стерне желтели скатанные в пухлые цилиндры скирды соломы. Бен усмехнулся: он как будто оказался сейчас в картинах Ван Гога и Моне одновременно. Впереди блеснуло холодной сталью, и Бен нахмурился: он почти приехал.       За два с половиной года работы на объекте Бен изучил здесь все ходы и выходы, поэтому припарковался у задней калитки, что вела прямо к дому. Да, его работа заключалась в устройстве системы автоматического полива, но он мог и наладить водоотведение, и прорыть траншеи для освещения, и залить бетон для отмостки, даже посадить крупномеры при необходимости. Когда занимаешься семейным бизнесом, учишься всему. Но возиться с инженерными системами ему нравилось больше всего. Раньше системами полива занимался Хан, он многое исподволь показывал Бену. Сейчас Хан уже не работал из-за проблем со здоровьем, поэтому Бен полностью взял работы по поливу на себя.       Бен протопал к дому, но по пути всё же остановился на верхней террасе сада, ограждённой каменной балюстрадой: отсюда открывался лучший вид на озеро. Вдали синели размытые очертания лесов, в озере, как в потускневшем старинном зеркале, отражались облака, а сад, уже изрядно поредевший, сбросивший часть листвы, всё ещё оставался живописным: колыхались пушистые метёлки злаков, повислые берёзы роняли листья, похожие на золотые монетки, на мрачную фиолетово-багряную изгородь из барбариса Тунберга. И только хвойные растения оставались зелёными. Да размытыми розово-лиловыми пятнами выделялись на газоне цветники из доживающих последние дни однолетников.       Бен постоял немного, вдыхая полной грудью холодный свежий ветер, и уже хотел пройти в дом, как заметил внизу, на следующей площадке, тонкую фигуру девушки.       — Добрый день! — крикнул он. — Я от Леи, могу я…       Девушка дёрнулась и выронила блокнот, который лежал у неё на коленях. Она обернулась, подобрала блокнот и стала подниматься к Бену.       — Извините, я не хотел вас напугать.       — Ничего страшного, — улыбнулась девушка, подходя, — я просто задумалась. Я Рей, а вы?       — Бен. — Бен пожал протянутую руку и разглядел на открытом листе блокнота карандашный набросок.       — Я по поводу хризантем. От Леи, — ещё раз уточнил он.       — Я говорила дедушке, что не надо беспокоиться, но он всё равно позвонил, — помрачнела Рей.       — А сам он?.. — спросил Бен, с интересом оглядывая внучку Палпатина.       Он даже не знал, что у Шива имеются родственники.       — Дедушки сейчас нет — уехал по делам, — пояснила Рей. — Попросил меня разобраться.       Она потопталась на месте и смущённо добавила:       — А чего тут разбираться, и так всё ясно.       Бен всё-таки вытащил из заднего кармана телефон и включил нужную видеозапись.       — Вот, посмотрите, — протянул он телефон Рей, — все растения были высажены согласно дендроплану. Хризантемы тоже.       — Да я верю, — вздохнула девушка, мельком взглянув на экран. — Дедушка поругался с садовником прошлой осенью, и тот уволился. А нового наняли только весной.       Бен понимающе покивал.       — Вы же, наверное, знаете, каким он может быть, — взглянула на него с грустью Рей.       Они замолчали. Рей кусала губы и смотрела вдаль, на озеро, а Бен смотрел на неё.       — Тогда я, наверное, займусь поливом? — наконец спросил он.       — Ах, да. Может быть, вы хотите кофе или перекусить, Бен? — спохватилась Рей.       Бен мотнул головой.       — Нет, лучше позже.

***

      Бен сливал воду, укутывал форсунки и между делом посматривал на террасу, где прежде сидела Рей. Но её нигде не было видно.       Он закончил работу и вошёл в дом: нужно было отчитаться и подписать очередной чёртов акт. По кухне разливался запах подгоревших яблок.       — Ой, Бен! — На Рей был испачканный мукой фартук, а сама она, румяная, как яблоко, так и светилась. — А я шарлотку испекла. Будете?       Раньше Бен непременно отказался бы, предпочёл лучше перекусить в сомнительном придорожном кафе, чем хотя бы на минуту дольше необходимого задержаться в холодных стенах дома Палпатина. Но сейчас, глядя на радостное лицо Рей, он почему-то не смог отказаться.       Шарлотка немного хрустела на зубах, но в целом оказалась вполне съедобной. К тому же Рей сделала горячие бутерброды с колбасой и сыром и, нисколько не стесняясь, уплетала их, сидя напротив Бена.       — Вы уже извините, пожалуйста, — вздохнула Рей, отрезая и кладя ему на тарелку третий кусок шарлотки.       Бен в недоумении посмотрел на неё, и она заторопилась, объясняя:       — Понимаете, это он из-за меня. Хризантемы эти… Я их очень люблю, именно такие, кустом. Они, когда расцветают полностью, становятся похожими на шары. Яркие, цветные, со свежим запахом. Особенно хороши жёлтые, но и остальные тоже прекрасны.       Рей опустила глаза в тарелку, где стыла полузасохшая бутербродная корка, и, ковыряя её пальцем, тихо добавила:       — Они напоминают мне о маме: мама очень любила хризантемы. Вот я и попросила деда их посадить, сад-то большой. А тут приехала — хризантем нет.       Бен нахмурился, глядя в свою тарелку:       — Так вы из-за этого? Шарлотку и остальное?..       Рей вспыхнула, но прямо взглянула на него:       — Да! Но не только. Вы так долго ехали, и всё из-за меня!       — Ну, не только из-за вас. Мне всё равно надо было полив законсервировать, так что…       Бен решил не уточнять, что работа планировалась двумя неделями позже, и, глядя на повеселевшую Рей, решил сменить тему.       — А вы рисуете? Профессионально или для себя?       Девушка явно обрадовалась смене темы и заметно расслабилась.       — Больше для себя. Учусь на дизайнера, вот и тренируюсь в свободное время. А знаете что? — глаза Рей лукаво заблестели.       Бен вопросительно поднял брови. Рей вскочила, куда-то унеслась и тут же вернулась обратно. В руке у неё был давешний блокнот.       — Я нарисовала вас, пока ждала, когда испечётся шарлотка.       И она решительно сунула в руки Бена блокнот, как будто боялась в следующий миг передумать. Бен взглянул на рисунок. Видно было, что это всего лишь набросок, но быстрые линии были точными, изломанными, чуть угловатыми, они как нельзя лучше передавали непростой характер Бена, его колючий взгляд. Рей нисколько не польстила ему — всё было на месте: скошенный подбородок, крупные черты лица, тяжёлые веки. Бен и раньше позировал художникам, с которыми водила дружбу мать, но ни один из них не нарисовал его с такой любовью к натуре, как это сделала Рей.       — Здорово! — выдохнул Бен, видя, что девушка ждёт его реакции.       — Нравится? — просияла та. — А, может, вы мне ещё как-нибудь попозируете? У вас такое интересное лицо!       Бен тут же кивнул, даже не осознав, на что он только что согласился.

***

      На обратном пути Бен гнал машину на предельно возможной скорости, то и дело поглядывая на часы. Он и без того задержался у Палпатинов, а у него на сегодня ещё многое было запланировано.       Доехав до развязки, он сбросил скорость, минуту помедлил, а затем решительно повернул машину и проехал мимо пути, ведущего в город, в противоположном направлении — в сторону загородного питомника Маз Канаты, единственного в округе цветовода, что выращивала нужные ему растения.       Наутро Бен вновь ехал в усадьбу Палпатинов. На заднем сидении его машины подрагивали мелкими нежными лепестками три хризантемы мультифлора.