Часть 8

- Отпустите меня! Отпустите!  Схваченная по рукам и ногам девушка, которую принудительно кормили вот уже 2-ю неделю, раз за разом старалась отбиваться своими силами. Но в этот раз, когда силы покинули ее, а отчаяние накрыло с головой, она выпустила ту часть себя, которую серенам обычно запрещали использовать против смертных.  Серены способны издавать высоко вибрационные звуки, что способны убить своим давлением. Или же просто оглушить, и ввести в беспамятство на некоторое время.  - Я сказала отпустите меня!  Она закричала, и тут же все попытки влезть к ней в рот с едой были прекращены. Слуги упали без сознания, в которое придут ещё не скоро.  Дни во дворце Сюаньчжэня тянулись очень долго. Очень истязающе и болезненно.  В этом месте не любили, не грели, не дорожили… Здесь было больно, холодно и сыро.  «Мамочка…» Подбежавший на шум слуга, оглянув ситуацию, сделал определенным вывод: пора звать генерала. И тот действительно пришел. Хотя сирене хотелось бы прямо сейчас, чтобы он исчез с лица земли.  Увидев валяющихся на полу и без сознания слуг, а так же нервно забившуюся в подушки Серену, небожитель лишь устало выдохнул и отослал всех из покоев прочь.  - Ари… Та не реагировала.  Тогда он взял в руки пиалу, и присел рядом на кровати.   - Тебе нужно поесть.  А та снова молчит. Повернутая к нему боком, с растрёпанными волосами и заспанными глазами. Такая…беззащитная и обиженная на целый мир.  - Ты нервная, потому что давно не была у моря. Это, должно быть сложно, но именно поэтому тебе нужно поддерживать жизненные силы, для того чтобы выжить.  Он будто уговаривал надутого ребенка прекратить обижаться и поесть. Всем нам известны ситуации, когда совсем ещё маленькие мы собирали свой чемоданчик, чтобы уйти из дома, а папа посмеиваясь, возвращал нас обратно. Так вот Сюаньчжэнь и был той мамой, с которой ты рассорился и решил сбежать.  - Мне нужно к морю, без солёной воды я умру. - лишь пробормотала девушка осипшим от криков голосом.  - Для начала тебе нужно поесть. Если сил не будет даже ходить, как ты собираешься плавать?  Пожалуй, с этой теорией девушка была согласна, но она всё равно бы не стала есть с рук этого кичливого педанта, поэтому сказала ему оставить приборы на тумбе и заверила, что поест сама.  - Я жду, - поторапливал мужчина, сложив руки на груди.  Девушка нехотя встала, чтобы схватить пиалу с тумбочки. Сюаньчжэнь на тот момент, сидел к ней спиной и потому не мог видеть её ужасное состояние. По истине, Серены высыхают без моря. Её осунутое лицо, впалые глаза… Кожа, которая больше не сверкала аристократической бледностью, а казалась эффектом после-болезненной травмы.  - Я…тут недавно вещи свои перебирал…вот и нашел…- он неловко протянул ожерелье, из самых дивных камней аквамарина, которые изящно блистали на солнце.  В юности Аралин частенько пропадала на рифах, высматривая на песочном дне драгоценности или обыкновенных моллюсков, что хранили в себе поистине чудесные морские бусины.  Хоть Аралин никогда не понимала человеческой любви к жемчугу, который буквально был сделан из мусора, убогим она его не считала. Она относилась к драгоценностям подобного рода спокойно.  «Может, они просто не знают, из чего делается жемчуг?» — Подумала тогда она. Ведь сквозь этот блестящий перламутровый слой драгоценности могла скрываться самая настоящая морская грязь, либо же сам мертвый окорок!  Но единственное, из-за чего Аралин по-настоящему сходила с ума, это природные камни моря - аквамарин.  Он был очень редок, и найти его было практически невозможно. Поэтому мать Ари всегда говорила так: «Изделия из аквамарина дари только самым дорогим и любимым людям.» Что-то вроде своеобразного признания в любви у сирен. «Му Цин, ты должен был понять хотя бы раз…» - Аквамариновая подвеска?… - удручённо произнесла девушка с пустыми от тоски глазами. Каждый камешек этого тонкого изделия был огранён лично ей. Заботливо нанизан на веревочку, даже простой застёжке она предала огромное значение. Маленькие аквамарины, точно звезды, выстроенные в дорожку друг за другом, изящно мерцали, слепя глаза.  - Не думала, что после всего, она останется у тебя… - После… «всего»? - скептически спросил генерал.  «Это не тот Му Цин, которого ты когда-то знала, Селена. Глядя на него и вправду тяжело поверить, что он когда-то был простым слугой, подметающим полы и вышивающий очень милые цветочки на твоих платках. Он стал генералом, большим человеком. А кем стала я? Посмешищем, которому так легко удалось попасться в чужие сети.» Да, теперь она точно начинает его вспоминать.  Генерал тяжко выдохнул, сводя брови к переносице.  - Знаешь, Аралин, ты… - Селена.  - Что? - Зови меня - Селена. Оно родовое. Родители дали мне такое имя из-за почивших брата и сестры: Аарона и Лин. Их обоих унесла чума, когда они были ещё в колыбели.  Му Цин как-то очень странно посмотрел на неё. Как-то сожалеюще, нахмурив брови. Он никогда не знал, что у Ари были старший брат и сестра. Даже когда они были помолвлены, практически с самого раннего детства.  Хотя казалось, что он знал её как облупленную:  Эти закаты глаз и упрямую привычку задирать нос при споре, её румянец вечной злости и недовольный изгиб бровей. Знал, что больше всего она ненавидит яркий свет, но обожает звездные ночи, как ей нравятся кролики и как она обожает заплетать косички.  Знал о ней все.  О ней прошлой… - Мне жаль, - со стороны звучит как то отрешённо, но только одному генералу Сюаньчжэню было известно, сколько смысла и чувств он вложил в эти слова. Прийти в её покои для него было все равно, что ошибкой: казалось, что она сидит и презирает его за произошедшее совсем недавно, но ей будто было всё равно… Будто ей предлагали каждый день выйти замуж по контракту и родить от кого-то ребенка.  Но тогда по какой ещё причине она могла отказываться от еды? Она даже себя ласковым именем звать запретила. Может, дело было и не только в её почивших брате и сестре. Мать всегда звала её Аралин, и девушку все устраивало.  Но вот она уже доела суп и время для раздумий у генерала кончилось.  - Буду ждать тебя за дверью. И ещё… - он обернулся и уже чуть более грубее добавил: - Если попытаешься сбежать я запру тебя в своем дворце навсегда, и каждый день будет таким же, как сегодняшний. Не доводи до края.  «Пошел к черту.»