Часть 14

За три дня генерал так и не показался в коридорах собственного дворца. Серена осыпала его словами проклятий, а Му Цин умыв руки, заперся в своем же кабинете ссылаясь на огромную работу.  И все из-за того, что его душу одолевали разного рода сомнения: Селена абсолютно точно его ненавидит. Но, в момент их «соития», если это можно так назвать, в ней не было ненависти. Он хорошо это знает. Ведь заклинание тел к тому моменту ещё не спало.  Он ощущал каждую ярко выраженную в ней эмоцию: нежность, экстаз и, что ещё больше запутало его, привело в тупик, так это необъяснимое чувство доверия.  Может, Селена и не лгала когда говорила, что не сможет его возненавидеть. Но, генерал знал одну очень прекрасную истину: у всего есть предел.  Мать Му Цина лучше всех понимала, для чего её самый дорогой и близкий друг тогда предложил этот брак. И, была конечно-же не в восторге. По началу, от матери Селин. А потом и от самой девочки. Когда она выросла, то, по мнению госпожи Му, стала ещё более избалованней и высокомерней. Однажды эти двое даже чуть не подрались. Но, история была до такой степени абсурдной, что и вспоминать смешно.  Давным-давно, когда Селин прибывала у них в гостях, она случайно задела нечем не закреплению деревяшку и та пришлась по голове Госпожи Му болезненным ударом. Она, конечно же подумала, что невестка сделала это специально и влепила ей крепкую пощечину. Селин сдержалась тогда и, не сказав и слова ушла, грозно обещая больше некогда не появляться в этом доме. Позже, мать Му Цина конечно принесла извинения, узнав  о ситуации от собственного сына. Но, для извинений было уже поздно и Селена с того случая, так и не разу не появилась на пороге того дома.  И, сейчас, вспоминая недовольное ворчание матери на эту маленькую и безвинную рыбку, генерал то смеялся, то вновь мрачнел, так и не сумев найти решение проблемы.  Она больше ему не доверится и не расскажет о том, что болит.  Поддерживать отношения на статусе «пленник — надзиратель» тоже не хотелось. По этому, он искал универсальное решение проблемы.  Встреча с мамой сделала бы ее счастливой, но он не может полагаться на её честность и невинные глазки. И, если в Небесный чертогах прознают, ему не жить. Генерал должен поддерживать вид бездушного тирана, что держит Серену в ежовых рукавицах. Но на самом-то деле, он спорил с ней и ссорился будучи на равных.  - Проклятье… Может, ему стоило пойти к ней, успокоить, поговорить и извинится? Но что он делал, когда она пыталась разговаривать с ним спокойно? —Закатывал глаза и устраивал истерики.  - Почему вообще я должен делать первый шаг?!  Но тут же в голову непрошеным ответом прилетели ласковые мамины слова: 

– «А-Цин, как-бы женщина была не права, она не должна делать первый шаг. Это удел мужчины. Будь умней и прости её обиды путем мирного разговора. Как-бы то ни было, в мировоззрении женщины, всегда останется виноват мужчина. Но нужна исключительная смелость для того, чтобы попросить за это прощение.» — 

- О-ох…мама… В какой-то равной степени они доверяют друг другу. Потому что всё более менее знакомое и привычное. Но им только предстоит узнать друг о друге как о новых личностях. 

Тем не менее, девушка тяготила себя подобными же думами, не забывая в размышлениях швырять об стену все, что попадется под руку. 

- Г-госпожа! У-успокойтесь!  Ответом послужила новая запущенная в стену ваза.  - Если он не хочет даже смотреть на меня, то пусть убьет!   Уже несколько дней подряд девушка свыкалась…или по крайней мере пыталась свыкнутся с мыслью о том, что стала от него зависима.  - Да, я всего лишь маленький незначительный морской дух но….- ее пальцы сжались в кулаки. - Даже у таких мелких демонов есть гордость!  - Моя госпожа, прошу, довольно! - в покои влетела та самая назойливая муха, что кружила над головой юной Серены вот уже 3 дня… - Твою мать, да кто тебя сюда пустил?! Я ведь дала четкие указания о том, чтобы ее здесь больше не было!  - Я не ваша собственность, а прогнать меня может только Совершенный Владыка Сюаньчжэнь!  Да-а-а…. «Совершенный Владыка Сюаньчжэнь». Эта паскудная девка буквально тащилась со всего, что было с ним связанно. Вечно строила тому глазки и чуть-ли не вешалась к нему на шею, а с Селеной обращалась так, будто она была ей не ровня.  - Ах да, я и забыла… - в аквамариновых глазах благородного и чистого льда заблестела некая… «злорадность» или даже, проблеск преимущества.  - Нашей Мянь-Мянь ведь, не безразличен генерал… и как я могла забыть?  Служанки в стороне лишь обеспокоено замяли фартуки на юбках, искоса бегая глазами то по русалке, то по её так называемой, «сопернице».   - Ну так беги к нему. Скажи, что мерзопакостная Серена вновь довела тебя до слез и даже посмела посягнуть на твою жизнь… Ах, да! Какое дело генералу, столь возвышенному и занятому человеку до какой-то служанки?! - губы темноволосой простолюдинки затрепетали от возмущения, но сама же она сказать нечего не могла. Ее пробила дрожь и казалось ещё чуть-чуть, и она зальется слезами от истерики. - Вот умора…Хотя, ты могла-бы бросится ему в колени, или же даже на член, умоляя выебать тебя как последнюю суку… - Аралин. Довольно. - мужской, холодный тон привел её в чувства. Она совсем не ожидала увидеть на своем пороге Му Цина. Такого злого, с потемневшими от ярости глазами и зрачками уже, чем у встревоженного кота.  Его вид пугал. Просто источал угрозой. Внутри Селены все оборвалось на прочь от одного его голоса. Такого гортанного, немного с хрипотцой, но все еще зловещего.  - Что ты себе позволяешь? Он не кричал. Говорил вкрадчиво. Но одного жестокого предложения уже хватило для того, чтобы вызвать внутри истерику.  «Это я то позволяю?! Посмотри на неё! Она же буквально выводит меня на эмоции!! Почему ты смотришь на меня как на злодейку, а её жалеешь?! Почему твой тон так груб со мной, а до неё ты снисходишь мягким взором?!» — так и рвалось наружу.  «Почему ту, что посвятила тебе свою жизнь ты даже выслушать отказываешься, а словам безродной дуры веришь сходу?! Чем я заслужила подобную несправедливость!? Где я…просчиталась…?» На последних силах, она молвит сухое:  - Пошли все вон.  Ожидая момента, когда выигрышней всего будет выпустить то, что внутри. Наконец заставить его извинится, сожалеть, повергнуть в крах. Но она прекрасно понимала, что даже всех ее истерик не хватит на то, чтобы сломить гордую натуру генерала Сюаньчжэня.  И вот двери хорошо заперли, а в комнате так и не угасло убивающее напряжение. Она ожидала, очень нервно ожидала того, что он скажет, ведь если первой начнет она, то непременно расплачется, возненавидев саму себя.  - Кажется, я был слишком мягок с тобой, раз ты решила, что тебе все дозволено. - от каждого четко выведенного им слова пробивала в дрожь. Она кожей чувствовала, как надвигается буря. - Я понял твой посыл. Отныне буду обращаться к тебе так, как и было должно с самого начала.  «Сейчас он уйдет. Так и не услышав того, что должен. Есть вообще смысл стараться?… Мои слова для него никогда, нечего не значили…» - Так и будешь молчать?  На последних силах она разворачивается к нему спиной, до боли в костяшках сжимая пальцы.  - С тех пор, как я попала сюда мне запрещают видеться с мамой… Я даже не помню её запаха…. - её голос очевидно дрожит и поднимается до самых высоких тембров, приобретая «птичий тон». - Запер как дикого зверя, приставил служанок, каждая из которых прожигает меня завистливым взглядом, желая оказаться на том же месте. Идиотки и только. - со злостью процедила девушка.  - Единственная идиотка здесь только ты. - отрубил генерал. Слишком сухо и зло. Он пришел изначально, с абсолютно другими намерениями, когда Мянь-Мянь позвала его с мольбами о помощи остудить русалочий пыл. Но, заслушав те похабные и абсолютно возмутительные речи, что он до ныне от неё некогда не слышал, терпению Му Цина пришел конец.  - Ну тогда просто убей. Или кишка тонка? - она оборачивается с абсолютно ехидной ухмылкой на губах, будто бы испытывая того на слабо. Генерал же, окончательно потеряв всякое самообладание, преодолевает гнетущее их расстояние в два шага и бесцеремонно хватает ту за скулы.  - Что ты о себе возомнила?! Считаешь себя ровней мне?! Хочешь умереть?! Этого хочешь?! Только ноешь и ноешь о том, как несправедлива жизнь, подобно уличной дворняге! Посмотри на меня! Я сказал - посмотри! - его пальцы сжимаются все сильнее, причиняя боль. Селин не знает, что делать, она напугана. Он ещё некогда на неё так не кричал…. - Умереть вздумала?! Я не доставлю тебе такого удовольствия как смерть, за свои слова ты… По девичим щекам скатилась абсолютно невинная слеза. Она задевает мужские пальцы, заставляя Му Цина наконец, очнуться. В её глазах застыл страх, которого он не разглядел в порыве злости. Страх и отчаяние. В четыре ручья по нежным, персиковым щекам скатываются соленые дорожки, румяня белоснежную кожу. Ни один стон или визг так и не вырвался из её уст. Она превозмогает боль, и держит все в себе, пока рваные дорожки маленьких ручейков окропляют лицо.  Хватка слабеет и он напрочь убирает руку. «Какой я идиот, что я наделал?…» — бьет панику тревога.  «Она ведь действительно меня после этого…возненавидит!» Почему-то Му Цин поймал себя на мысли, что не сможет жить дальше, если так произойдет… После ещё одного отчаянного всхлипа, он с силой прижимает ослабшее тельце к груди, зарывая острый нос в макушку.  - Прости…я такой идиот…Селин… Но этих слов достаточно, чтобы заставить её трястись ещё больше. Хватка на чужой талии крепнет, будто-бы стараясь унять этот озноб.  - Если сможешь прости… молю тебя, скажи что-нибудь, не плачь!  Он не был испуган так со дня смерти своей матери.  И тут его панику отрезвляет чей-то сильный толчек в грудь. Он не был резким, скорее, требовательным, направленным на то, чтобы в какой-то степени отлепить от себя мужчину. И, как только ей это ненадолго удастся, она вновь развернется к нему спиной, все же не выпущенная из кольца рук чужих объятий.  - Ты некогда меня не слушаешь, кричишь и ругаешься… - она старается говорить четче, но из-за треклятой дрожи это выходит худо. - Ты не видишь вокруг нечего, кроме себя и своего самолюбия!… - Ты отвернулась от меня и будто бы избегаешь отношений. Как я должен понять?… - молебно голосит генерал.  «Будто бы избегаю?! Я не о чем другом и не думаю, кроме как разорвать эти отношения!»  - С самого дня нашей встречи, Селин…- он утыкается лбом в её лопатки, измучено сведя брови домиком. - Я был единственным, кто хотел этих отношений… Она была готова разорвать его в клочья. Он абсолютно нечего не знал. Но следующие слова просто выбили почву у неё из под ног… - Я хотел построить семью, видеть улыбки на лицах наших родителей… Чтобы ты выносила моих детей и стала им матерью, а мне женой. Я хотел спокойной и умеренной жизни. Но судьба развела нас по разные стороны…  «Построить семью со мной?! Неужели, он это серьезно?!»  Но Му Цин действительно не выглядел как тот, что стал-бы врать о таком. От волнения девушка даже притаила дыхание, чтобы вслушаться в каждое произнесенное им слово. Горячий воздух, что он выпускал из носа опалял не хуже драконьего огня, заставляя табун мурашек блуждать по затылку.  - Ари… Его характер, манера поведения и даже злостный язык, все это выводило Аралин из себя на протяжении вот уже долгих трех месяцев. Но когда он припадал к ней вот так, молвя все эти сладкие речи и порождая неимоверно приятные касания — она таяла и просто сходила с ума.  Да, сердце отдавало бешеным ритмом. Неимоверно хотелось ещё больше этих касаний и желательно — даже в самых сокровенных местах… Хотелось чувствовать его тяжелое дыхание на себе, видеть восхитительный румянец, что охватил все лицо и просто дальше слышать свое имя из чужих уст.  - Ты ведь это не серьезно…? Прошу, скажи что это ложь!!  Впервые в жизни, она так боялась кому-то доверится. Если сказанное окажется правдой, она отдастся ему без остатка и доверит собственную жизнь. Серены не влюбляются никогда. Это большая редкость. По этому что-то неизведанное неимоверно пугало её… Блондиновой макушки касаются теплые губы. Это очередной удар по замкам.  По её гордости.  - Столько лет я пытался найти объяснение этой привязанности, что возникла ещё со времен Сяньлэ. Но упорно возвращался к тому самому же ответу. Наши нити судьбы объединены красной лентой, не иначе… - Прекрати-прекрати, хватит!  Все, начиная с укладки волос на его голове до идеально вычищенных ботинок, навевало то время… Он, совсем юноша предстает пред ней с потрепанным букетом полевых цветов, вновь возмутившись на её очередное опоздание. Протягивает руку, в которой её хрупкая ладошка просто тонет. Особенно это было удобно зимой, когда пальцы постоянно мерзли, а Му Цин - словно пламя — грел ее и согревал.  - Скажешь, что это все глупости? Что не веришь в такое?  Она бьется, лепечет что-то очень быстрое и невнятное, старается выбраться из цепких объятий, но ее намертво прилепили к себе.  Му Цин, одним резким движением разворачивает её к себе и хватает за подбородок. Он пытается заглянуть ей в самую душу, но она упрямо уводит глаза.  - Посмотри на меня. Такая строптивая и непреклонная… Неужели, даже такой несчастный генерал как я не удосужится твоего внимания? - на его лице играет как всегда эта коварная ухмылка превосходства, которая так выводит людей из себя.  Он, будто-бы, издевается, а вроде-бы и нет. Скорее, таким неуклюжим образом Му Цин старается загладить вину.  - Отпусти, мне надоели твои игры.  - Я говорил абсолютно серьезно. - даже как-то грозно рыкнул тот.  - И что, после всего, я должна слепо тебе поверить?! Что ты любил меня, хотел построить семью?! Ты использовал меня…как вещь. - она зло цедит последне выведенные слова, оставляя глаза на мокром месте. - Ты выставил меня на порицание всей Небесной столице, как злодейку… - Я не хотел этого!  - С любимыми так не поступают, Му Цин! Но, а если ты считаешь, что сначала целовать, а потом травить человека это «любовь», то это чертовый садизм, идиот!  - Да послушай же…!  - Я не хочу тебя слушать, убирайся! Нечего не хочу!  Одним резким поцелуем он унимает её пыл, останавливая поток брани.  Кажется, теперь, он понял как это работает. Она противилась, плакала, старалась его оттолкнуть, но, ей никогда не превзойти по силе бога войны. Меж тем, чужие губы становятся все требовательней, а безвольные руки продолжают блуждать по женскому стану. Он влечет, прижимает и манит своими касаниями, но, если бы не характер ситуации, Серена отдалась ему бы без остатка… Вот только, Му Цин об этом никогда не узнает… Стоит всего на миг прерваться, как из трепещущих женских уст непрерывным потоком вырывается мольба:  - Прекрати! Пожалуйста! Хватит!  Он слизывает с чужих губ вязкую ниточку слюны, туманными от наваждения глазами проходясь по женскому лицу. Она прикрывает ладонями губы, предотвращая следующее покушение на них, но, генерал, приняв вызов, любвеобильно целует нежные фаланги, спускаясь влажной дорожкой вниз, на шею.  - Му Цин я серьезно! Перестань! Я не хочу!  Она толкает его в грудь, бьет, что есть силы, но это все равно, что бить руки о камень.  И что самое обидное, ему даже не больно.  Он вертит ей как хочет. Словно марионеткой, но в то же время, нежно, будто касаясь фарфоровой куклы. Девушка оказалась бессовестно прижатой к стенке, а руки были взяты в плен одной мощной армейской ладонью. Задранные к небу женские кисти даже не равняются по росту с его шеей. Настолько она была маленькой и нежной. Не сказать, что Аралин была прямо, коротышкой, у неё был обычный, средний женский рост в лице 165 сантиметров. Просто генерал, чей рост приходился на целый метр 88, бил все рекорды мужчин, что Ари хоть когда-то видела в своей жизни.  И вот, он совершенно осторожно подхватывает ее за подмышки, даже не подозревая о том, что мужские ладони приходятся тяжкой болью в области ребер и груди. Она сдавленно пищит, неприятно жмуря глаза.  - Обхвати меня обеими руками, если не хочешь свалится на пол.  - Н-но я-я не х-хочу!! - ее лишь перехватывают по-удобней, даже не учитывая собственно мнения. - О-отпусти…ум-моляю…я буду послушной… только оставь меня в покое.  На мужские щеки ниспадают горестные слезинки. Они снова вернулись на стадию: «недолюбовников» или, если смотреть с точки зрения Аралин, «хозяин — раб». - Ты ненавидишь меня?  Та отрицательно качает головой.  - Ты больше не хочешь меня видеть?  Снова отрицательный кивок. - Тогда что?! - Я просто…не люблю тебя Му Цин. Я больше тебя не люблю! - вскрикнула она так отчаянно, будто пыталась убедить в этом и саму себя. - Я делаю это лишь для себя, для меня никогда не будет иметь ценность чья-то жизнь, кроме своей и все твои ласки, сладкие речи и обещания больше нечего для меня не стоят! Ты хотя бы это…в силах понять?! «Я действительно сошла с ума. Он даже мне не дорог, но я в какой-то степени от него зависима…» - Я не буду терпеть твой ужасный характер! Твои издевательства и едкие взгляды… Ни одна женщина не будет. Но я сделаю то, что обещала и ты отпустишь меня к маме.  Последние слова его поразили: она не ведает, о чем говорит?… Или, это такой маневр?…  — А если не отпущу? Что если, некогда не захочу отпускать тебя?  - То я просто…перережу себе горло.