Глава1: Пробуждение

Ночь. Смог и пепел врываются лёгкие, распространяются по организму, питая кровь своей чернотой. Кажется, проникает даже в душу. Но если душа пуста, что питать? Что наполнять болью, безвыходностью и страданиями? Душа пуста как и разум. Ничего не трепещет, не гудит. Нечему так сильно ныть, не давать покоя, нечему приносить скорбь. Но есть и другая назола. Если нет боли нету и радости. Звучит как парадокс, но в этом кроется истина. Два противоположных чувства тесно взаимосвязаны и, по сути дополняют друг друга. Только испытав горечь утраты, мы можем по-настоящему оценить сладость победы. Счастье становится ярче и полнее, когда мы можем сопоставить его с пережитым горем.Жизнь – это путешествие по горным тропам. Подъем бывает труден и опасен, но только достигнув вершины, мы можем насладиться красотой и свободой, недоступной внизу. Именно контраст с темными долинами делает счастье на вершине таким полным и желанным. Можно ли вкусить сладость горечи, не попробовав горечь перца? Тем не менее у человека всегда и есть всегда будет желание жить. Или хотя бы у тела. Потому тело не смотря на пустоту разума готово дышать, наполняя лёгкие воздухом, готово из раза в раз запускать уставшее от беспомощности перед неведомым прошлым сердце сердце, разгоняя чёрный кислород по всему организму. И именно инстинкты заставляют Гилберта открыть глаза. Зимнее ночное небо тускнело с каждой секундой. Едкий дым не только затуманивал разум, но ещё и "съедал" все звёздочки на небе, подобно лютому волку маленького кролика. Но кролик, совершенно не хотел сдаваться. Он готов биться , защищая свою семью и то что он любит до последней капли крови. Прелести лугов и степей проносятся в последний раз, солнечные лучи утреннего солнца греют лишь воспоминания, и то лишь в последний раз. Способна ли любовь к жизни, побороть инстинкты, кричащие о том что нужно бежать и всё равно привести.... к смерти? Запах огня и крови заставляют встать. Оглядевшись по сторонам Гилберт решает, что всё же лучше бежать. Не стоит испытывать на прочность свою любовь которой по - сути и нет, и оставаться, а заодно и огонь который неумолимо надвигался. Но даже выбрав путь инстинктов, нужно побороться за жизнь. Зрение теряло резкость, но всё равно необходимо было уйти, даже врезавшись в парочку деревьев и разбив пару сугробов. Бок тяжело саднило, но кое как переставляя ноги удавалось идти. Постоянно наращивая темп. И вот уже переходя на бег, можно было различить несколько мелких грызунов бежавших в одну сторону. Мыши, кролики и белки. Хотя кролики не грызуны, сейчас это не имело никакого значения. "Животные всегда бегут от пожара", и доверившись исправности "радара" лесного народа, горе-скиталец продолжил бежать. Воздуха нахватало, а от мысли быть пойманным в нечестной игре в догонялки скорость его потребления становилась раза в три больше. Но адреналин не давал упасть в ближайший сугроб и отдохнуть, а бежать в след за лесной братвой, пытаясь выиграть в гонке за жизнь. На базовом уровне, заложенном самой природой, все живые организмы запрограммированы на выживание и размножение. Борьба за ресурсы – пищу, воду, территорию – это механизм естественного отбора, обеспечивающий эволюцию и развитие более приспособленных видов. Но что делать тем кто попал в группу "слабейших видов"? Подумать об этом Гилберт уже не успел и с ужасом обнаружил что потерял из виду его лесных товарищей по несчастью. Собственные сердцебиения начали пульсировать в голове, ударяясь об мозг словно об колокол. Страх начал спутывать мысли. "Что дальше? ", "Смерть?", "А умирать, больно?". И поддаваясь единственному разумному порыву, бывший маг продолжил бежать.Мимо глаз мелькали ели, лицо холодило встречным морозным воздухом. Боль на время притупилась, а темп бега не сбивался и не умедлялся ни на миг. Кажется открылось "второе дыхание" , но надолго ли его хватит, учитывая состояние Гилберта и скорость которой нужно придерживаться что бы не попасть в адское пламя, в котором благополучно купается сумасшедший маг, а по совместимости любимый прадедушка, захвативший воспоминания последних нескольких лет, оставив правнучку лишь пару воспоминаний о его несостоявшейся невесте и пару воспоминаний из детства наследника рода архимага, где он изучал заклинания и ритуалы. Точно, заклинания." И решив больше не прислушиваться инстинктам, которые были не так хорошо развиты, в противовес здешним оборотням, Гилберт решил воспользоваться магией. Для оборотней главное - сила духовного зверя, а лишь потом магия. Чем духовный зверь сильнее, тем лучше оборотень может пользоваться способностями своих зверей. Но у зверей, у которых первая цель - выжить, а вторая - дать потомство, должен быть спутник. Он выбирается не по любви и является лишь гарантией сильного потомства. Тех кто встречает своего спутника, а точнее "истинного" начинает неистово тянуть друг к другу. Если избранные судьбой долго не видятся друг с другом, они заболевают, а если подавляют чувства, то и вовсе сходят с ума.  Этот союз скрепляют метки - небольшие узор, для каждой пары разные, появляются на запястье и связывающий души истинных во всех жизнях. Есть теория что с ней все чувства усиливаются в два раза. Все чувства до встречи с истинным поделены, а после воссоединяются и каждая становится ярче, будь то гнев, то счастье, то любовь. Метки истинности появляются у всех, но у людей у которых нет магии и которых меньшинство - она невидимая, её можно встретить лишь в духовном обличии, где всё связано нитями душ. У оборотней же или у любых других существ, у которых есть магия она в виде узора на запястье. Некоторые государства относятся у меткам истинности, как к подарка судьбы ведь, не каждый сможет найти такое "сокровище". Истинным может оказаться кто угодно, независимо от расы. Встречаются пары людей и оборотней, оборотней и архимагов или просто расовые семьи.  В Руанде - волчьем государстве и государстве хищников как раз так. Метками решаются не просто судьбы людей , а целых династий. Но не всем нравится отдаваться на произвол судьбы с истинным который тебе не нравится. Редко бывает, когда двое обнаружив своих исинных бросаются в объятья и сразу же поддаются чарам опьяняющей любви. Ведь метка- лиши означает что партнёр никогда не воткнёт вам нож в спину. В таких государствах - как Аштария, которая является государством кроликов и некоторых других травоядных видов, предпочитают не находить метки, ведь они не являются залогом любви. Девушки травоядных государств предпочитают носить перчатки до локтей, открывающие лишь пальцы - не хотят найти истинного. Государств много, и везде разные политики, но суть одна и таже : выжить. Что иногда бывает проблематично, учитывая что если партнёр умрёт - вторая половинка сойдёт с ума от горя, начнёт мстить или сам кинется на нож, не видя жизни. Гилберт пробежал пару метров и с горестью обнаружив что впереди большой обрыв - скорей всего результат оползней, состоявшихся прошлой весной. Припав к заниженной земле, чудо-маг начал читать заклинание, пробуждая его силу. Со стороны могут быть видны маленькие красные отблески в его глазах, но они быстро пропали так что если бы их кто-нибудь и увидел, списал на галюник из-за едкого дыма. Губы мага нервно шевелились, но не сбивались. Перерыв маг, делал только на вдохи, хотя казалось кислород ему вообще ненужно. "Сзади на тебя мчится неумолимое пламя"- любой не то что перестанет дышать при необходимости, но и отрастит крылья и улетит из этой печки. Что собственно Гилберт и собирается сделать. "Volantes ultra nubes" или по-другому "Полёт за облака". Базовое заклятее левитации с помощью которого Гилберт собирается плавно спуститься. Стоя на обрыве он шепчет эти слова. Глаза у мага закрыты, но если бы не это, можно было бы насладиться красотой ночи. С обрыва, где вечный ледяной ветер выл о былом, открывался вид на ночное зимнее небо. Оно было словно огромный, чернильный холст, усеянный алмазной россыпью звезд. Небо казалось бесконечным, окутывая всё вокруг своим безмолвным величием.  Звезды, холодные и ясные, мерцали, будто каждая из них хранила тайну, доступную только тем, кто готов погрузиться в их бездонную глубину. Они были плотно прижаты друг к другу и их было настолько много, словно гигантская река, текущая сквозь вечность пролегла перед взором. Mollis et aerium motus Nemo igitur animadvertit Illi ambulans non intellexi Qui non gratis volant  Дочитав заклинание, Гилберт смиренно шагнул в пропасть. Заклинание он зал с самого детства, ведь левитировать в солнечные дни было его любимым занятием. именно когда чувствуешь свободу, а душа трепещет из-за желания улететь куда-то далеко где все эмоции будут другими, больше в два раза.  Сердце стучит в груди, как бешеная птица, готовая вырваться на волю. Дыхание становится прерывистым, словно пытается ухватить воздух перед неизбежным. В ушах шум, как от падающего водопада. Через несколько секунд полёт должен замедлить падение и тогда Гилберт плавно опустится в сугробы. Но плавно не получилось. Вместо сказочно-лёгкого приземления горе-колдун упал в полуметровые сугробы. и слава всем мемуарам магии что именно в них, ведь если бы он немного промахнулся то через пару метров были бы обледенелые камни, и тогда - поминай как вали. Но Гилберт уже пожалел что приземлился не на камни, так как звон в ушах стоял не как будто рядом ударили в колокол, а как его собственной головой произвели набат. Адреналин заканчивался и бок снова засаднило, а ноги ужасно болели. Кое-как перевернувшись на спину, Гилберт уставился на небо. Пожар не мог дойти до сюда. Храбрый кролик, боровшийся за жизнь - проиграл. Не успел убежать из-за нехватки ветра и вобрав в себя потоки остановился, не давая гари распространиться. Удивительное явление для лесных пожаров и в итоге пепел заволок небо. Дым разносился медленней и лесные звери успели сбежать. Но велика ли цена в виде мрачного неба, погрязавшим во мраке дыма, ради чистого ,звёздного? Велика ли цена в жизнь, ради спасения других? Разум начал отключаться. Нет, не в сон, просто защитная реакция от боли которая всё же настигнет к утру. И вот, когда Гилберт перевернувшись набок начал отключаться, как заметил кое что странное. Прямо перед его взором, из-под снега росли аленькие как кровь цветы. Стебель каждого цветка, тонкий и черный, словно паучья нить, держал на себе несколько ярких, кроваво-красных венцов. Каждый цветок — это гротескная красота с шестью лепестками, словно тонкие паучьи лапки. Они были собраны в нежный клубок, но каждый лепесток был окрашен в темный, бархатный красный цвет, словно капля крови. В центре каждого цветка пыльца блестела черным, словно глаза паука. Аромат был сильным, сладким и тяжелым, словно запах ночной тишины. Листья цветков были длинные, тонкие и темно-зеленые. Они располагались внизу, словно паутина, окутывающая землю. Эти цветы были словно воплощение темной красоты, загадки и опасности. В нем было что-то удивительное, что-то, что заставляло тревожиться и одновременно восхищаться. Это было странно, ведь сейчас не растут даже подснежники, а тут целая тропка в пару метров, ведущаяся от столицы Аштарии. Как только Гилберт подумал об этом, прекрасные цветы сразу же потемнели. Они больше не могли держать голову прямо, а листики уже не сияли. Лепестки цветов  поникли, их яркий цвет поблек, а аромат стал слабым и неуловимым. Стебель увял, теряя эластичность, а листья осыпались на холодный снег. Их жизненные силы иссякли.   Но подумать не о мгновенно увядших цветах, ни о пропавшей магии Гилберт так и не успел, ведь боль уволакивала его в сон, который будет ничуть не легче чем чем явь, в этом он не сомневался. Единственное что он мог делать - это с надеяться на завтрашний день, где ему скажут что уже всё происходящее это сон, хотя в глубине ещё не уснувшего разума он понимал, что ему придётся находить решения самых сложных задач которые ему подкинет судьба.