Глава 5. «Память»

Холодный воздух щекотал лицо. — Что ты здесь делаешь? — спросила Лада. Было глупо надеяться, что он не придёт. Сергей из тех людей, кто докапывается до правды, даже если это может навредить ему. Она уважала такие качества, и все же — лезть на рожон, бегать за русалками в ее компании… не самое лучшее занятие на вечер. — Приехал помочь. — Пистолет есть? — Да. — Какие в нем пули? — Серебрянные. Лада усмехнулась. — Подготовился? — Люблю предосторожность. Положение лучше не стало, думала Лада. Дело было не в опасности, не в ее недоверии — несмотря на слухи, Сергей пока вёл себя спокойно и даже, черт побери, надежно. Однако на ее памяти это не первый человек, которому ее мир испортил жизнь. И который упорно продолжал в него лезть. Ничем хорошим это не заканчивалось, разумеется. *** Лада любила аккуратность и постоянство. Одевалась она в одни и те же цвета, рубашки выглаживала до последней складки, волосы заплетала в косы — как сегодня — или украшала заколками, зажимами. Сергей надел кепку и солнечные очки — в час ночи. Первое исчезновение произошло у Дворцового моста. Лада спустилась по ступенькам к воде, открыла сумку и вытащила оттуда потрепанную ткань, перетянутую веревкой. — Что это? — Травы. Полынь и чеснок. — ответила она. После стянула с шеи одну из цепочек, присела на корточки у реки. Зашептала и окунула кулон в воду. — Ты говорил, что пропало пятеро. Где ещё? — У Исаакиевского собора двое, один возле библиотеки Маяковского на Фонтанке и один на Мойке. — Нам нужно туда. Начнём с Исаакиевского? — она поравнялась с ним. — Кстати, это единственная твоя маскировка от спецслужб? — Спецслужбы уже давно не ищут меня. Даже с учетом появления нового Чумного Доктора большинство уверены, что это всего лишь подражатель, а я гнию где-то в безымянной могиле. — Ты слишком беспечен, — она усмехнулась. — Дай свою руку. Сергей нахмурился. Лада не ждала, пока он соберётся с мыслями. Она сняла с запястья амулет — из железа, с миниатюрными деревянными бусинами. — Люди все ещё будут ощущать твоё присутствие, — она повязала браслет на его руке. — Но они не запомнят ни лица, ни голоса. Бусины стукнулись друг о друга, когда она завершила наговор. — Спасибо. Лада улыбнулась. Сергей говорил искренне. И самое удивительное — без страха, без отвращения, без злости. Позади него — поразительный Зимний дворец, широкий и яркий, как маяк, служащий ориентиром для кораблей. С крыши его на Ладу смотрели десятки статуй. В это мгновение казалось, что они ее осуждают. — Я любил это место, — вдруг сказал Сергей. — До тех событий? — И раньше. В школе нас водили на экскурсии. Я часто отставал от всех, смотрел на картины Эпохи Возрождения. Олег ждал меня, и нас обоих ругали за то, что мы задерживаем группу. Светлые лица Мадонн, Юдифь, попирающая голову поверженного врага, путники среди зелёных деревьев под грозным небом. Морщинка на переносице Ирины Михайловны, робкая улыбка сотрудницы музея, смех Олега. Сергей берег их, потому что понял в какой-то момент, они — все, что у него осталось, самая ценная вещь, которую он заберёт с собой куда угодно. Воспоминания его отдавали беззаботной юностью, теплом, которое ты бережёшь всю жизнь. Лада старалась хранить свои, как сокровище в старинной шкатулке, что достаётся от бабушки. Она помнила маленький деревенский домик, улыбку отца, мозолистые руки матери. Веселый смех домового, тёплый хлеб из печи, кота, который приходил к ним от соседей. От той девочки почти ничего не осталось. Даже имени. — Сейчас в музеи не походишь. — Я уже был в Строгановском, но это закончилось… не очень хорошо. — Новость о захвате заложников, — догадалась она. — Так это ты? — Скажем так, я стал невинной жертвой коварного плана. Лада усмехнулась. Невинной жертвой Сергей в ее воображении совершенно не представлялся. Впрочем, она знала, в этом городе есть люди не менее кровожадные, не менее жестокие. С опасным, неуправляемым даром и отсутствием каких-либо рамок. Она перевела взгляд на Эрмитаж. Лада не раз смотрела на экспонаты в зале Древнего Египта, замирала у полотен итальянских живописцев, разглядывала плафоны. Ничто из этого не могло сравниться с тем временем, когда дворец был не просто музеем — домом. Испорченные властью люди давали приемы для таких же испорченных властью людей, и все же было в этих балах, танцах что-то чарующее. Лада посетила однажды один из них. И это тоже — так давно, будто случилось не с ней. — Знаешь, он видал лучшие времена. Сергей оставил ее слова без внимания. По крайней мере, так ей казалось в тот вечер. *** На улице никого не было. Изредка проезжали машины, шумела река, звенели колокольчики на пристани. Огни с Заячьего острова падали на дорожку, по которой она бежала. Сергей заметил, как в воде неподалёку от берега что-то двинулось. Оно взмахнуло перламутровым хвостом. Показалась бледная рука. И голова человека. Рот его был раскрыт, но Сергей не слышал крика. Он много читал о них, прежде чем пришёл сюда. В легендах русалок представляли по-разному: высокими длинноволосыми девушками с цветочными венками, бледнолицыми женщинами с рыбьими хвостами, скалящимися чудищами, сидящими на ветвях дуба, тощими скелетами под толщей воды. Лицо ее он увидел впервые — даже ночью оно светилось мистическим белым светом. Обрамлённое, как в раму, копной золотых волос, маленькое, круглое, детское. С яркими голубыми глазами, пухлыми розовыми губами. Тонкой шеей, вниз — к ключицам, к открытой груди и впалому животу. Неземная опасная красота. Она испарилась, стоило Сергею вскинуть руку с пистолетом. Русалка зашипела, и сквозь обманчивый светлый облик проступило древнее существо, утягивающее моряков на дно. — Подожди, — крикнула Лада. — Ты заденешь его. — Она сейчас уплывет. Лада не ответила — встала на колени, прижалась ладонями к земле. В этом было что-то от древних обычаев, людей, возносивших молитвы лесным богам, и в этот момент Сергей вспомнил, кем она является — их прямым продолжением. Русалка закружилась на волнах. В руке она сжимала шею мужчины. Лада что-то бормотала. Русалка склонила голову, лицо ее снова преобразилось — непонимание сменилось злостью, улыбка превратилась в оскал. — Отпусти, — завизжала она. — Отпусти меня! Лада не отрывала от неё взгляда. Мужчина задергался. Он попытался выбраться — вместо этого русалка покачнулась, сбросила с себя наговор, взвизгнула. И утащила его за собой. Сергей все ещё держал пистолет, готовый стрелять, если русалка покажется из воды. И не заметил, как Лада сбросила с себя куртку. — Даже не думай… Договорить он не успел. Она бросилась в воду. *** — Выглядишь… безнадежно, — сказал Сергей, сделав многозначительную паузу между словами. Ладу это только разозлило. — Ничего не говори. Она вынырнула пару минут спустя. Резинки потерялись, косы растрепались, мокрые волосы липли к рубашке. Глупый поступок, Лада знала. И все же… Не было времени обдумать решение, был только человек в фальшиво хрупких руках. Наверняка сейчас они пережали его шею. — Я ее упустила, — виновато сказала она. Прозвучало так, будто Сергей собирался ругать ее за это. Вода в Неве по-прежнему билась о берег, шумела, задавала свой ритм, сверкала под фонарями Зимнего дворца. И где-то внизу, под ее толщей, русалка тянула за собой человека. — Пойдём, — ответил он. — Отвезу тебя домой. Лада кинула на сидение сухую куртку. Даже с печкой и подогревом она тряслась от холода — или от чувства вины. Машина двигалась вдоль набережной. Там было темно и страшно. Лада никогда не любила воду. Ей благоволила земля, а не море и реки. Лада не смогла вытащить его, того мужчину. Не спасла. Сергей остановился минут через пятнадцать на одной из улиц с односторонним движением. Здание было невысоким, серым, но в этом отсутствии красок выделялась маленькая булочная с узкой дверью. У входа не было ни вывесок, ни лампочек. — Что-то случилось? — спросила она. — Я сейчас. Лада проводила его настороженным взглядом, пока он не скрылся внутри. Поднесла пальцы к печке, потёрла их друг от друга. Сергей вернулся пару минут спустя. Протянул ей пакет и стакан горячего чая — Лада сразу почувствовала аромат апельсина и облепихи. Он заполнил салон и вытеснил запах тины, который преследовал ее с того момента, как она выбралась на берег. — Спасибо, — она обхватила стакан руками, чтобы согреться. В пакете нашлась булка. — А тебя не заметят на камерах? — В таком месте? Они их даже не поставили. Лада кивнула, вгрызаясь зубами в булку. — Ничего не скажешь? — Ты о чем? — Ну, мне казалось, что тебе всегда нужно вставить свои пять копеек. — она повела плечами. Сергей усмехнулся. — То есть я тебя не виню, и ты этим недовольна? — Я такого не говорила. — Ага, — он кивнул. — Легче станет, если скажу, что ты действовала глупо? — Не знаю, — ответила Лада. — Я всего лишь хотела обойтись без жертв. — Они появятся завтра, — Сергей пожал плечами. Говорил так уверенно, словно это уже случилось. Наверное, именно оно ей и было нужно. Я не допущу этого, подумала Лада. Я поймаю ее. И убью. И никто больше не пострадает. — Спасибо, — снова сказала она. Сергей ничего не ответил. *** Его окружала темнота. Густая и непроглядная, словно кто-то надел ему повязку на глаза. Сергей плыл по этой темноте некоторое время, прежде чем понял. Вода. Это была вода. Вдалеке показались светлые волосы, русалочий хвост — он был золотым, как солнце. Она приближалась к нему, Сергей пытался отстраниться, но не мог двинуться с места. — Очнись. Знакомый голос. Звонкий и низкий. Его схватили за плечи, потащили назад. — Очнись, Сергей. Лада. Он обернулся — и вместе с этим пропало чёрное марево, волны и золотая чешуя. Под ним была выжженная трава, а над головой — красное солнце. Сибирь. Он снова тут. Как пять лет назад. Лада направляла ему в лицо пистолет. — Очнись, Сергей. И выстрелила. Земля за ее спиной полыхала огнём. *** Лада протянула мешочки вдоль набережной от Благовещенского до Троицкого моста, на Мойке у Михайловского сада и на Фонтанке у библиотеки — в местах, где пропали люди. — Как работают твои обереги? — спросил ее Сергей. — Сигналят, когда русалка собирается утащить кого-то на дно? — Скорее когда они рядом. Если хоть одна появится, я почувствую это. Им потребовалось два часа и три стакана глинтвейна — Лада сбегала за ним в благодарность за вчерашний чай. Сергей сидел в телефоне — следил за передвижениями Леры, которой внезапно захотелось стать самостоятельной, взять костюм и отправиться в какие-то дали с чудиком из Строгановского музея и воровкой с сомнительным прошлым. Олег просил его не вмешиваться. Сергей радовался, что нашёл себе занятие, — иначе бы точно полез объяснять Лере, почему не стоит вести себя так самовольно, когда у тебя контракт и очень требовательный работодатель. Впрочем, у него ещё будет время. — Мойка, — сказала Лада. Он завёл машину, выехал на Невский, оттуда по Садовой к Михайловскому Замку. Часы показывали три утра. Людей не было. Они остановились чуть подальше. Лада выскочила из машины, как только он припарковался. Послышался всплеск, за ним — дикий крик. Русалка взмыла на поверхность, взмахнула копной волнистых чёрных волос. Она оскалилась и сразу перевела взгляд на Ладу. — Х-хранительница, — прошипела она. — Сколько вас всего? — Отпусти меня! Лада дёрнула рукой. Сергей видел, как она лечила людей своей силой, но никогда — как причиняла боль. Русалка задрожала, взвизгнула, и он заметил, как вдоль ключиц открылись две широкие раны. Кровь побежала вниз по открытой груди. — Отпус-с-сти, — повторяла она. — Это не твоё дело, хранитель. — Ты убиваешь людей. — Вы давно отреклись от своего долга. — Сколько вас всего? — снова спросила Лада. — Трое. Мы прибыли пару недель назад. — Для чего? Русалка снова задергалась. Поспешно, словно ребёнок, которому надоел разговор. Хватит, сказала она. Хватит, хватит. Вдоль разрезов на ключицах потянулась вязь ран, будто кто-то ткнул в кожу иголку. Она всхлипнула. Заклинание прошлось по предплечьям вниз к запястьям. — Мы хотим есть. И веселиться. — У вас есть свои места. Почему вы пришли в Санкт-Петербург? — Потому что люди здесь, — сказала она. — В городах. Никто не остаётся ни в деревне, ни в лесу, люди уезжают. Магия исчезает. Мы исчезаем. Тебе не нужно больше этим заниматься. — продолжила она. — Мы стали легендами, твои боги канули в небытие, ваши покровители отказались от вас… Ровный разрез на шее — как тонкая красная цепочка на белой коже. Русалка не успела ни договорить, ни испугаться. Лада опустила руки. А вместе с этим и тело пошло на дно. *** В Питере хватает существ ужаснее, чем ты, сказал ему Дракон. Сергей это знал. Столкнулся, когда Дагбаевы устроили засаду у казино и похитили Олега. Когда кто-то подсадил ему в голову мысль сходить в Строгановский музей, а ублюдок в зелёном загипнотизировал секту, посетителей и его самого. Когда увидел, как Лада одним движением руки распорола горло. Сергей не боялся. Но старался быть осторожным. Что Чумной Доктор может противопоставить такой силе? Лада была настроена к ним лояльно. По крайней мере, доверяла настолько, чтобы работать вместе. Но сколько по городу разгуливает таких, как она? И сколько из них недолюбливают Чумного Доктора и Сергея Разумовского в частности? Он перешёл дорогу многим и будет не удивлён, если в их числе окажется какая-нибудь нечисть. Вторая русалка показалась ближе к шести утра. Лада вздрогнула, будто кто-то разбудил ее ото сна, и посмотрела на свои ладони. — Она у Троицкого моста. Та же, что они встретили вчера; та же, что утащила за собой человека, а Лада не смогла этому помешать — злость была заметна в каждом ее движении. Сергей не вмешивался — было что-то интересное в том, чтобы наблюдать, как она отпускает свою силу, как дикого зверя с цепи. — Ты позволишь ей меня убить? — обратилась к нему русалка. — Позволишь… свершиться такой жестокости? Сергей ухмыльнулся. Древние легенды и предания — они оживали этой ночью в Петербурге. Женщина с рыбьим хвостом из сказок смотрела на него, как на героя поэмы, как на Одиссея, которого звала к себе. Колдунья из страшных историй шептала что-то на неизвестном ему языке, и ей подчинялся сам ветер и земля. — Сыграешь в героя? — Лада улыбнулась. Русалка повела плечами, открыла высокую грудь, волосы легли на спину и плечи. — Не сегодня, — ответил он. И выстрелил. Лада с облегчением выдохнула. — Пойдём искать последнюю? — спросил он, разворачиваясь. — Стой, — сказала она. — Не нужно искать. Она здесь. *** У мавки не было ни зрачков, ни капилляров, сплошное темное полотно. Глаза-дыры, бесконечное множество вселенных в открытом космосе. Уродливое костлявое тело. Когда она повернулась, открылся вид на ее спину — разрезанную, будто ножом. Сквозь ряд позвонков и костей проступали внутренние органы. — Пожалуйста, подождите! — закричала она. Сергея это не остановило. Он вскинул руку, раздался выстрел. Лада замерла. Пуля пролетела рядом с ней и угодила в то место, где только что была мавка. Поразительная меткость. Впрочем, толку от этого мало. Сейчас она скроется, и им снова придётся ее искать. Но, к удивлению Лады, хвост снова блеснул на поверхности. — Я не причиню вам вреда, — она снова подняла руки. — Мне нужна помощь. Щелкнул предохранитель за спиной. Лада крикнула: — Подожди! Сергей не нажал на курок, но руку с пистолетом не опустил. Она присела на корточки. — Я никого не убивала, — сказала мавка. — Я никого не убивала, я… сестры заставили меня прийти сюда. Вместе с ними. Я хочу вернуться. Хочу домой. Помогите мне. Пожалуйста. Нервное бормотание, как всплеск воды от брошенного в реку камня. Лада вглядывалась в неё, и Сергею не понравился этот взгляд. Подобный он встречал у Леры. Оно всегда просыпалось не к месту. Милосердие. — Лада, — предупредил он, подходя ближе. Но та подняла ладонь вверх. Без опаски приблизилась к воде. — Я просто хочу домой, — мавка всхлипнула. — Я не хочу… умирать. Она посмотрела на него. Чёрные глаза пробирали до мурашек. Он не раз сталкивался с чем-то мистическим. Помнил это ощущение, Птицу с желтыми глазами в зеркале, Кутха с вороньими крыльями за спиной и силу, подобную бешеной псине, готовой вот-вот разорвать тебе глотку. Он помнил Сибирь, выжженный пустырь, сейчас он кажется ему местом из сказок, потому что никогда наяву Сергей не видел такого красного неба и такой сухой травы. Возможно, несколько лет спустя он будет также вспоминать и этот вечер. — Лада, — позвал он. — Она не лжет. — Пять человек мертвы. — Знаю. Но она действительно никого не убила. — Что нам теперь сделать? Купить ей аквариум и поставить в квартире? Лада дернула уголками губ. — Я отвезу ее за город. В лес. — Это опасно. — Я бы почувствовала угрозу. Она не хочет нам навредить. — Это не значит, что мы должны делать то, что она говорит. — Не должны, — согласилась Лада. — Но она попросила о помощи, и мы в силах оказать ее. Не хочешь — хорошо, я сделаю это сама. Сергей тяжело вздохнул. Кажется, наступил момент, когда он пожалел, что вообще выбрался из дома в этот день. — Ладно, — он опустил руку с пистолетом. Мавка шумно взмахнула хвостом. — Она счастлива. — Рад за неё, — ответил Сергей тоном, который предполагал обратное. — Что-то случилось? — Ты напоминаешь мне кое-кого. Такого же неосторожного. — Девочку Чумного Доктора? — тут же догадалась Лада. — С чего ты решила, что именно ее? — Не обижайся, Сергей, но я думаю, что в твоём окружении не так много людей, готовых проявить милосердие. Беспечность, подумал он в ответ. Впрочем, не ему судить — у Сергея было совсем другое детство, в отличии от Леры. Жизнь не научила ее быть предусмотрительной до такой степени, что это уже становилось паранойей. О жизни Лады он почти ничего не знал. — Я думал, что у русалок на Руси вообще не было хвостов. — сказал он, когда мавка подплыла к берегу. — В преданиях — да, — кивнула Лада. — О хвостах обычно упоминалось в западных легендах. Но у русалок и мавок они есть, только в воде. На суше у них вполне человеческие ноги. Ее слова подтвердились, стоило мавке выбраться из реки. — Они всегда так ходят? — уточнил Сергей. Мавка была нагой, и, похоже, никаких проблем в этом не видела. — Тебе это не нравится? — усмехнулась Лада. — Да нет, — он стянул с себя пальто и протянул мавке. Та сразу накинула его на плечи. Лада усмехнулась. Она не раз видела мужчин, сошедших с ума, мужчин, что не могли оторвать от них взгляд, от неестественной зачарованной красоты. Сергей же к этой красоте казался равнодушным. Смотрел — но это напоминало ей любование картиной в музее. — Как тебя зовут? — спросила она. — Олеся. *** Циферблат на часах Сергея показывал два ночи. Лада откинулась на спинку сидения, обернулась назад — Олеся заснула сразу, как села в машину. Сергей, впрочем, не переставал следить одновременно за дорогой и за ней, будто та вот-вот откроет глаза и кинется на них. — Все в порядке. Он, похоже, так не считал. Лада не могла винить его за предосторожность. — Тех ты не пожалела. Она вздохнула. Лада помнила девушек, у которых были муж, дети, дом, хозяйство, у них было, ради чего жить. Русалки, живущие в реках в ее краях, не брезговали тем, чтобы сводить людей с ума. Лада видела, как девочки топились, ведомые колдовством. И она встречала их — другими. Они больше не заплетали косы, не носили височных колец, не повязывали пояса на платья. Они махали длинными хвостами и смеялись звонко — и немного безумно. Потому что от тех девочек мало что осталось. — Ты знаешь, что я думаю по поводу бессмысленных убийств. — Она не убила сегодня. А через неделю может вернуться и сделать это. — И что, теперь от каждого потенциального убийцы избавляться? — вспылила Лада. — Тогда придётся истребить весь род человеческий. Сергей хмыкнул. Она вздохнула. Порой забывала, с кем разговаривала. О Сергее Разумовском ходили разные слухи — настолько значимые, что долетали и до хранителей. Он и до одержимости отличался жестокостью, и Лада с ужасом представила, что случилось бы, стань такой человек во главе государства. Он был идеалистом, верил в то, что делал, искренне хотел сделать мир лучше. И все же — Лада замечала — стремление приводило к благим намерениям, а те — к адской дорожке. К нечистой силе. К Нави и ее Повелителю. — Почему та русалки сказала, что ваши покровители от вас отказались? — внезапно спросил он. Лада застыла. Дрожь тронула кончики пальцев, вслед за этим она судорожна сжала пуговицы пальто. — Из всех ее слов ты расслышал именно это. Ещё немного — и зашипела бы на него не хуже русалки. Слова вывели ее из себя сейчас — и тогда. Она потеряла контроль после того, как заговорили о ее покровителях. — И все же? Чокнутый гипнотизёр как-то сказал, что у него нет инстинкта самосохранения, Сергей с этим согласился. Как бы не была зла Лада, он не боялся давить на нужные точки — желание докопаться до правды было сильнее. В конце концов, это было его маленьким грешком — Сергей ненавидел, когда лезли в его душу, и отлично знал, как залезть к другим. — Она была права. От наших богов отказались, нас забыли. Мы стали сказками и страшилками. И… и даже глобальные проблемы не заставили их вернуться. Ни мировые войны, ни геноцид, ни возвращение Кутха. Они должны были прийти, спасти их. Но никто не явился: могущественный Перун не защитил их, Сварог не покарал людей за то, что они сбились с пути, Лада не согрела своей любовью и пониманием, как мать после долгой встречи. Лада. Ее покровительница. — С распространением христианства боги покинули сердца людей. А потом и нас. Это все равно что быть брошенным собственными родителями — ты один в постоянно меняющемся мире, без их поддержки, без их любви, даже не знаешь, что тебе делать. Ты когда-нибудь ощущал подобное? — Да, — ответил он. Злость Лады резко подутихла. Она вспомнила, что перед встречей читала о Сергее. Он родился в сиротском приюте. Лада усмехнулась и повернулась к окну. Похоже, каждый из них был в какой-то степени брошен. Мысли прервал звонок. — Да? — Где тебя носит? — Не могу говорить, Олег. Я везу русалку за город. — Ты — что? Он сбросил вызов. В салоне снова стояла тишина — первые пару секунд. А потом Лада повествовало, как спало напряжение от неловкого разговора, от откровения, которое ее охватило. Она рассмеялась. *** Лада вышла из машины. Нервозность заметнее обычного проглядывалась в ее жестах. Как человек, который ждал встречи после долгой разлуки, как тот, кто попробовал забытый из детства десерт. Санкт-Петербург остался позади, здесь же — только лес, деревья, начинающие покрываться ранней листвой, журчание реки. Она обернулась к Сергею. Улыбка на губах застыла, скорчилась. Будто Ладе только что стало стыдно за свою радость. — Все в порядке. — Спасибо. Просто… давно не была здесь. Она подошла к машине, открыла заднюю дверцу. Мавка все ещё спала. Лада тронула ее плечо. — Мы приехали. Даже темной ночью чёрные провалы ее глаз выделялись. Она поднялась, и Сергей в который раз задумался, насколько легко было найти в ней что-то потустороннее. Деревянные механические движения — так двигаются марионетки на верёвочке. Он некстати вспомнил о фильмах ужасов, что они с Олегом смотрели, пока ещё учились в школе. Мавка выпрямилась, опираясь о машину. Сергей моргнул. А она уже бежала вглубь леса. Он не успел уследить за этим движением, но когда уродливая бледная спина с выпирающими позвонками скрылась среди деревьев, Лада метнулась за ней. Они издеваются, подумал Сергей. И сорвался с места. Мелкая лесная река была не сравнима с Невой, но Олеся, кажется была довольна. Резко взмахнула перламутровым хвостом и помахала Ладе. — Если снова залезешь в воду, обратно не повезу. — предупредил Сергей. Олеся подплыла к берегу. — Могу и его сюда скинуть, — обратилась она к Ладе. — Вот так и вытаскивай из беды девушек. — Ты хотел меня убить, — она поморщилась. Было в этом жесте что-то капризно ребяческое. — Она спасла меня, — и кивнула на Ладу. Та улыбнулась. Положила руку Сергею на плечо. — Думаю, твои туфли не предназначались для походов по лесу. Как и твоя одежда. — сказала она. — Давай вернёмся обратно. — Спасибо вам, — мавка опёрлась руками о берег, вынырнула из воды. В бледном свете луны блеснула полупрозрачная кожа. Зрелище было одновременно отталкивающим и привлекательным — за ней хотелось наблюдать и мгновенно хотелось опустить взгляд. — Пожалуйста. Будь осторожна. Мавка помахала рукой им вслед. *** Ей бы сейчас тихую музыку, свежий воздух из окна и отражение луны в чашке чая. Ей бы сейчас ворчание дворового, его кошек, шиповник да мёд. И ещё бы дома, наверное. Не того, что окружён многоэтажками в шумном городе. Не того, что на опушке леса в области. Своего. С тёплыми руками матери, редкой улыбкой отца. Лада только сейчас осознала, сколько воспоминаний обрушилось на неё в этот вечер. И как сильно она ненавидела то, что не могла вернуться туда. — Спасибо тебе, что помог. — Пожалуйста. Она оправила ткань брюк — складок не было. Скорее попытка избавиться от давящей тишины. — Ты… голоден? Заедем в кафе? — спросила она. — Я хотела отблагодарить тебя за помощь. — Как-нибудь в другой раз, — он снял с запястья браслет и протянул ей. — Сегодня… нет времени. — Хорошо. Она нащупала в кармане ключи от квартиры и сжала их. Ладу редко преследовало чувство неловкости. Неуместности — постоянно. В обществе людей ей всегда казалось, что-то не так. Но вот она снова рядом с человеком, которого сложно таким назвать, в Сергее было что-то темное, напоминающее ей о своих богах. Все равно что на тонущем корабле, подумала Лада, когда взглянула ему в глаза. За дверью — кованые ворота, ее дом, дворовой, ласкающий кошек, ящик с травами, открытый балкон и тихое утро. Перед ней — его глаза, синие, как море в солнечный день. Таким же был он сам, таким же была жизнь вокруг него. Олег, девочка под маской Чумного Доктора — все они стали его жертвами. И Лада ловила этот взгляд и понимала, что постепенно позволяет ему втянуть туда и себя, сделать объектом для достижения своих целей. В это мгновение она готова была сказать, что не против. — Лада, — позвал он перед тем, как она вышла. — Да? — Ты говорила, что хотела отблагодарить меня. Вот оно — ее маленький эшафот, доска, по которой она пройдёт, чтобы угодить в море. Но Сергей, к ее удивлению, сказал о другом: — Можешь снова принести те травы? Лада кивнула. Сергей закрыл окно и уехал. Вслед она не смотрела — побыстрее вбежала во двор, поднялась по лестнице и скрылась в квартире.