Часть 1

      Чун Юнь несет тяжкое бремя столько, сколько себя помнит. Люди вокруг, да и его родственники постоянно восхищенно восклицали: - Ого, как здорово! То есть духи тебя боятся? Удивительно! - Чун Юнь, это великий дар! Боже, как повезло! - Вот увидишь, сынок мой, ты сделаешь себе имя в нашей сфере, при этом приложив ничтожно мало усилий! Да ты счастливчик!       Счастливчик ли? Чун Юнь постоянно задается этим вопросом. Несомненно, то, что он был особенным, не могло не радовать, но очень скоро он пришел к выводу, что с удовольствием бы отказался от своего "дара". Люди вокруг только и делали, что твердили, что ему дается все слишком легко. Даже отказывались платить или верить, когда Чун изгонял злых духов: "Другие хоть мечом размахивают или вешают всякие талисманы. А ты пришёл, посидел, и говоришь, что дело сделано? За что тебе платить? Ты что, держишь меня за дурака?!"       Не замечая, как юноша днями напролет изучает техники экзорцизма и улучшает свои боевые навыки, чтобы доказать, что он больше, чем свой "дар", окружающие небрежно бросают: "Это он с той энергией, которая разгоняет всех злых духов?"       Люди видят его не как личность, а как ходячий амулет. Гордость семьи. Человек с чистейшей энергией Ян. Экзорцист, который лишь своим присутствием изгоняет духов. Чун Юню всего лишь хотелось, чтобы кто-то назвал сначала его имя, а не особый "дар". - Чун Юнь? Я много был наслышан о тебе.       Таким человеком стал Син Цю.       Молодой господин из торговой гильдии «Фэйюнь». Тоже известная личность в Ли Юэ, особенно благодаря своей семье, а именно отцу, который ведет бизнес.       Впервые встретившись и решив пройти вместе по тропинке, ведущей в Ли Юэ, юноши осознали, что эта случайная встреча в последствии стала важной для каждого из них.       У Чун Юня было не так уж и много друзей. По своей натуре он был не очень общительным человеком. В окружении других он мог потерять контроль над своей энергией Ян из-за недостаточной концентрации. Это печалило юношу. Потратив слишком много времени, чтобы разобраться в себе, своей силе, Чун Юнь упустил достаточно. И продолжал бы упускать, если бы не его дражайший друг – Син Цю.       Син Цю всегда угощал его холодными блюдами, вселял уверенность, когда это было так необходимо, подбадривал и просто был рядом. В свою очередь Чун Юнь всегда соглашался составить компанию своему другу в очередном путешествии. Данные странствия обычно были похожи на те, что описаны в романах, которые читал его друг: они были главными героями, которые боролись за справедливость, сражаясь с бандитами и монстрами, помогали деревенским и городским жителям, а также находили настоящие сокровища.       Чун Юнь всецело доверял своему надежному и такому доброму другу Син Цю. Именно поэтому, когда на душе было совсем тяжко и невыносимо, а груз на плечах оказался куда тяжелее, чем был до, он всегда стучался в одну и туже дверь.       На улице была глубокая ночь, когда Чун Юнь сорвался со своей кровати и, задыхаясь, выбежал на улицу. Кошмары мешали спать уже которую ночь. Тревога, поселившаяся где-то на задней стенке горла, мешала говорить, заставляя срывать голос, тем самым доставляя боль. Каждый вздох отдавал тяжестью глубоко внутри, будто даже не в легких, а где-то еще глубже. Вот-вот и внутренняя энергия выйдет из-под контроля. Рассудок был затуманен, как и его взор. Влажная пелена мешала разглядеть дорогу в темноте, но Чун Юнь двигался скорее бессознательно, зная путь до дома молодого господина наизусть.       В Ли Юэ, особенно в центре города, ночи никогда не бывали тихими. Уличные торговцы даже в такое время зазывали редких покупателей, путешественников, что проходили мимо города, моряков, что причаливали к центральной пристани. Некоторые рестораны работали круглосуточно, обслуживая тех самых моряков и путешественников. Что уже говорить о страже, которая иногда тихонько перешептывалась друг с другом, находясь под окнами жилых домов.       Син Цю жил в самом центре города, поэтому к городскому шуму давным-давно привык. Но звук, что он слышал сейчас под своим окном, сильно выделялся из общей массы. Это был тихий плач, похожий на скулеж. Более того, между короткими всхлипами, до него доносились обрывки собственного имени. - Син Цю? Син Цю, ты дома? Друг? Ты здесь?       Резко распахнув окно, сердце сжалось, обливаясь кровью. Родное лицо друга немного опухло из-за слез, глаза были красными, а руки судорожно сжимали и разжимали ткань собственного одеяния.       За все то время, что они знают друг друга, Син Цю представлялись случаи, когда он видел Чун Юня в упадническом состоянии. Уж таким был его друг – все он воспринимал близко к сердцу, слишком чувствителен к чужим словам и собственным мыслям. Но таких моментов, когда кристальные слезы скатывались с румяных щек, можно было перечислить по пальцам на одной руке.       Будучи немного в замешательстве, Син Цю не сразу даже ответил Чун Юню. Когда до него дошла вся серьезность ситуации, он тут же выбежал на улицу. - Тихо, успокойся. Я здесь, - пальцы Син Цю, длинные, тонкие и такие аккуратные, осторожно дотрагиваются до чужих пальцев, начиная тихонько поглаживать костяшки. Голос Син Цю не дрогнул, он уверенно говорит с другом, хоть и внутри у него самого целая буря эмоций. Видеть такого разбитого Чун Юня - самая ужасная пытка для него, - Пойдем зайдем внутрь.       Син Цю поднимает юношу, придерживая за плечи и подмечая, что тот немного дрожит. Усилив свою хватку, Син Цю ведет Чун Юня к своим покоям. Чун Юнь немного расслабляется в родных объятиях, позволяя волочить юноше свое тело внутрь дома. Голова раскалывается из-за непрерывного плача и пошатнувшей баланс в его теле энергии Ян. Мыслей нет, лишь пустота, что сейчас обволакивает его сознание словно густой туман. Он походил на тряпичную куклу в руках такого же хрупкого молодого человека, который когда-то поклялся быть с ним и в самые яркие дни, и в самые темные ночи.       Комната Син Цю пахла старой библиотекой, чем, по сути, и являлась. Бамбуковые шкафы были сверху донизу заставлены различными книгами: романы, приключенческие истории, рассказы путешественников, детективы, что-то также было из семейной библиотеки, касающейся бизнеса. Чун Юнь любил находиться в этой комнате, ходить вдоль книжных полок и дотрагиваться до кожаных корешков. Это место хранило в себе тысячи историй, миллионы подвигов и еще больше тайн, ведь некоторые рукописи Син Цю прятал от семейных глаз.       Сейчас же Чун Юнь расположился на мягкой кровати, уставившись пустым взглядом перед собой. Он знает, что напротив - книжный шкаф, рядом с которым находится ваза с шелковицами, но упорно не видит ничего. Пелена не спала, лишь сильнее размыла его взор. В данный момент Чун Юнь опирается на свои ощущения, а ощущает он легкие успокаивающие поглаживания по своей спине. Син Цю аккуратно, иногда почти невесомо, водит своей рукой по худой спине. Он знает, что давить на друга, во всех смыслах, сейчас не стоит. Надо дать время выплакаться, выпустить все те эмоции, что подавлялись долгое время, выслушать, если он начнет говорить. Син Цю просидит здесь с Чун Юном всю ночь, и если понадобится, то и следующий день.       Нежные пальцы поднимаются вверх, к светло-голубым волосам, массажируя макушку и немного оттягивая случайные локоны. Движения Син Цю медленные и нежные, они погружают не в вязкую темную субстанцию, а окутывают сознание чем-то светлым, приятным и мягким. Как сам Син Цю.       Чун Юнь еще сидит какое-то время с отсутствующим взглядом. Иногда по его лицу снова стекают тихие слезы, которые Син Цю моментально стирает своим большим пальцем. Его ладонь ненадолго задерживается на лице друга, а глаза немного настороженно всматриваются в родные напротив, но все же, спустя мгновение, Син Цю возвращает руку то на чужую макушку, то на спину. Ближе к утру, когда небо начинает потихоньку окрашиваться в оранжевые тона, Чун Юнь понимает, насколько его голова ощущается чугунной. Его то и дело клонит в сон, но, содрогаясь каждый раз, он заставляет себя открыть глаза и уже четче различать, что находиться перед ним. - Не глупи, Чун Юнь. Приляг. Тебе нужно отдохнуть, - приглушенный голос Син Цю звучит сейчас, как колыбель.       Юноша снова обхватывает Чун Юня за плечи и немного тянет его тело на себя. Его голова моментально оказывается на худых и холодных коленях друга. Син Цю запускает обе руки в мягкие волосы, начиная более активно массировать макушку. Головная боль испаряется с каждым движением, а веки наливаются свинцом. Чунь Юнь сдается. Из-за кошмаров, он боялся засыпать, тревога накрывала его еще до того, как что-то произойдет. Сейчас же сон не казался каким-то триггером, а был желанным и таким притягательным. Чун Юнь чувствовал себя в безопасности в руках друга. Он понимает, что он никому не доверит свою жизнь так, как доверит ее Син Цю. Этот молодой господин жертвовал ради него многим, и сегодняшняя ночь не была исключением. Речь идет не о чем-то материальном, а о более высоком - о чувствах, о привязанности, о доверии, о заботе, о готовности взять на себя ответственность за все то, что происходило в этих четырех стенах, пропитанных запахом старых книг и шелковицы.       Чун Юнь не боится потерять контроль, если рядом есть Син Цю. Чун Юнь не огорчается из-за того, что упускает что-то в жизни, потому что Син Цю старается восполнить каждый пробел. Чун Юнь не боится обнажить свое сознание, впустить туда Син Цю, потому что дражайший друг примет его любым.       Тонкие пальцы пропускают светло-голубые, почти белоснежные пряди волос. Иногда эти пальцы массажируют и плечи, и спину, все, до куда могут достать. Син Цю пока не знает, что так сильно раздосадовало друга. Он может лишь догадываться, что проблема снова, возможно, была из-за энергии Ян или из-за темных, тянущих в бездну мыслей Чуна. Это еще предстоит выяснить, но сначала он убедится в том, что сон друга в данный момент сладок и приятен. Он не позволит никому и ничему его прервать. Позже он попросит тихонечко одну из служанок купить несколько мороженных на палочках, а также освежающего лимонада из клубники и мяты. Син Цю приложит все усилия, чтобы пробуждение было не в тягость. Он сделает все возможное. ***       В этот день Син Цю не появился на семейном собрании, а скрылся с Чун Юном где-то в горах Тяньхэн. Там двое молодых людей долго странствовали, говорили обо всем и ни о чем. Конечно, не обошлось и без подвигов, которые помогли отвлечься бедному и немного потерянному после случившегося Чун Юню. - Прости, из-за меня ты не выспался, да еще и собрание пропускаешь, - глаза виновно прикованы к земле, а голос тихий, словно порыв ветра. Син Цю находит Чун Юня привлекательным, и обязательно бы указал ему на это, если бы момент был подходящий. - Ох, да не переживай, Чун. Помнишь, мы поклялись помогать друг другу? Считай, что ночью я спас тебя от ... от, хм ..., - Син Цю принял задумчивый вид и умолк на мгновение, что заставило Чун Юня взглянуть на друга. Тот выглядел немного потрепанным, то ли из-за недосыпа, то ли из-за очередной битвы с монстрами, - Ха! Я придумал! Ночью я спас тебя от злого, ужасного ночного проклятого духа! Он хотел поработить тебя, завладеть твоим сознанием и сделать своей марионеткой. А я, как герой, спас тебя!       Син Цю принял гордый вид, ожидая восхищенный возглас. Но посмотрев на друга, он увидел, что Чун Юнь смотрит на него недоумевающе и даже как-то осуждающе. - Опять ты за свое, Син. В любом случае, я очень тебе благодарен. Спасибо, - Чун Юнь остановился посреди тропинки и сделал поклон. - Ого, Чун Юнь! Я этого никогда не забуду! Но тебе не за что меня благодарить. Ведь так и поступают друзья, верно? Всегда рядом, в самые светлые дни, и в самые темные ночи, - во взгляде Син Цю чувствовалась любовь и принятие Чун Юня полностью. Мурашки пробежали по всему телу, а внутри, где-то глубоко в груди Чун Юня, возникло до боли теплое и приятное ощущение.       Чун Юнь положил свою ладонь на грудь, глубоко вздохнул и произнес: - Всегда рядом.