Бежать?

Открыв глаза, я вижу перед собой белую стену. Если честно, слишком самоуверенно утверждать, что она белая-тут скорее зелёно-серо-бежевый оттенок-но когда-то она была белой, и я запомнила её именно такой. После многочисленных покрасок и экспериментов становилось всё труднее возвращать её в прежний цвет, а мне слишком быстро надоедали мои рисунки, чтобы прекратить. -Сияна, ты спишь? Я подскакиваю с кровати, пытаясь понять, в какой момент Мама оказалась в моей комнате, и только потом замечаю телефон в своей руке, откуда и слышится женский голос. Подношу его к уху, потирая глаза, и спрашиваю, зачем Мама мне позвонила. Разве она не дома? -вот начались каникулы и ты спишь целыми днями, сходила бы погуляла, лес рядом, природа.. В итоге оказалось, что родители уехали к друзьям и их уговорили остаться на ночь. Немного поговорив, мы пожелали друг другу спокойной ночи и я отложила телефон. Мама права. Хоть сейчас и начались каникулы, я всё свободное время провожу в кровати, игнорируя внешний мир и все с ним связанное. Только вот и в школьное время каких-то особых отличий нет: я на домашнем обучении, и очень сильно повезёт, если королева кровати, подушек и одеял соизволит хотя бы переодеться. Не то чтобы мне прям нравился такой образ жизни, я просто...не могу иначе. Усталость меня съедала. Я засыпала уставшей, просыпалась уставшей, делала дела уставшей, и возвращалась в свою обитель ещё более выжатой, чем была. Это замкнутый круг, из которого я не знала, как выходить, а если прям совсем честно, то выползать. А всё началось два года назад. Я не хочу вспоминать тот случай, и хорошо было бы, если бы вообще не думала о нём, но я считаю, что я так оскорблю память. Память о моей подруге, о Ярине. У меня не ладилось общение с классом. Я была ужасно зациклена на учёбе, учила днями и ночами, лишая себя сна и, часто, еды. От этого появилось раздражение, а дальше-неконтролируемый гнев. Я срывалась на всех подряд, и совсем скоро меня многие начали просто обходить стороной, а другие если и разговаривали, то очень редко. Но тут появилась Ярина. Перешла в нашу школу посередине учебного года, и я на неё внимания не обратила, решив, что ничего не поменяется. Но она думала иначе. Ярина разговаривала со мной постоянно. Шутила, рассказывала истории, и через время я начала смеяться и делиться своей жизнью. Она ждала, пока пройдут мои всплески и успокаивала, когда после них я плакала и извинялась. Через какое-то время уговорила пойти к психологу, и все становилось лучше, я нормализовала свое отношение к учёбе и срывов становилось всё меньше, но в один день она просто не пришла в школу. Ни на следующий день, ни через неделю она не появилась. Только потом нам сообщили, что и дома её видно не было, и просили рассказать всё, что мы знали о ней и что она делала в последнее время. Ярина пропала. Её не могли найти месяц, и единственное, что потом обнаружили-изуродованное тело рядом с каким-то заброшенным зданием. Я больше не ходила в школу. Про психолога я вспомнила только спустя время, но идти к нему не собиралась. Я не хотела о ней думать. Точнее, не хотела думать о произошедшем и вспоминать, но всё равно это делала. После месяца пропусков меня перевели на домашнее обучение. С классом я больше не связывалась. Уже прошло два года, но на душе до сих пор остался осадок, про который я не забываю никогда. Такое не забыть, с таким надо учиться жить. Я вздохнула и , встав с кровати, направилась к шкафу, попутно составляя в своей голове план прогулки: взять скетчбук, карандаш, воду и направиться рисовать в лес. Может, на меня снизойдет приток вдохновения и сил, и я не вырублюсь где-то там на радость всем бабайкам. На полчаса меня хватит точно. Какая-то гавайская рубашка поверх белой футболки, лесные штанишки с цветочками и прочей травой, скетчбук, карандаш, вода, ключи-и вот я уже на улице. Сейчас самый наплыв подростков, которые освободились от уз школы, поэтому я стараюсь как можно быстрее дойти до точки назначения-мне известно одно очень хорошее место, где редко кто бывает. Спустя пять минут людей становится меньше, спустя десять я дохожу до леса, и ещё несколько минут уходит на поиски "того-самого-места". Поваленное старое дерево, зелёная трава, шелест листьев и совершенно никаких людей. Я сажусь на бревно, открываю скетчбук и фокусируюсь на красивом цветке, нанося набросок на бумагу. Дальше хочется набросать тени, сделать его более чётким, замечаю гриб и начинаю рисовать и его тоже. Появляется желание превратить этот рисунок во что-то стоящее-всё-таки спустя долгое время гуляю, и лето наступило, почему бы и нет?-начинаю рисовать фон. Волосы мешаются, однако резинку я не взяла, и приходиться постоянно заправлять их за ухо, чтобы хоть что-то видеть. Ветер приятно обдувает лицо, но спустя время рубашка начинает казаться слишком тонкой, штаны слишком свободными, а руки потихоньку немеют. В темноте уже не видно ни рисунка, ни чего-то ещё. Я вздыхаю, довольная проведённым временем, поднимаю голову и замираю. Темно. Слишком темно. В груди зарождается тревога, но я стараюсь успокоиться: "Я же сюда пришла, значит и выйти смогу". Достаю телефон из кармана и радуюсь чуть ли не до слёз, что я оказалась не такой глупой, как герои американских фильмов ужасов. Включаю фонарик, но не слишком ярко, чтоб не привлечь к себе внимание и подсвечиваю себе путь. Прямо, поворот налево, прямо, поворот направо, прямо, прямо...Меня охватывает паника. Почему я так долго иду? Разве я не должна была уже выйти? Поджав губы и сжимая телефон в трясущейся руке, считаю про себя до четырёх, делая глубокий вдох. Очередной поворот и телефон погас. Я не понимаю, что с ним происходит, осматриваю его, пытаясь включить. Он не мог разрядиться сейчас, на нём было ещё семьдесят процентов, так почему же погас? Когда я поднимаю голову, то вижу что-то непонятное. Нет, тут темно и даже силуэтов толком не видно, что тоже странно, ведь должен же быть хоть какой-то свет? Я тру глаза, хоть и понимаю, что смысла от этого нет, но мне надо что-то делать и находить хоть какой-то выход. Дыхание сбивается, я иду вперёд и спотыкаюсь, в следующий же момент проваливаясь на какие то ветки и выронив телефон. Вспышка. Резкая вспышка яркого, ослепительного света и в следующий момент я уже бегу, сжимая в руке телефон и забыв о жёстких кустах с иголками. Я видела темноту . Я видела темноту и её . Я видела что-то непонятное, и не уверена, что хочу сейчас искать объяснение, потому что когда на тебя смотрит темнота и твоё прошлое, размышления-последнее, чем ты занимаешься. Ты просто бежишь. Ты хочешь быть там, где свет. Дыхание сбилось, всё тело горит, во рту металлический привкус крови от долгого бега, руки трясутся, а из глаз текут слезы. Я опускаю взгляд, хоть сейчас хочется просто забиться в уголок и закрыть глаза, и замечаю, что телефон горит. Тусклый фонарь включён, зарядка упала до шестидесяти пяти процентов, но он всё таки работает и не собирается выключаться. А если зарядка упала, значит телефон работал всё это время. Значит, он не выключался. Я тяжело перебираю ногами, переступая брёвна и обходя кусты. И как я бежала всё это время? Без света тут и шею себе свернуть можно. Шмыгаю носом, вытираю текущие слёзы вперемешку с соплями и замираю. Я прислушиваюсь и слышу голоса. Если я до сих пор не сошла с ума, значит, там есть люди. Кто гуляет по лесу ночью? Вряд ли особо приятные личности. Постояв немного, начинаю их различать и понимаю, что это подростки. Резко сажусь на корточки, замечая их силуэты(когда это так посветлело? Может, я просто вышла на более освещенное место?), и выключаю фонарик, совсем немного подсвечивая себе экраном телефона-если я избавлюсь от единственного источника света, то сойду с ума или как минимум словлю паническую атаку. Вспоминаются слова взрослых, твердящие про таких особ: "Когда вы видите группу подозрительных подростков, не встречайтесь с ними взглядом и быстро уходите от них, не разговаривая и не привлекая к себе внимания." Не поднимаясь, я пытаюсь двигаться в другую сторону, но кто-то из них включает фонарик который, как назло, светит прямо на меня. Я вижу низкого блондина и встречаюсь с ним взглядом. Он не успевает что-то сказать, как я вскакиваю и убегаю прочь. Два пункта я уже нарушила, но это же не означает, что я не смогу убежать? К сожалению, я не отличалась физической подготовкой, да и лес не особо предназначен для бега. Я быстро посмотрела назад, чтобы проверить, не побежали ли они за мной, и почувствовала, как сильно забилось сердце и затряслись руки. В нескольких шагах от меня бежал тот самый блондин, за ним девушка, которую подгонял высокий парень. Повернувшись вперёд слишком поздно, я налетела уже на знакомое поваленное дерево и, врезавшись, поскользнулась, свалившись в углубление рядом с ним. Через пару секунд недалеко от меня свалился блондин. Перевернувшись на спину, я достала чудом выживший телефон, и включила фонарь, решив, что раз умирать, так только при свете. Мои названые убийцы расположились совсем рядом: низкий парень с блондинистыми волосами лежал рядом, пытаясь отряхнуться и встать на ноги. Худая девушка, тоже со светлыми волосами, сидела на бревне, мучаясь с отдышкой и спутанными волосами, которые лезли ей в лицо. Высокий парень с тёмными кудрявыми волосами стоял рядом, и его отдышка не мучала: всё-таки, пробежали мы совсем немного, и его спортивное тело, видимо, и не такое испытывало. - И от кого мы бежали?-спросил блондин, всё-таки усевшись на бревно и смотря мне в глаза. Мы? Я восстанавливала дыхание, отводя взгляд в сторону: - Не знаю, от кого бежали вы, но я бежала именно от вас. Парень, осознав что услышал, удивлённо раскрыл глаза и его губы изогнулись в намёке на улыбку: - То есть это ты от нас бежала так, будто спортсмен на марафоне? Я поджала губы, не зная, что ответить, а он рассмеялся. Другой парень и девушка, кажется, облегчённо выдохнули и заметно расслабились. А они думали от кого я бежала? Задав себе этот вопрос я вздрогнула, вспомнив, от кого же стоит убегать. - Как тебя зовут?-спросил высокий парень, вспомнив о приличиях. Хотя о каких приличиях могла идти речь? Мы буквально как дикари сидим и общаемся в лесу посреди ночи. - Меня зовут Сияна. Его звали Эмилем, девушка представилась как Ясия, а блондин сказал, что его зовут Макар. На минуту воцарилось молчание. Я пыталась согреть свои руки дыханием и понять, что делать дальше. Никто не задался вопросом, что я тут делаю: видимо, я одна вспомнила про наркоманов. Ясия поднялась и подошла ко мне, доставая что-то из портфеля. Это оказалась толстовка. -Надень, а то сейчас в ледышку превратишься. Её голос никак не мог связаться с её действиями: он казался властным, раздраженным, будто она вообще не хочет тут находиться и свалила бы при первой возможности. Но забирая кофту, и дотронувшись до её пальца, я подметила совсем не тёплые руки. Я поблагодарила её, и она кивнула, усаживаясь рядом. - Ну, и как мы будем отсюда выбираться?-спросила я.