***

      Ди прекрасно знал, как объяснить то, что с ним происходит, с точки зрения базовой биологии. Выделение в одном участке мозга нейромедиаторов снижает активность в другой части черепной коробки, в результате чего уменьшается количество нейронных сетей, ответственных за когнитивные функции. Из-за этого хуже работает память, снижается концентрация и внимание, и происходят другие физиологические приколы организма. Казалось бы, если знаешь своего "врага", легко сможешь с ним справиться. Но фиг там.       В тот день они с Лиф планировали побродить у озера почти на краю города, куда Ди с семьёй часто выбрались на пикники. Он сам предложил побывать в этом живописном месте, полагая, что красивый пейзаж заинтересует увлекающуюся рисованием Лиф. Договорились обо всём заранее. Но пришедшему к её дому в назначенное время парню она буквально с крыльца сообщила, что хочет пойти на прогулку в центральный парк.       Это было странно, однако взбудораженные появлением подруги нейромедиаторы волей-неволей заставили Ди согласиться с её планами. И, разделив одну пару его беспроводных наушников на двоих, под выбранный ей плейлист направились в парк.       Каждое их свидание начиналось с того, что Лиф устраивалась поудобнее на любой доступной поверхности, доставала блокнот и принадлежности для рисования и принималась скетчить первое, что приходило в голову, параллельно болтая с Ди. Тот отвечал так, чтобы и поддерживать диалог, и не сильно отвлекать её от любимого хобби.       В этот раз всё было точно также.       Ди сел на предусмотрительно постеленный плед, прислонившись к стволу дерева, и "подготовил" место для подруги. Лиф опустилась в кольцо его рук, уперевшись спиной в его грудь, поудобнее устроила ноги в высоких тяжёлых ботфортах, и окончательно расслабилась. Парень с наслаждением вдыхал запах её красивых блестящих волос. От Лиф пахло чем-то тягуче-сладким.       —Слушай, а это у тебя натуральный цвет? Ты волосы не красишь?       Лиф, не отвлекаясь от блокнота, отрицательно помотала головой.       —Блин, здорово. Цвет красивый такой. Прям чёрный, — произнёс Ди, рассматривая накрученную на собственные пальцы прядку, —Необычно.       —Как раз обычно, — возразила она, —Просто самые тёмные волосы. Если б они русые, светлые или рыжие были, тогда другое дело, там много оттенков бывает, — Лиф немного помолчала, —Но мне, вообще, мой цвет нравится.       Ей, как художнице, точно было видней. Ди не стал спорить, а только тихо усмехнулся.       —Мне тоже.       По ощутимому движению её мягкой щеки, он понял, что Лиф улыбается.       —Мне твои тоже нравятся на самом деле. Ни у кого таких светлых-светлых не видела.       —Тогда советую посмотреть на моего папу. Эт от него.       Она очаровательно рассмеялась, отчего Ди вдруг ощутил прилив радостного блаженства. Он знал: это выработались в организме гормоны, отвечающие за удовольствие, то ли серотонин, то ли дофамин…       —Чего на этот раз рисуешь? — поинтересовался парень и заглянул ей через плечо.       —Да так, идея одна ещё давно пришла, вот решила взяться наконец-то. Только что-то не идёт.       Лиф, судя по всему, не лукавила. Даже на стадии наброска изображение выглядело очень непонятно.       —А что это такое? — Ди ткнул пальцем в абстрактную загогулину.       —Это типа человек. И вот это тоже, и это. Они типа лежат, ну, то есть, их типа держат гигантские ладони. Задумка такая.       —А-а.       —Эх-х… не прёт что-то вдохновение на концепты сегодня. Ну чё за день? — говорила она больше сама с собой, чем с Ди, —А порисовать-то хочется. Ну-ка, — вдруг окликнула его Лиф.       Он притянулся поближе. Лиф достала телефон, включила фронтальную камеру и приготовилась сделать селфи.       —Улыбайся, квадратная башка.       Ди, конечно же, послушался, но стоило ему нарисовать на лице улыбку, как девушка совершила немыслимую подлость. Будь это Хэви, а не Лиф, Ди бы с корнем вырвал ему обе руки и запихал туда, где не светит солнце. Она в один момент схватила его пальцами за лицо, сплющила щёки и нажала на кнопку камеры. На снимке Ди оказался запечатлён в самом дебильном виде.       —Э-эй!       —А что, нельзя? — не скрывая веселья, ответила Лиф, —Смотри, какой ты лапочка получился. А то ходишь всё время с одинаковым лицом, теперь хоть фотку прикольную с тобой сделала.       Насчёт "лапочки" он бы поспорил. Но Лиф так мило куражилась, что мозг позабыл, как активировать нейронную связь, отвечающую за недовольство.       Тем временем она поставила телефон и принялась срисовывать их общий портрет. Ди положил голову ей на плечо. Лиф ненадолго отложила карандаш, нащупала его лицо и мягко погладила по щеке. Ладонь у неё была тоненькая и сухая, с длинными изящными пальцами и неизменно покрытыми тёмным лаком ногтями. Щёки невольно запылали от нежного прикосновения.       Портрет выходил что надо.       —Так. А кто в итоге рисунок заберёт?       Ди не знал, почему, но Лиф никогда не соглашалась отдавать ему его же собственные портреты, которые — это было точно ему известно — рисовала очень и очень часто, однако предпочитала оставлять себе. Вернее, знал, конечно. "У меня будет твой портрет, а у тебя мой. Вот, держи," — по обыкновению говорила она, после чего протягивала ему листок со своим изображением. Ди, разумеется, всегда брал, и сложенная под вторым дном в секретном ящике стола кипа рисунков со временем всё росла и росла. Но логичнее, как ему казалось, а главное — не вызывая подозрений, было бы получить хотя бы одну картинку со своим лицом, а не с объектом обожания. Ди не представлял, как уговорить на это упрямую подругу.       Раз уж на её рисунке они изображены вдвоём, то кому достанется портрет в этот раз — интрига.       —Ты бери. У меня же фотка есть.       При мысли о фотке, где его — с применением силы! — заставили выглядеть, как дурака, Ди насупился.       —Не показывай её никому только.       —Все-ем покажу, — смешливо подразнила его Лиф, —И Хэви самому первому.       —Ну вот ещё!       —Да, возьму и скину ему!..       —Мне скинь лучше.       Она снова развеселилась, и от звука её лёгкого смеха Ди стало так хорошо, что стало совершенно всё равно, что кто-то увидит его глупую фотку. Нейромедиаторы занейромедиировали с удвоенной силой.       —Уф-ф, — закончившая рисовать Лиф с удовольствием потянулась, —Устала уже здесь сидеть. Давай походим?       —Конечно.       У самого Ди тоже порядочно затекли конечности, чего он стойко не показывал, всё время сидя и не шевелясь, лишь бы подруге было удобно.       —Куда пойдём?       —М-м… — задумавшаяся Лиф, кажется, намеревалась пойти в правую сторону, к выходу, —Вот туда! — воскликнула она, и потащила его влево.       Предвкушая бесцельное неопределённо долгое блуждание по парковым дорожкам, Ди аккуратно дотронулся до руки Лиф и переплёл свои пальцы с её. Она покрепче сжала его руку в ответ.       Но вскоре подруга вдруг пожелала прервать хождение и запечатлеть Ди, на которого сквозь молодую листву деревьев так удачно падал свет, здесь и сейчас. По такому случаю из глубины сумки даже были откопаны цветные карандаши.       И Ди, конечно, согласился проявить терпение и утолить её жажду к творчеству.       Лиф неожиданно ахнула, вытянув лицо и округлив губы.       —Что я вспомнила! Ты вечером свободен?       —Каким именно вечером?       —Сегодняшним конечно!       Ди задумался. Ничего сверх важного в голову не пришло, кроме договора с Хэви зарубиться в командный онлайн-шутер. Он обмолвился несказанно обрадовавшемуся брату, что нашёл крутой мод, с помощью которого легче лёгкого одолеть вражескую команду и прокачать индивидуальный ранг, и пообещал показать его в действии в сегодняшнем махаче.       Вообще-то он не привык ничего менять в заранее составленном распорядке дня, даже если дела были не очень важные и легко корректируемые, и по обыкновению выходил из себя, если что-то шло не по его плану. Лиф же была сама спонтанность.       —Свободен.       —Круто! Го сходим в "Слэй"? Сегодня там кавер-вечер, будут играть хоррор-панк. Я там кое-кого знаю из музыкантов, кстати, могу познакомить. Ты как?       Бар "Слэй" стоял на противоположном от его дома краю города и помимо регулярных тематических мероприятий был известен невыветривающимся запахом пивной отрыжки, ядрёными снеками, вызывающими бурю в пищеводе, неизменно стоящей у входа скучающей от постоянных скандалов большегрудой администраторшей с выжженными блондинистыми волосами и нескончаемым мордобоем. Место было пренеприятнейшее, да и к хоррор-панку Ди совершенно не питал симпатии. У него и в мыслях не было посещать бар "Слэй" не то что сегодня, а вообще никогда в жизни.       —Пойдём, конечно.       Лиф просияла. Где-то в глубинах сознания зашевелилась мысль, что ему не жалко провести вечер в поганом заведении и потерпеть дурную музыку из шипящих разваливающихся колонок, если это доставит ей удовольствие. ***       И публика, и музыканты, и песни, конечно же, были отвратительны. Ни разу не Omnium Gatherum. Хороша в этом душном мини-аду была только Лиф; хороша и в свете грязных прожекторов, и под кричащей светящейся красным вывеской этого холивара, и под электрическим уличным фонарём, и в свете жёлтых фар машин. Хороша, потому что была безгранично счастлива в каждый момент времени. В сумке лежал их общий портрет (цветной рисунок с его лицом Лиф не отдала, сказала, что надо довести до конца), ладонь ещё помнила форму её маленькой мягкой руки, которую он не выпускал из своей до самого её дома.       Ди в одиночестве медленно брёл домой, остывая под спасительно прохладным вечерним ветерком и думал о прошедшем дне. Теперь, когда Лиф не было рядом, мыслить получалось почти ясно — объект, вызывающий приятное раздражение зеркальных нейронов, и вносящий хаос в работу когнитивных функций, отсутствовал.       Неужели какие-то химические реакции мозга могут так деформировать его волю? Ди был убеждён, что физиологическая и личностная составляющие — две отдельные сущности человека, никак, ну или почти никак, не пересекающиеся друг с другом.       Тогда откуда в нём столько терпения? С чего вдруг он добровольно ставит себя в уязвимое положение? Почему соглашается на всякие глупости?       Погружённый в размышления, но никак не находивший ответа Ди добрался до дома, когда на небе уже вовсю светила стареющая жёлтая, а не по обыкновению серебристая луна. Входная дверь оказалась не заперта, значит, родители его дожидаются и, возможно, будут возмущаться столь долгому отсутствию. А Хэви, конечно же, будет ныть, что Ди, всегда такой постоянный в своих обещаниях, кинул его сегодня с игрой. Надо было по привычке забраться через окно, как же он не догадался…       В доме царила почти идеальная тишина, лишь в гостиной негромко работал телевизор и слышалось тихое посапывание. Ди собрался бесшумно прошмыгнуть к себе, но у самой лестницы его окликнул отцовский голос.       —Ди, будь добр, подойди, пожалуйста, — произнёс папа как всегда бесстрастно, так, что по его интонациям было не угадать, какие эмоции он испытывает. Хотя чего тут думать, он, конечно же, недоволен, и сейчас будет его пусть и мягко, но отчитывать. Ничего не оставалось делать кроме как послушаться.       В комнате, несмотря на поздний час, горел верхний свет, окна были не зашторены, журнальный столик не прибран, и крепко пахло табачным дымом, хотя отец курение в доме не одобрял, о чём мама, конечно, знала, но иногда забывала. Вернее, папа позволял ей забывать. Как сейчас.       Он сидел на диване, а крепко спящая мама лежала головой на его тощих коленях. Похоже, ей снилось что-то очень приятное. И судя по всему, чтобы не потревожить её сон, менять положение папа не собирался.       —Принеси мне стаканчик воды, пожалуйста, — негромко попросил он.       —Хорошо, конечно.       И ни намёка на строгость.       —Спасибо, сынок, — всё также тихо ответил отец, принимая воду.       —Может, шторы закрыть и свет выключить?       —Да, пожалуй. Ди, потише, — слегка возмутился папа, когда штора от его рывка чересчур громко проехалась по карнизу, —Ты не видишь — мама устала после работы.       Из телека раздавались едва слышимые звуки стрельбы, погони и драк. Такое насыщенное экшеном, кровью и прочими опасностями кино в их семье больше всего любила мама. И Хэви.       —Выключить? — предложил Ди.       —Не-ет, не надо, — протянул даже не смотревший в экран отец.       А смотрел он на мамино спящее лицо. Рука мягко поглаживала её густые рыжие волосы. Губы по привычке растянулись в привычную улыбку, но не беспечно-расслабленную, а тёплую и ласковую. Светящиеся любовью полуприкрытые глаза глядели спокойно. Казалось, папа эмоционально отдыхает и набирается энергии, любуясь женой. Даже несмотря на неудобное положение, на стойкий запах табака, на фоновый шум второсортного боевика.       Ди решил не мешать и потихоньку удалился. Папа, казалось, совсем не заметил, как он ушёл.