3

С новыми одноклассниками я не общался, даже их имена помнил только благодаря утреней перекличке. Нельзя сказать, что они не пытались завести разговор. Лионель порой подходил ко мне во время перемен, пытаясь поболтать, на удивление, его не оттолкнули моя пассивность и неразговорчивость. К пятнице мы даже начали здороваться друг с другом, однако тем на обсуждение это не прибавило. В моей отстранённости не было намеренного протеста против коллектива или пренебрежения к нему. Просто плоскости наших интересов не пересекались. Продолжалось это до тех пор, пока я не решил отнести подписанные ответственности на сестру и Коралину в бюро. Хотя так назвать это помещение можно было с натяжкой. Базировалось оно в относительно уцелевшем институте, потому заместо окон регистрации и выдачи документов были парты, пронумерованные с помощью бумажного скотча и карандаша. Присесть было негде, от того четырехчасовые очереди становились еще большей пыткой, а в конце тебя ждала вечно чем-то недовольная жаба, упивающаяся шепоткой власти и делающая все с одолжением. - Давай сюда, - Короткостриженая женщина взяла у меня прощения, небрежно оглядела и продолжила брюзжать, - А конверт где? - Разорвали. Мне не говорили, что его сохранить нужно, - С легким испугом ответил я. - А сам ты подумать не можешь? У нас, по-твоему, переработанные используют от избытка? - На ее и так не приятном, иссохшем лице появилась такая наглость, что хотелось по ней вдарить. - Ну я же не знал, - Продолжал я оправдания - Вот запишут тебе в характеристику “расточительный”, будешь. Еще с предыдущего раза стало понятно: эта ругань - что-то наподобие их ритуала. Ни к чему весомому она не приведет. Больше заботило, что на меня, а значит и на всех, ведут личное дело, о котором я ничего не слышал. - Ладно уж. Оформим, - Снисходительно добавила женщина, - Иди, очередь не задерживай. Протиснувшись сквозь кучки ждущих, я вышел на улицу, встал чуть поодаль от входа. Нужно было отдышаться после такого скопления людей, но, видимо, уединение — это роскошь домашняя или даже комнатная. Чьи-то руки мягко закрыли мне обзор, едва касаясь глаз и раздался звонкий девичий голос. - Угадай кто? Я лишь застыл в неприязни. Тактильность мне инородна, всегда раздражали пожатия рук или братские объятия. Кисти слетели с лица, позади возник смех. Там стояла Ирина, прикрывающая улыбку кулаком. - Ты чего такой тормазной? - Говорила она так, будто мы старые знакомые. - О своем думал, - Я попытался подавить в себе застенчивость и перейти на ее, фамильярный уровень взаимодействия. - Здорово тебе, раз есть время думать о своем, а не об общем, - Интонационная серьезность, не давала понять, шутка это или нет, - Не видел нас, в соседней очереди? - Нет. А ты тут не одна? - Интереса в вопросе не было, просто не хотелось казаться слишком уж аморфным. - Как мы, можем быть одни, - Видя мое непонимание Ирина вновь расхохоталась, - Куда шагаешь? Домой? - Ага, в ту сторону, - Я указал пальцем, надеясь, что смогу отделаться от нее. - Повезло тебе. Ну, пошли, - Ирина слегка толкнула меня в спину, и я побрел за ней. Мне не очень хотелось, но что поделать, вышло так, что нам по пути. Не грубить же ей, отгоняя от себя. Я опустил глаза в потрескавшийся асфальт, не понимая, должны ли мы о чем-то говорить ради естественности и если так, кому следует начать. Одновременно с мыслями я смотрел на балетки Ирины. Они не были дорого бренда, их не украшали банты, аппликации, пряжки. Обычные, черные, но такие чистые и блестящие. Только по ним было понятно, что в статности она не уступает классруку. Хотелось внимательнее рассмотреть ее в общем, чтобы убедится. Боязнь смутить себя не давала этого сделать. - Нравятся? - Она остановилась на пару секунд, встала одной ногой на носок и пару раз повернула стопу, презентуя обувь, - Хочешь, дам тебе поносить? - Очень смешно, - Меня бесили подтрунивания. Будто бы это Деля, только такая, какой я не могу ничего дельного ответить. - А я серьезно. Видно, ты не осознаешь идей строя, осознавал бы, не обиделся на меня, - Она притихла и, как мне показалось, высокомерно добавила, - Хотя тебя нельзя винить за это, все-таки в городе прогресс только закрутился. - Да и так не обиделся, - Это было практически правдой, я всегда быстро отходил от негативных эмоций. - Ну конечно, - Снисходительно подтвердила Ирина - Почему ты, такая идейная, носишь женские балетки? - Огрызнувшись и воспользовавшись моментом я оглядел ее наряд. Красное, длинное годе и белая рубашка, - И юбку? - А тут какие-то противоречия? - Ну, разве тебе не должно одеваться в мужскую одежду? - я продолжал допытываться. - Это была бы точно такая же ошибка. - Ее стоеросовая уверенность в своих же словах действовала на нервы, - Твое мышление неправильно изначально, оно израстает из старых понятий. - И как мне нужно мыслить? - Иронично спросил я, чего Ирина не заметила, либо нарочно пропустила. - Через отрицание, вырви с корнями все до и начни растить после. Иначе у тебя получится химера, у которой каждая ветвь несет послание, противоречащее другой ветви. - Так значит ты сейчас не в женской и не в мужской одежде, потому что ты отринула понятия женственности и мужественности? - Вот! - Она счастливо взвинтила руку вверх, - Начинаешь понимать. - Только мне казалась что по идеологии общество дает определение, а не индивид? - Горечь спора возрастала во мне. - Да, но что есть общество, как не союз индивидов? К тому же посмотри, чей флаг теперь весит в городе, и спроси себя, каким определением воспользуются люди? - Она обернулась и идя задом на перед указала пальцем на что-то за моей спиной. Это был билборд. Рекламу кафе небрежно и сползая, завешивал черный кусок ткани, в его середине расположился красный треугольник, а уже внутри него - изображение такой же темной руки, сжатой в кулак. Все вместе создавало своеобразную гигантскую, кровавую А на черном фоне - логотип нового порядка. - Допустим, - Импульсивно подтвердил я, - Только с чего ты взяла что ваше мышление верное? Хотелось как-то подловить ее, принизить или вывести из себя в ответ на все мои потраченные настроения. Ирина продолжала улыбаться и отвечала так, будто я ее подопытный, проходящий тестирование. Негодование возникало не только из ее искорёженно правильного поведения, но и из-за того, что она несла идеи строя в его самом безумном обличии. Я категорически отказывался принимать их правоту. - Мы бы рады рассказать, но, - Девочка закинула кисть с откинутым большим пальцем за спину, указывая на шестиэтажный, потрепанный, кирпичный дом, - Знаешь, давай встретимся еще раз в свободное время, и мы тебе все объясним. Окунувшись в полемику - Э-э, ну, давай, - Вся злоба с меня спала, хотелось поговорить еще, даже не смотря на пылкость дискуссии. Возможно такого дельного общения в последнее время мне и не хватало, - А когда? И где? - Ну-у, ну давай, завтра после уроков решим, - Улыбку заменило раздумье, выраженное зрачками, устремленными в лоб, но потом привычная эмоция взяла вверх, - Ты только не прогуливай, как в тот понедельник. Рассмеявшись, Ирина перебежала пустующую дорогу, помахала мне рукой напоследок и скрылась в подъезд многоэтажки.