Глава 17. Бегство

      Это было жестоко. Очень жестоко.       Снейп резко оттолкнулся от Гермионы, и его член с пошлым чмоканьем выскользнул из ее рта. За ним потянулась ниточка слюны, которую Гермиона поспешно вытерла ладошкой.       — Блядь! — выругался зельевар, рывком поднимая оторопевшую Грейнджер с колен и завязывая на ней халат. — Гребаный Поттер! Как же я его ненавижу!       — Ага, я тоже, — в этот момент вполне даже искренне согласилась с ним разочарованная Гермиона. Ну блин, Гарри, не мог вернуться позже минут на десять. Хорошо хоть миссис Блэк, благослови Мерлин ее вопли, задержала его в прихожей, и сейчас он там утихомиривает старушку, пока они со Снейпом судорожно приводят себя в порядок.       Гермиона подняла с пола свою палочку и одним движением поправила сбившуюся скатерть и вернула ложки-вилки на место, а Снейп убрал свой еще не опавший член обратно в штаны и заклинанием застегнул все пуговицы. Так что, когда взбудораженный после стычки с Вальбургой Гарри ввалился в кухню, то застал там вполне мирную картину: Гермиону, сидящую за столом, чинно сложив на коленях руки, и колдовавшего у плиты зельевара.       — Поттер, — холодно поприветствовал героя Снейп, — надеюсь, вы позавтракали в Норе. На вас я не рассчитывал.       И он выразительно покосился на сковородку с беконом.       Гарри сначала опешил. Какой, на хрен, завтрак, когда такие новости! Потом рассмеялся.       — К черту завтрак, профессор! — заорал он. — Мы сегодня празднуем! Вас оправдали!       — Было бы что праздновать, — проворчал Снейп и вернулся к своему бекону. Они с Грейнджер и так неплохо праздновали, пока не заявился этот чертов придурок и все не испортил.       Счастливый Поттер, не замечая царившую в комнате неловкость, сунулся было с рукопожатием к профессору, но вовремя одумался — уж больно суровый у того был вид. И тогда он выхватил из-за стола непривычно тихую Гермиону, заключил в свои медвежьи объятия и закружил по комнате.       Снейп недовольно поджал губы. Вид обнимающейся парочки совершенно ему не понравился.       А Гермиона, еще не пришедшая в себя после ласк Снейпа, вдруг отчетливо осознала, что возбужденные соски все также задорно стоят торчком, и Гарри наверняка может чувствовать их колючую твердость, и что, о Боже, на ней нет трусиков. Трусы! Она совершенно про них забыла! Где они сейчас?       Когда Гарри наконец отпустил ее, она осторожно заглянула под стол и действительно обнаружила там интересующую ее деталь женского туалета. Правда, достать ее, не привлекая внимания друга, было невозможно. И не доставать нельзя. Сейчас в дом набьется куча народа, и мало ли кто может на них наткнуться и какие выводы сделать.       Гермиона вздрогнула. Снейп, наблюдавший за ней, выразительно поднял бровь.       Гермиона сделала большие глаза и покосилась на белевшие под столом трусики. Снейп проследил за ее взглядом и беззвучно выругался.       — Отвлеки Поттера, — неслышно, одними губами, просигналил он Гермионе, и девушка тут же начала болтать о какой-то ерунде, зорко следя, чтобы Гарри не поворачивался лицом к зельевару. В это время Снейп невербально призвал к себе все еще мокрые трусики Гермионы, ловко поймал их, засунул в карман и только потом позволил себе усмехнуться. Да, с этой Грейнджер не соскучишься. Жениться ему на ней, что ли?       От этой внезапно возникшей мысли Снейпа буквально перекосило. У него к его почти сорока годам никогда не было серьезных отношений. Нет, девственником, все еще тоскующим по своей утраченной юношеской любви, он, конечно, не был. Была у него пара-тройка постоянных любовниц, ни на что, кроме его тела и приятного времяпрепровождения, не претендующих, были случайные, одуревшие от наркотических зелий на пожирательских вечеринках женщины, были доступные девки с Лютного, нечасто, но все же. Ни на ком из них он, разумеется, никогда и не думал жениться. Да и зачем? И без дурацкой женитьбы они давали ему все, что он хотел.       Грейнджер тоже дала бы ему все, чего бы он ни пожелал, в этом Снейп не сомневался. Почему тогда в его голове, явно поехавшей от неумелого, но сделанного с таким энтузиазмом минета, вообще возникла мысль о женитьбе на ней? Нет, все это очень-очень плохо. Прямо катастрофически плохо. Нужно сваливать из этого проклятого дома, от этой до невозможности красивой Грейнджер с ее шальными глазами и зазывающим ртом и как можно скорее. Только связи с бывшей ученицей ему не хватает для полного счастья. Минерва лично его кастрирует, если узнает, что буквально десять минут назад он трахал в рот ее лучшую ученицу, гордость школы и героиню войны в одном флаконе. Блядь!       А обалдевшая от счастья Гермиона, разумеется, и не подозревала, какие мрачные мысли одолевают ее любимого мужчину. После утреннего оргазма она разве что не порхала по дому, в голове было пусто и легко, заразительный смех то и дело вырывался из груди. Она быстро переоделась в нарядное летящее платье, а не в привычные джинсы с футболкой и теперь встречала гостей. Тепло поприветствовала Кингсли, бросилась на шею Рону, обняла профессора МакГонагалл и Хагрида. Нахмурилась только тогда, когда директор вручила ей большой конверт с печатью Хогвартса.       — Что это? — недоверчиво спросила она, быстро пробежав глазами по тексту.       — Приглашение приехать в Хогвартс на седьмой курс, мисс Грейнджер, — фыркнула МакГонагалл и пояснила стоявшему рядом Снейпу. — Мы сейчас всем ученикам, которых не было в прошлом году, такие письма рассылаем. Совы сбились с ног… тьфу, с крыльев! А я захватила письма для мисс Грейнджер, мистера Поттера и мистера Уизли. Зачем сов гонять, если я все равно сюда иду?       Вышеупомянутые ученики смотрели на свои конверты без особого восторга.       — Не, мы с Гарри в школу не вернемся, — пробасил Рон. — Нас курсы авроров ждут.       — Но я тоже в школу не хочу, — возмутилась Гермиона, стараясь не смотреть в сторону Снейпа. — Я готова к ЖАБА. Я просто сдам экзамены вместе с семикурсниками, получу диплом и…       — Вы можете поступать, как вам будет угодно, мисс Грейнджер, мистер Поттер, мистер Уизли, — сурово прикрикнула на них МакГонагалл. — Это необходимая процедура, мы обязаны разослать письма ученикам, а вы уже делайте, что хотите. В конце концов, вы совершеннолетние волшебники.       — Волшебники-недоучки, — ехидно добавил Снейп. — И эти дети — надежда и гордость Магической Британии. Не знаю, как тебе, но мне уже страшно.       И ушел в гостиную, весьма собой довольный.       А потом они действительно праздновали. Хогвартские эльфы притащили еду, Хагрид достал бутылку Огденского из кармана своего уродливого праздничного пиджака, Кингсли торжественно вручил Снейпу палочку, Поттер толкнул речь. Вот не могут гриффиндорцы без этого выпендрежного пафоса!       Снейп во время хвалебных речей в свой адрес морщился, как от зубной боли, и с трудом удерживал себя от того, чтобы не рявкнуть в лучших своих традициях на очередного спикера. Он уже открывал рот, намереваясь произнести что-то вроде: «Поттер, прекратите уже нести эту несусветную чушь!» или «Минерва, у тебя сейчас челюсть слипнется!», но натыкался на влюбленный взгляд раскрасневшейся от вина Грейнджер и с преувеличенным вниманием продолжал слушать оратора.       Когда все речи были произнесены, а огневиски выпито, и гости разбились на группки по интересам, Снейп потихоньку улизнул в свою комнату. Собственных вещей у него было мало, так, пара рубашек, мантия, пижама, поэтому сборы не заняли много времени.       Потом он спустился вниз, пару минут понаблюдал за недовольной Грейнджер, в которую настойчиво вцепилась директор, видимо, уговаривая ее продолжить очное обучение, незаметно подозвал Поттера, попрощался с ним — Гарри явно расстроился — вышел из дома и трансгрессировал. В кармане его сюртука лежали аккуратно сложенные и все еще мокрые трусики Гермионы Грейнджер — он так и не смог заставить себя вернуть их владелице.

***

      Он появился в узком проулке недалеко от Паучьего Тупика. Едва оказавшись здесь, Снейп резко на каблуках повернулся вокруг своей оси, высматривая потенциальных врагов и просто недружелюбно настроенных людей.       Ничего не поделаешь, многолетняя шпионская привычка. Жить в мирное время он пока не привык. Да и кто сказал, что даже после реабилитации врагов у него поубавилось? Рука его привычно сжимала палочку, готовая в любой момент выхватить ее и послать в противника серию атакующих заклинаний.       Но все было тихо.       Снейп постоял еще пару минут, вглядываясь в пустые окна домов, потом зашагал к своему жилищу. Он специально трансгрессировал не прямо к дому, помнится Грейнджер с Поттером что-то там кудахтали о журналистах, поджидающих его у входа, как будто он какая-нибудь магловская рок-звезда, тьфу.       Теплое солнечное лето никак не украсило унылый Коукворт. Редкие деревья, которые по идее должны были радовать глаз своей зеленой свежестью, лишь тоскливо трепетали на ветру побуревшими раньше времени листьями. Чахлые цветочные клумбы, росшие возле немногих жилых домов, выглядели пыльными и неухоженными. Видимо, хозяева по весне попытались добавить хоть капельку уюта этому мрачному месту, а потом махнули рукой: все равно ничего не изменишь.       Грязная речка-вонючка из-за жары смердела еще сильнее обычного, а дым из высокой трубы прилежно загрязнял голубую чистоту неба — все было как всегда. Он дома.       Снейп быстро шел мимо брошенных домов с заколоченными окнами и обшарпанными стенами. Быстро — насколько позволяла уже с утра ноющая нога, конечно. Хорошо, что Поттер подарил ему трость. Люциус умрет от смеха, если, конечно, Азкабан его раньше не доконает.       Один дом на его пути выглядел чуть более жилым, чем остальные. Окна его были не заколочены, а просто кое-где разбиты, обеспечивая дом естественной вентиляцией. На давно требующей покраски двери сохранился даже номер, а возле входа на колченогом стуле, щуря на солнце подслеповатые глазки, сидел, по всей видимости, хозяин. Старик с подозрением уставился на него, и Снейп пожалел, что не набросил на себя дезиллюминационные чары.       — Эй, Бесс! — позвал кого-то старик, не сводя пристального взгляда со Снейпа. — Бесс! Иди сюда, старая корова!       В проеме двери появилась неопрятного вида старуха.       — Чего тебе? — недовольно спросила она мужа.       — Ну-ка, погляди, не сынок ли это Тоби Снейпа вон там идет?       У Снейпа руки чесались кинуть в них Отвлекающее заклятие, а потом Обливейт. Но нельзя, к сожалению. Он, считай, всего несколько часов как официально оправдан и не хотелось бы давать аврорам повода снова его арестовать. За применение заклятия забвения к маглу его точно по головке не погладят и не упекут снова под домашний арест под крылышко Грейнджер. И потому, сцепив зубы и стараясь пройти быстрее мимо неприятной парочки, он слушал их нетактичный диалог.       — Ага, точно он, — прищурившись, подтвердила старуха. — Вылитый папаша.       Вот тут Снейп действительно оскорбился. Он всегда считал, что больше похож на мать. Длинное худое лицо у него точно от нее и прямые черные волосы тоже. От отца-алкоголика разве что огромный крючковатый нос да тонкие, изогнутые в презрительной усмешке губы, ну еще холодные злые глаза… ой, да кого он обманывает! Он вылитый Тобиас Снейп. Настоящий урод! И что вообще Грейнджер в нем нашла? Да еще и такого, что готова была отдаться ему прямо на поттеровском столе.       Снейп ускорил шаг, но все равно услышал брошенное в спину ядовитое шипение Бесс:       — Еще и нос задрал! Весь в свою чокнутую мамашу. Помнишь ее, Билли? Вот уж от кого всегда мурашки по коже бегали. Настоящая ведьма!       Даже не представляя, насколько она близка к истине, старуха продолжала еще кричать что-то, наверняка неприятное, но Снейп ее уже не слышал.       Наконец он остановился перед своим невзрачным домом. Хотя невзрачный — это слишком лестное определение его жилища. Скорее уж ужасный, страшный, омерзительный. Ох, как же Снейп его ненавидел. Всеми фибрами своей души, каждой частичкой тела.       Здесь отец орал на мать, бил ее и сына, в пьяном угаре колотил посуду, ломал мебель, рвал так любимые Северусом книги. Просто так, ни за что. Просто потому что знал, что сделает этим больно. Невменяемый ублюдок! Сюда Снейп возвращался каждое лето из переполненного враждебными к нему подростками Хогвартса и не находил ни тепла, ни утешения.       Одним летом после, кажется, шестого курса он, вернувшись, не обнаружил дома отца. Тот ушел от жены, не сказав ни слова, не объяснившись. Просто ушел и все. Даже на развод не подал. Эйлин тогда как с ума сошла: целыми днями стояла у окна, вглядываясь в даль сквозь давно немытые стекла, не ела, почти не спала, не обращала внимания на сына.       А Северус был бы абсолютно счастлив из-за ухода Снейпа-старшего, если бы не угнетенное состояние матери. Он не понимал, решительно не понимал, как можно любить человека, который причинил тебе столько зла, и как мог старался утешить мать.       Но Эйлин без мужа как будто угасала. Потом у нее не осталось даже сил стоять у окна, и Северус подтащил кресло поближе. Первого сентября, взяв с матери обещание есть хотя бы раз в день, Снейп сел в Хогвартс-экспресс, полный тревожных предчувствий. И они не подвели его: девятого января тысяча девятьсот семьдесят седьмого года, аккурат в семнадцатый день рождения, его вызвали прямо с урока в кабинет директора и сообщили о смерти матери.       — Нам очень жаль, мистер Снейп, — посочувствовал ему тогда Дамблдор, а Гораций Слизнорт, декан Слизерина на тот момент, участливо потрепал его по плечу.       Северус стоял ошеломленный, оглушенный потерей и не слышал слов соболезнований, не видел встревоженных лиц учителей и почему-то почти не чувствовал боли. Только пустоту.       Вечером того же дня он подошел к своему дому и поразился, словно впервые увидев, его неухоженности и неуютности. Неужели он всегда был таким, или это мать так запустила его за последние полгода? А может, дело в том, что теперь его никто здесь не ждет?       Снейп усмехнулся своим мрачным воспоминаниям. Настанет ли такое время, когда его кто-нибудь где-нибудь будет ждать?       Вдруг ему представился небольшой каменный домик на окраине леса. Узкая дорожка, по обе стороны от которой растут не бесполезные цветочки, но лекарственные травы, ведет от скрипучей калитки к широкой деревянной террасе, в глубине которой в кресле-качалке дремлет худенькая кудрявая женщина. Так, стоп! Снейп от удивления даже запнулся. С каких это пор в его робкие мечты о нормальной жизни пробралась гриффиндорская всезнайка? И можно ли считать сдвигом в лучшую сторону то, что она вытеснила из его мыслей давно уже мертвую и никогда не принадлежавшую ему женщину? И почему это произошло? Дело точно не в утреннем недоминете, не настолько он был хорош, бывало и получше. Но то, как она это делала, как горели ее глаза, какие теплые были губы… но нельзя, неправильно даже думать о таком. Она на двадцать лет его младше и на целую бесконечную жизнь чище и наивнее, совсем еще девочка. Не нужен он ей, старая угрюмая развалина, двойник этого уродливого дома в человеческом обличии. Незачем даже начинать, все равно ничего не получится. Утренний инцидент произошел под влиянием момента. Он обрадовался свободе, забылся. Ладно хоть не произошло ничего непоправимого, благослови Мерлин наглого Поттера. Доставил девочке удовольствие и хватит на этом. А Грейнджер… ничего, перебесится и переключится на того же Уизли, что ли. Рыжий болван, конечно, совсем ей не пара, но лучше уж так.       Снейп коротко, словно сожалея о чем-то, выдохнул и решительно зашагал к дому, мысленно повторяя список усовершенствованных охранных заклинаний, которыми он сейчас же, едва только перешагнет через порог, защитит свое жилище.