Глава 19. Друзья

      — Не знаю, каким образом это помогает, — заявила Джинни, возвращаясь спустя пару минут и протягивая Гермионе розовое пластиковое ведерко с мороженым, — но Гарри сказал, что маглы всегда так делают, когда им плохо. На, держи, — и она протянула подруге еще и ложку.       Гермиона отпустила Живоглота, уселась на край кровати и открыла крышку. Джинни с зажатой в правой руке воинственно торчащей ложкой примостилась рядом и заглянула в ведро.       — Ванильное с шоколадной крошкой. Должно помочь, — авторитетно сказала она.       — Угумс, — согласилась Гермиона, пробуя прохладное лакомство.       — Обалдеть! — выпучила глаза Джинни, попробовав первую ложку. — Не хуже, чем у Фортескью. Папа прав, маглы не так уже просты.       — Ну а то!       Разговаривать дальше пока не хотелось — слишком вкусно им сейчас было.       Живоглот мурлыкал и топтал подушку, подготавливая себе место для сна, пока подруги методично уничтожали мороженое.       — Гарри — хороший друг, — резюмировала Гермиона, облизывая ложку. — Повезло мне.       — Точно, — согласилась Джинни. — А мне-то как повезло: он еще и мой парень.       — Не спорю, — выдохнула Гермиона с небольшим, едва уловимым оттенком зависти в голосе. Все-то у них просто и понятно. И, что немаловажно, общественно-непорицаемо. Не то что у нее.       — Не скажу, что я удивлена, — сказала Джинни, когда с мороженым абсолютно точно было покончено. — Ну, про Снейпа и тебя. Скорее, я сильно удивлена. Когда вы с Роном расстались, я сразу поняла, что тут замешан кто-то третий, и это точно не Алисия Спиннет, или с кем там сейчас мой братец встречается. Но я думала, может, ты увлеклась каким-нибудь привлекательным слизеринцем и стесняешься мне рассказать. Они сейчас из кожи вон лезут, доказывая свою лояльность к маглорожденным. Того и гляди, начнут хватать на улицах первых попавшихся маглов и тащить их под венец. Я вообще ставила на Забини или там Малфоя.       — Малфоя? — возмутилась Гермиона.       — А что такого? Он, по крайней мере, молодой и красивый.       Гермиона сникла. Что правда, то правда: ни тем, ни другим Снейп похвастаться не мог. Почему же тогда ее тянет к нему как магнитом?       — Ты про проклятие или приворотное думала? — вдруг спросила Джинни, впрочем, особо ни на что не надеясь. При всех своих недостатках Снейп ну никак не тянул на извращенца, подмешивающего любовное зелье молоденьким девушкам.       — Думала, — уныло ответила Гермиона. — И даже в Мунго проверилась. Все чисто.       Джинни помолчала с минуту, подумала, потом громко хлопнула в ладоши. Гермиона испуганно вздрогнула.       — Ну что ж, значит Снейп, — бодро заключила Уизли. — Не самый плохой вариант, между прочим.       Гермиона вытаращила на подругу глаза, как-то уж больно быстро та переобулась. Что называется, в прыжке.       — А что? — невозмутимо продолжила Джинни и принялась загибать пальцы, перечисляя достоинства профессора. — Он умный, взрослый, опытный, герой к тому же.       — Ты же только что говорила, что он старый и страшный, — закатила глаза к потолку Гермиона.       — Неправда! — возмутилась Джинни. — Я вообще про Малфоя говорила.       — Противопоставляя его Снейпу!       — Любишь же ты придираться к словам, Гермиона, — проворчала Джинни, почесывая кота за ухом. — Вот прям точно, как Снейп. Из вас получится прекрасная пара, это я тебе точно говорю. Ревешь-то ты почему тогда?       — Ну, так я-то ему не нужна, — мрачно ответила Гермиона.       — И с чего вдруг такие выводы? Между вами что-то было? — подозрительно сузила глаза Джинни, а потом добавила с непоколебимой уверенностью: — Между вами точно что-то было! Что?       — М-м-м… — замялась Гермиона, старательно отводя взгляд в сторону.       — Что? Секс?!       Отделаться теперь от настырной подруги не представлялось возможным. Джинни с нее живой не слезет, пока не узнает всей правды, и потому Гермиона спрятала совсем красное лицо в ладонях и пропищала уже оттуда:       — Оральный секс считается?       — Спрашиваешь?! — восторженно завопила Джинни. — Что? Правда? Со Снейпом?       — Ага, — приглушенное из-под ладошек.       — Когда?       — Вчера.       — Где? — деликатностью Джинни никогда не отличалась и теперь жаждала интимных подробностей.       — Ох, — вздохнула Гермиона. — На столе. На кухне.       Джинни с раскрытыми в немом изумлении глазами стала вдруг очень похожа на домового эльфа с их вечно выпученными глазами-полушариками. В другой раз Гермиону позабавило бы это сходство, но сейчас было совершенно не до смеха.       — Охренеть! — наконец выдавила из себя Джинни.       — Точно, — согласилась Гермиона.       — Ну ты даешь, подруга. Такая вся из себя правильная скромница-отличница и вдруг трахаешься со своим учителем прямо на кухонном столе.       — Он больше не мой учитель, — запротестовала Гермиона. — И мы не трахались! Мы не успели, Гарри вернулся, чуть нас не застукал.       — Да ты что? — возмутилась Джинни. — Вот ведь поросенок!       — Ну, вообще-то это его дом, — справедливо заметила Гермиона. — И он имеет полное право… — она резко замолчала, потому что Джинни, мелко сотрясаясь в беззвучном хохоте, повалилась на кровать. — Что такого смешного я сказала?       — Я… я… — Джинни с трудом выговаривала слова, смех душил ее, из глаз текли слезы. — Я представила, как Гарри входит, а там… ой, не могу, а там вы со Снейпом… прямо на столе.       Гермиона содрогнулась. А ведь правда, была бы еще та картина маслом. И о чем они только думали?       — Рада, что смогла тебя развеселить, — довольно прохладно произнесла Гермиона, и подруга поняла, что перегнула палку.       — Не злись, — сказала Джинни, поднимаясь с кровати и вытирая слезы ладошкой. — Все, я успокоилась, больше никакого смеха, обещаю. А что было потом?       — А потом он сбежал, — просто ответила Гермиона.       — О, — выдохнула Джинни. — А вот это уже нехорошо.       Подруги некоторое время молчали, в две руки наглаживая довольно мурчащего Живоглота. Потом Джинни спросила:       — Ты к нему ходила сегодня утром?       — Ага.       — И что?       — Не смогла даже к дому подойти. Там какие-то хитроумные защитные заклинания — если подхожу ближе, дом исчезает, а я все забываю.       — Круто, — уважительно кивнула Джинни. — И что теперь думаешь делать?       — Я не знаю, — с абсолютно потерянным видом простонала Гермиона. — Сейчас я сдам экзамены, начну работать в Министерстве, а он так и останется в Хогвартсе, и мы будем иногда встречаться на каких-нибудь редких праздниках, вроде Турнира Трех Волшебников или дня рождения профессора МакГонагалл, если он, конечно, вообще туда придет. И это меня убивает, просто убивает, — тихо закончила совсем уже расстроенная девушка.       — Так, — прервала ее стенания практичная Джинни. — Хватит тут сопли распускать. Лучше скажи мне, что мешает тебе вернуться в Хогвартс? Ты же обожаешь учиться! И МакГонагалл зовет.       — Но… но как я могу? — растерялась Гермиона. — Мне же нужно работать, я и так, считай, сижу на шее Гарри.       — А что? — хитро прищурилась подруга. — В Хогвартсе вдруг отменили полный пансион? Насколько я помню, учеба, проживание и питание там абсолютно бесплатные.       — Ну да… да. А как же мальчики? Как они без меня?       Гермиона наконец высказала вслух свое главное опасение и теперь обмякла, как сдувшийся воздушный шарик. Они были практически неразлучны целых семь лет, она настолько привыкла заботиться о них и контролировать каждый их шаг, что сейчас просто не понимала, как жить, если она будет далеко в Шотландии в закрытой школе, а они на своих курсах авроров? И не будет их вечерних посиделок или совместных поспешных завтраков. Как они без нее? А она без них? Нет, нет! Гермиона в ужасе замотала головой. Джинни смотрела на нее с нескрываемой жалостью во взгляде.       — Знаешь что, Гермиона Грейнджер, — неожиданно жестко начала Джинни, — пора бы тебе понять, что вы не срослись спинами, и ты им не мамочка. В конце концов, хватит уже им носы подтирать. Они, конечно, оболтусы, но уж как-нибудь без тебя справятся. А не справятся, значит, сами виноваты! Хочешь, забив на себя, опекать их, пока они будут учиться, встречаться с девушками, жениться, а потом нянчить их детей? Ты этого хочешь?       Последние слова несдержанная Джинни говорила уже очень громко, и испуганный Живоглот, недовольно шипя, свалился с кровати и забился под кресло от греха подальше. После ничем не нарушаемой тишины маленького коттеджа тетушки Мюриел вопли рыжей подружки его хозяйки резали слух и вызывали непреодолимое желание спрятаться подальше.       — Нет-нет, — запинаясь, сказала растерянно хлопающая ресницами Гермиона. Джинни ее тоже порядком напугала. — Этого я точно не хочу.       — Тогда бери перо и пергамент и строчи письмо МакГонагалл, — не терпящим возражения тоном посоветовала ей добрая подруга. — А в Хогвартсе уже разберешься, что делать со Снейпом. И я не исключаю такую вероятность, что после пары уроков у него твоя любовь испарится, как зелье в котле Невилла. Ты же помнишь, насколько ужасно он преподает?       — И вовсе нет! — фыркнула Гермиона, уже немного повеселевшая после бурной отповеди Джинни. Умеет же подруга вправить мозги, ей бы в колдопсихологи пойти.       Когда исполнившая свой дружеский долг Джинни ушла, Гермиона некоторое время посидела в задумчивости, взвешивая все за и против. Было странно и страшно менять свои планы ради человека, которому она, скорее всего, и не нужна вовсе. Но и вернуться в Хогвартс было так заманчиво. Отсрочить взрослую жизнь на целый год и просто жить, учиться, ходить с друзьями в Хогсмид, не пытаясь при этом кого-то спасти и выжить самой. Это так непривычно, но, наверное, приятно, чего уж там.       А Снейп… что ж, Джинни права. Со своей любовью к известному всем своей нелюдимостью зельевару она разберется в процессе. В любом случае, это гораздо удобнее делать, когда объект твоих грез и фантазий постоянно маячит перед глазами. А топтаться перед его исчезающим домом вообще контрпродуктивно, как сказал бы Гарри. Мальчики, действительно, и без нее справятся, не пропадут, не маленькие уже. Значит, решено! Хогвартс!       Гермиона облегченно рассмеялась, призвала перо и чернила и быстро набросала пару строк для директора МакГонагалл. А потом побежала в Министерство брать Кингсли за жабры. Была у нее идейка, как провести с пользой остаток лета, и Кинсгли обещал ей в этом помочь.

***

      В первый же вечер после ухода с Гриммо Снейп обнаружил нетронутую аврорами бутылку огневиски и на радостях прикончил ее всю вместо ужина. Отвыкший от алкоголя и все еще ослабленный после укуса Нагайны профессор вырубился тут же, на диване в гостиной, и всю ночь в пьяном, похожем на бред, сне целовал длинные кудрявые волосы, утопал в них, ласкал юное отзывчивое тело, вторгался в него, в то время как стройные ноги обвивали его талию, впивался в красный жадный рот губами и, кончая, выдыхал ее имя.       Проснулся Северус с каменным болезненным стояком, дичайшей головной болью и нескончаемым презрением к самому себе. Первую проблему он решил с помощью правой руки и будоражащих кровь воспоминаний о делающей ему минет Гермионе Грейнджер. Обезболивающее зелье быстро избавило его от второй проблемы, а на третью он просто-напросто забил. Вчера, примерно в это же время, он трахал в рот свою ученицу — ниже падать все равно уже некуда, так что презрение к собственной персоне ему теперь вечно таскать на своей спине, подобно улитке какой-нибудь.       Наскоро позавтракав невкусным кофе и найденным в шкафчике сухарем, он трансгрессировал к Малфоям. Оттягивать дальше визит вежливости было просто неприлично, да и о Нарциссе он искренне беспокоился. И к тому же желание вернуться на Гриммо, схватить Грейнджер в охапку и хорошенько отодрать на первой же попавшейся поверхности или просто прислонив к стене стало настолько навязчивым, что уже реально пугало. Лучше уж заняться делом. Посетить, например, старых друзей.       Оба оставшихся на свободе Малфоя нашлись в саду. Они мрачно смотрели на единственного и весьма ободранного павлина-альбиноса, который с важным видом расхаживал по дорожке, потрясая своим хохолком. Снейп вспомнил, как гордился Люциус своими птичками, вечно хвастался ими перед друзьями и знакомыми, и как страдальчески кривились его губы на бледном, внешне безразличном лице, когда сад со всеми его обитателями был отдан на растерзание оборотням и прочему пожирательскому сброду. Как выжила конкретно эта птица, непонятно, но, судя по общипанным перьям, за жизнь она сражалась храбро.       — Северус! — Нарцисса увидела его, прижала руки к обескровленным губам. — Северус!       И в следующую секунду Нарцисса, гордая надменная леди Малфой, уже рыдала в его объятиях, уткнувшись красивым, залитым слезами лицом в его старую мантию. Снейп не знал, что сказать, как утешить, и только машинально гладил ее по длинным спутанным волосам.       Рядом раздалось презрительное хмыканье.       — Снимите номер, — ехидно посоветовал Драко. — А, впрочем, зачем? Комнат-то полно. Я мешать не буду.       Снейп скрипнул зубами. Вот ведь наглый заносчивый мальчишка. Нарцисса тоже не обратила на сына внимания, видимо, привыкла к его выходкам.       Потом она потянула Снейпа к скамейке, усадила, и они долго разговаривали о Люциусе и его шансах получить хотя бы минимальный срок. Шансы были, прямо скажем, невелики, особенно, если пустить дело на самотек, и Северус честно сказал ей об этом.       Нарцисса кусала губы, заламывала руки, но согласно кивала и успокаивалась, вслушиваясь в глубокий бархатистый голос друга. Драко слонялся рядом, время от времени бросая камни в заросшую тиной воду неработающего фонтана, прислушивался к разговору и молчал ровно до того момента, пока Снейп не предложил Нарциссе вернуть сына в школу.       — Совсем охренели? — громко возмутился он. — Не вернусь я ни в какую школу!       Снейп и ухом не повел на хамские высказывания мальчишки, сейчас гораздо важнее было уговорить его вернуться в Хогвартс.       — Вернетесь, мистер Малфой, — Снейп не умел убеждать мягко и ненавязчиво, а потому решил говорить прямо. — Если, конечно, не хотите занять камеру рядом с отцом.       Драко побледнел. Личные покои в Азкабане явно не прельщали его своими мрачностью и бодрящей свежестью.       — Я не хочу в Хогвартс, — упрямо повторил Драко, нервным движением поправляя волосы. — Как вы себе это представляете?       Последний вопрос он адресовал и матери тоже. Но Нарцисса, сердце которой разрывалось от жалости к сыну, все же решила довериться Снейпу. А потому просто пожала плечами и беспомощно улыбнулась. Драко в раздражении отвернулся от нее.       — Очень просто, мистер Малфой, — холодно ответил Снейп. — Занятия вы посещали кое-как, и я не могу вас в этом винить, учитывая… хм-м-м, — его тонкие губы скривились в неприятной усмешке, — обстоятельства. Экзамены вы тоже сейчас не сдадите, это я вам гарантирую. Так что добро пожаловать в Хогвартс вместе с остальными учениками, которым не посчастливилось попасть на седьмой курс в прошлом году.       — Ага, — зло ухмыльнулся Драко. — Вместе с предателями крови и вонючими…       — Замолчите! — взревел Снейп.       — …грязнокровками! — одновременно с ним закончил Драко.       И Снейп не выдержал. Осатанев от злости, он совершенно по-магловски схватил зарвавшегося юнца за шкирку, подволок к фонтану и пару раз мокнул мордой в зеленую, неприятно пахнущую жижу.       Нарцисса слабо вскрикнула, закрыла лицо руками, но вмешиваться не стала.       — Вот что, мистер Малфой, — свистящим от плохо сдерживаемой ярости шепотом начал Снейп, — если родители не объяснили вам, какими словами не следует разбрасываться в приличном обществе, то я с удовольствием восполню пробел в вашем воспитании. Еще раз услышу, и просто водными процедурами дело не ограничится, ясно вам?       Драко отплевывался, бешено сверкал глазами, но почему-то не вырывался, а только мелко дрожал всем телом и упорно молчал.       — Ясно? — повторил Снейп и для верности еще раз погрузил белобрысую голову Драко в грязную воду.       — Да ясно, ясно! — наконец выкрикнул Драко, и Снейп отпустил его.       Не глядя ни на кого, Малфой встал, по-стариковски прошаркал к скамейке и уселся рядом с матерью. Та молча протянула ему платок. Драко фыркнул, брезгливо дернул плечами и вытер зеленые потеки на лице рукавом своей белоснежной рубашки. Нарцисса также молча убрала платок обратно.       Снейп рассматривал своего подопечного странным взглядом, в котором злость иррационально смешалась с острой жалостью. Злой напуганный мальчишка, в семнадцать лет брошенный в топку войны своим же папашей. Запутанный, запутавшийся, выступивший не на той стороне, проигравший.       Если нежелание Золотой гриффиндорской троицы возвращаться в Хогвартс было продиктовано стремлением не упустить открывшихся перед новоявленными героями возможностей, то Драко не хотел в школу по иной, менее приятной, причине. Он банально боялся. Боялся презрительных взглядов и осуждающего шепота в спину, боялся открытой ненависти сокурсников и деланного равнодушия учителей.       Снейп чуть заметно усмехнулся. Через все это он сам проходил и пройдет снова, возможно, не раз. Только он ничего не боялся, самое страшное уже произошло. Ничего, мальчик, ты справишься.       — Мистер Малфой, — тихо произнес Снейп, — если вы сейчас не выйдете в люди, то не решитесь уже никогда. Хотите всю жизнь прятаться?       Драко мотнул головой, чувствуя, как от успокаивающего тона бывшего декана закипают в глазах слезы. Вот зачем он так? Мерлин, как же страшно, как стыдно…       Двое взрослых и юноша еще долго сидели на скамейке, наблюдая, как общипанный, но несломленный павлин копошится в траве, выискивая жучков и букашек.       Потом Драко откашлялся и спросил, неожиданно перейдя на ты:       — А ты… Ты вернешься в Хогвартс? Ты мне поможешь?       Снейпа не покоробила фамильярность Малфоя.       — Да, Драко, — просто ответил он. — Я вернусь. Я помогу.