Бебе

Бебе завороженно смотрела на переливы гирлянды, украшающей рождественскую ель в гостиной. Огоньки сверкали, мигали, меняли цвет с красного на желтый, а затем с зеленого на синий. Бебе больше всего нравился синий на елке — он был таким холодным и необычным на празднике, не таким типичным, как красный или зеленый. В стеклянных шариках отражался свет, но под елью пролегала загадочная и манящая тень, в которой прятались подарки. Одна коробка слегка показывалась из-под развесистых ветвей ели — эта была красная с большим белым бантом. Бебе знала, что это ее подарок. Ей очень хотелось взглянуть хоть одним глазком, убедиться, что ее ждет именно то, чего она так давно хотела. Но Бебе была послушной, Бебе хотелось дождаться родителей, и Бебе знала, что они ее не подведут с подарком. С этими мыслями она крепко уснула в своей комнате, ожидая утра. Проснулась она первой, торопливо умылась, случайно намочив рукава пижамы, поспешила в спальню к родителям, чтобы разбудить их и предложить пойти открывать подарки. Мама с папой еще спали и сонно от нее отмахивались, но, в итоге, сдались и поплелись за Бебе, которая не могла сдержать улыбки. Она резво, практически прыгая от нетерпения оказалась в гостиной. Нырнув под елку и зацепившись волосами за ветку, Бебе вытащила подарок, в это же время пытаясь распутать образовавшийся клок. Мама со вздохом заметила, что Бебе пора сходить в салон и что-то там сделать с волосами. Бебе не совсем понимала, что именно — да и в салоне ей не нравилось. То есть, нравилось, ей нравилось общаться с мамой и ее подругами, нравилось крутиться вокруг девчонок постарше, разглядывать разноцветные пряди в книжке с примерами окрашивания и перебирать лаки для ногтей, расставляя их по принципу от самых красивых, то самых уродливых. Но ей совсем не нравилось, что мама выбирает, что ей нужно — какую прическу сделать, каким цветом накрасить ногти и в какое платье нарядить. Мама покупала ей красивые вещи, которые Бебе нравились, но в которых невозможно было ходить. Ей было неудобно, а если она пачкала или случайно как-либо портила новую тряпку, то мама ругалась и говорила, что Бебе не умеет ценить вещи. Что Бебе надо прививать чувство прекрасного. Папа с мамой обычно соглашался, добавляя, что для девочек очень важно оставаться девочками. Если это означало носить неудобные платья, в которых невозможно было побросать камни в пруд с одноклассниками, то ей не очень хотелось быть девочкой. Более того, от нее почему-то никто никогда не ожидал хорошей успеваемости в школе, родители искренне удивлялись ее высоким отметкам по естественным наукам и истории, а за плохие оценки по английскому не ругали. Словно не ожидали от нее иного. Бебе вернулась мыслями в гостиную, отбросила попытки решить вопрос с запутанными волосами и дернула бант, после чего нетерпеливо подняла крышку, но в подарочной коробке оказалось вовсе не то, что она хотела. Вместо этого она увидела косметику, много косметики, на самом деле. Бебе, которая любила ходить по магазинам, с мамой и с подругами, неважно, знала, что такая косметика — дорогая. Что весь этот набор стоит в три раза дороже, чем то, что она попросила на Рождество. Обнаружилась палетка теней в светлых оттенках, преимущественно розовых, кисти, тушь, подводки, еще какие-то вещи, названия которых Бебе были неизвестны. И она бы обязательно обрадовалась такому щедрому подарку. Если бы ей это было нужно. — Нравится? — спросила мама, намекая, что ждет отклика от Бебе. — Да, но… а где моя энциклопедия? — нахмурилась Бебе, поднимая взгляд от красивых штучек. Мама удивленно захлопала ресницами, папа зевнул, рассеянно глядя на нее. — Милая, ну какая энциклопедия? Это же слишком сложно и скучно, — сказала мама, придвигаясь ближе и заглядывая в коробку. — Ты только погляди, сколько здесь всего!.. — Но я хотела… — Бебе, — строго позвал папа. — Мы уже говорили с тобой о том, что тренды приходят и уходят. Помнишь, ты говорила, что очень хочешь чихуахуа как у Риз Уизерспун? И что теперь? Все забыли про этот фильм, а собаку ты уже не хочешь, теперь ты хочешь рыбок и книжку про акул. Через пару месяцев ты и про них забудешь. А косметика — это надолго. Бебе обиженно поджала губы. — Но я ведь еще не забыла! Я давно хотела почитать про акул! — воскликнула Бебе, смотря в недоуменно вытянутое лицо папы. Он поправил очки и грустно улыбнулся. — Ты еще маленькая, но совсем скоро поймешь, что тебе это незачем. Ты же такая милашка! Я уверен, ты сделаешь модельную карьеру, верно, дорогая? — Это точно! А книжки… ну, если ты так хочешь, то я могу тебе поискать какие-нибудь любовные подростковые романы в книжном, — подхватила мама, гладя ее по голове. Это было нечестно. Может, собаку она и хотела когда-то, а потом передумала, но тогда это действительно было несерьезно. Кажется, она упомянула чихуахуа раза два, не более. Фильм ей все равно очень нравился. А рыбок и энциклопедию она хотела уже как минимум год. Понять, почему родители не были готовы завести рыбок, Бебе могла — за ними надо ухаживать, им нужен большой аквариум и куча дорогого специального оборудования, наверно. Но книга? Что было сложного в том, чтобы купить ей книгу про акул? Ей очень нравилось читать в библиотеке про океан, про различных существ, которые в нем обитают. Бебе уже решила, что она станет морским биологом, но было сложно сохранять свой настрой, когда никто не поддерживал ее интересов. Да, ей был интересен шоппинг — нравились покупки, нравились красивые вещи, но это не означало, что они должны быть неудобными. Ей нравилась косметика, но это вовсе не значило, что она предпочтет набор розовых теней подарку, о котором мечтала и на который надеялась. И все это вовсе не означало, что ей нельзя увлекаться всем и сразу. Ей было горько от того, что девочки — Хайди, Энни, Ред, отреагировали на ее интерес к рыбам смехом, сказали, что она станет ботаном вроде Кевина Стоули. Или заучкой-выскочкой как Венди, с которой пусть и дружили, но за глаза называли очень нелестными словами. Даже мальчики, которые обычно были согласны с каждым ее словом или почти так, сказали, что это «отстой какой-то», но «акулы крутые». Это злило, это раздражало. Никто не видел в ней ничего большего, чем совокупность красивых вещей. Может, для родителей она тоже была красивой вещью. Куклой. Конечно, Бебе любила красиво одеваться, любила использовать косметику, но не хотела, чтобы все вокруг видели только это. Может, было бы лучше, если бы она не была такой милой. — Спасибо, — пробормотала Бебе, поднимая тяжелую коробку и поспешно уходя в свою комнату. Она не постеснялась и хлопнула дверью, чтобы они знали, как сильно ее обидели. А затем закрыла дверь на замок, чтобы не трогали. Бебе села на кровать, схватила свой мобильный телефон-раскладушку с брелоком в виде маленькой пластиковой черепашки и набрала Венди, фыркая и пытаясь не плакать. Обычно в таких ситуациях она всегда звонила подруге, чтобы пожаловаться — в итоге ее быстро отпускали все обиды. — Привет! — весело сказала Венди. — С Рождеством, Бебе! — Приве-е-ет, Венди! — слащаво протянула Бебе, поморщившись. Не было ничего хуже, чем когда ее настроение с подругами не совпадало. — И тебя. Что тебе подарили? — Бебе решила перейти непосредственно к делу. — Ой, ну знаешь… я говорила, что попрошу. Сборник стихов Сильвии Платт, — болтала Венди, что только больше злило Бебе. — Знаешь, я так рада! Несмотря на то, что я знала, что мне подарят, все равно круто, понимаешь? Бебе поджала губы, чувствуя, как лицо краснеет. Не понимала. Не в этот год. — Алло? Бебе? — Тебе подарили книжку? — хмыкнула Бебе, пытаясь скрыть дрожь своего голоса желчью. — Как по-ботански, Венди. Стэн увидит, какая ты скучная, и бросит тебя. Бебе удовлетворенно заметила, что плакать больше не хочется — хотелось злобно улыбаться и кривить губами. Как бы то ни было, никому ведь нет дела до того, что у нее внутри, что скрывается за красивыми глазками, верно? Тогда зачем противиться, если можно этим пользоваться? Если можно было доказать всем, что они ничто в сравнении с ней? — Ты… ты разве не хотела книгу про?.. — растерянно и как-то нервно начала Венди, но Бебе рассмеялась, пускай ей это далось тяжело. — Глупости! — фыркнула она, невольно шмыгнув носом. Блин. — Мне не нужны книжки, Венди. Я красивая, я и так всего добьюсь. Это таким как ты надо книжки читать. — Ну и дружи тогда с красивыми, — злобно прокричала Венди в трубку, и звонок сорвался. Бебе грустно посмотрела на брелок и сняла его, сменив на большой розовый меховой шарик. Так ходят все. Наверно, так будет лучше. Бебе не за чем так стараться, учиться, читать книжки. Она ведь красивая. Все эти большие энциклопедии, пыльная тихая библиотека, океанариумы с огромными резервуарами воды, рыбки и дельфины, конспекты и блокноты — это не про таких, как она. Для Бебе была косметика, высокая мода, бесконечные поклонники, вечеринки как в кино, шоппинг, маникюрные салоны и спа. Родители это понимали, они ведь были взрослые и умные, они уже многое повидали. В отличие от Бебе. Видимо, ей нужно было рано или поздно это узнать, осознать и принять. Через полчаса к ней в комнату постучались. Бебе, безынициативно рассматривавшая новую косметику все это время, поднялась и подошла к двери. Почему-то она больше не была в настроении для споров с родителями. — Да? — Милая, к тебе пришел Клайд. Зовет тебя гулять. Бебе цокнула языком и закатила глаза. С Клайдом ей сегодня точно не хотелось видеться. Он был таким надоедливым придурком, еще и нытиком. — Мам, скажи ему, что я не хочу. — Спустись и скажи сама, — сказала мама, чей голос отдалялся от двери. — Ты ему точно нравишься! Бебе зарычала и вышла из комнаты, злобно протопала ко входной двери и резко ее раскрыла, чем немного напугала Клайда. Он был очень милым и симпатичным. Но, как казалось Бебе, из себя ничего, кроме этого, не представлял — да и интересы у него были тупые, какие-то роботы да мальчишеские фильмы про них. Мама была права — она нравилась Клайду, ей это было хорошо известно. Но она нравилась многим мальчикам. И никто не видел в ней ничего особенного. — Что? — спросила она, складывая руки на груди. Клайд неуверенно улыбнулся. — Не хочешь пойти погулять? — Почему я? — Потому что ты… ну… ты красивая. Бебе рассмеялась, пытаясь скрыть свою обиду. Не интересная. Не умная. Красивая. — Спасибо, Клайд, но сегодня я останусь дома. Что-то еще? — Ой, да, — Клайд зубами стянул варежку, и Бебе посчитала этот жест ужасно милым. Он стал шарить в своем большом кармане, потом протянул ей какой-то неопрятный некрасивый сверток и шоколадку. Бебе непонятливо уставилась на ладонь Клайда. — Это тебе. С Рождеством! Бебе осторожно взяла подарок и медленно стала раскрывать обертку. Там оказался брелок с акулой. Розовой. Бебе захлопала глазами, смотря на новую примочку для телефона и не зная, что сказать. Все слова как-то затерялись в горле, видимо, ком не давал им пройти. — Откуда ты?.. — тихо начала она, но Клайд поспешил ее перебить: — Я видел тебя в библиотеке! — сказал он, улыбаясь, и Бебе насторожилась. Губы задрожали. — И? — Мне кажется, что акулы крутые. И ты крутая. Бебе кивнула и невольно заулыбалась. — Гулять не пойду. Но спасибо. — Ну… ну ладно, — неуверенно отмахнулся Клайд. — Пока! Бебе кивнула и закрыла дверь. Возможно, необязательно отказываться от одной стороны своей личности, чтобы соответствовать другой. Можно же было совместить. Наверно. — Что это у тебя? — спросила мама, заглядывая в руку Бебе. Та торопливо сжала ладонь и убежала к себе в комнату. Маме не нужно об этом знать. И папе не нужно. Им нужна глупенькая кукла, очередная красивая вещь в их большом красивом доме с фотографиями красивых людей на стенах. Бебе еще покажет, что она чего-то стоит, даже если собственные родители в нее не верят. От этого было обиднее всего, потому что Бебе понимала, что они никогда не увидят, какая она на самом деле. Как ей все интересно и любопытно. Возможно, ей и не стоило никому показывать эту свою личность, и походы в библиотеку придется прекратить. Не хватало еще, чтобы ее начали считать заучкой. Уж лучше дурой. Брелок Бебе, все же, прицепила к телефону. Хорошо, что он был розовым.