Собственно готовка

      Когда они остались вдвоем, Йоханаан как будто повеселел.       — Итак, — сказал он, потирая ладони, — мы варим гречку. О, как нам повезло! Джан, представь только: из всех возможных продуктов мы наткнулись именно на этот, на полезную крупу с богатой историей и невероятно простым приготовлением. Бог нам благоволит! А она пусть там питается своим фастфудом — ее выбор, ее проблемы.        Джан запрыгала от восторга:       — Я никогда не пробовала гречку! Она правда вкусная? А почему ее тогда Фатима не любит?       — Нууу… честно говоря, мне она тоже не особо нравится. Но тут главное уметь ее правильно приготовить.       — А ты умеешь?        Йоханаан улыбнулся, будто его спросили, знает ли он, за что изгнали Адама и Еву из Эдемского сада.       — Я живу бок о бок с людьми уже более четырех тысяч лет. Конечно же я знаю рецепты самых сложных блюд — а гречку даже дети варить умеют. Хотя сейчас не все. Но пару поколений назад умели. В общем, не бойся, все будет хорошо, ибо мы готовим простейшую пищу под руководством главного специалиста по человеческой культуре!        И Йоханаан назначил себя шеф-поваром, а Джан — поваренком.        Первым делом нужно было промыть крупу. Занялась этим Джан, и сначала ей даже понравилось, с каким звуком гречка терлась о ладони и как легко она отлипала, стоило опустить руки в холодную воду. Сливать, правда, без потерь не получалось, но в общем и целом процесс был приятным. Джан даже подумала, что из нее получился бы неплохой гречкопромыватель, если бы такая профессия существовала. Однако после третьего круга поваренок заметил, что вода оставалась такой же мутно-коричневой, как и после первого. Наверное, это было не очень хорошо. Джан обратилась с проблемой к начальнику, и тот решил сделать все сам.        К слову, у него тоже не получилось.        А пока Йоханаан омывал будущий ужин в девяти водах, Джан успела получить повышение.        Случилось это так:        Не зная, чем себя занять, но желая быть полезным, поваренок полез в морозилку дабы найти что-нибудь к гарниру. С отточенным мастерством игнорирования предупреждений наставника — в данном случае о том, что в морозилке нет ничего кроме укропа — Джан проникла в глубины пропахшего зеленью отсека и нашла там нечто, всем своим видом говорящее: “Часть команды — часть корабля”, то есть примерзшее к дальней стенке.       — Да у этой семьи просто талант забывать о продуктах, — сказал Йоханаан, подойдя.       — Или же Бог нам благоволит. Смотри, это филе, рыбное. Через лед надпись видно.       — Конечно, Господь нам благоволит, иначе быть не может. Ну, то есть может… Бог, конечно, в праве делать все, что посчитает нужным, но нас, его прямейший слуг и сторонников добра, он не должен оставить в трудную минуту. Чего не скажу о Фатиме. Она пренебрегла тем, что нам послала судьба, и в итоге останется… — тут Йоханаан осекся, встретившись с прохладным взглядом Джан. И, чтобы хоть как-то закончить речь, он неловко добавил:       — Кстати, спасибо за находку. Я повышаю тебя до су-шефа.       — Ура! А можно меня и по ангельской лестнице так продвинуть?       — Разумеется нельзя.        Чтобы отодрать филе, потребовалось применить грубую силу, потому что морозилка не хотела расставаться с коробкой, пролежавшей в ней невесть сколько времени. Как итог — часть упаковки осталась в вековых льдах, а филе с мелодичным звоном вывалилось на пол. Йоханаан отправил су-шефа варить недопромытую гречку, сам собрал брикеты в пакет, отложив парочку для ужина, и со словами “Нам это не нужно” отнес их на улицу не то для собак, не то для бездомных. Чтобы потянуть время и отвлечься, он обошел многоэтажку вокруг, поговорил со стариками на скамейке, поглядел в черное безответное небо и только потом вернулся. Но его все равно встретили рапортом о том, что вода пока не кипит.       — По-моему, она слишком холодная, — сказала Джан, поправляя очки.        Воду слили. Поставили чайник. Налили в кастрюлю кипяток. Его оказалось ужасно мало. Тогда горе-повара долили ещё воды из крана (холодной, в целях экономии), так что в итоге содержимое кастрюли оказалось примерно комнатной температуры, и, чтобы ускорить процесс, Джан сделала огонь почти на максимум. Производя все эти махинации с водой, специалист по человеческой культуре виновато бормотал что-то про счетчики и то, сколько он теперь должен хозяевам.        С рыбой поступили иначе: дабы не тратить хотя бы электричество в тех же масштабах, ее поставили на медленный огонь. Возможно, из-за этого через несколько минут в сковороде откуда-то взялась вода и филе вместо того, чтобы покрываться золотистой корочкой, миролюбиво шкварчало в собственном соку и белело. Но оно хотя бы готовилось — это раз. Два — су-шеф обнаружил под крышкой три брикетика рыбы, а это могло означать лишь одно: Йоханаан готовил и на Фатиму. Когда Джан высказала эту догадку вслух, шеф-повар почему-то стушевался.       — Да нет, — проговорил он. — Это нам… по полторы штучки…        А затем случилось то, что случалось со всеми, кто впервые варил кашу без интернета и маминых наставлений. Крупа начала впитывать в себя воду.        Казалось бы, естественный и очень даже ожидаемый процесс, но ребята напрочь забыли об этом законе мироздания. И сначала даже не поняли, куда делась вода. Удивительное дело: там, где жидкость не была нужна, она чудесным образом возникала, а там где была — исчезала. Но в любом случае воду надо было подлить. Сначала одну кружку. Потом другую, третью, четвертую…       — Хватит! — сказал Йоханаан после очередной кружки. — Воды предостаточно. Там пропорция, вроде, должна быть один к двум — мы уже перешли эту границу. Куда вода девается?       — Испаряется, наверное…        Крышку переложили со сковородки на кастрюлю. При этом обнаружилось, что рыба совсем разварилась и приобрела какой-то грустный вид. Ее выключили, попробовали и поняли, что совсем забыли все посолить.        Соль нашли в блюдечке, задвинутом куда-то в угол, за бутылки и подставку под специи. Неуверенно добавив в рыбу щепотку, Йоханаан потёр пальцы друг о друга. Что-то с этой солью было не так... Шеф-повар лизнул палец и тут же сплюнул в раковину. — Это не соль! Тьфу! Это... сода? Рыба была испорчена. Решив спасти хотя бы гречку, повара обшарили всю кухню в поисках солонки — не нашли.       — Что ж, древние люди как-то ели пищу пресной... — неуверенно проговорил Йоханаан. — Так что это даже натуральнее. Все как в дикой природе.        Наконец во всей этой череде неудач случился один просвет: с крышкой крупа наконец-то вобрала в себя достаточно воды и стала мягче. У шеф-повара гора свалилась с плеч. Он стек на стул лужицей и хотел бы так ей и остаться на ближайшие тысячи лет, но новая проблема заставила его снова вскочить на ноги.        Гречка сгорела.       — Кому из нас пришло в голову включить плиту на максимум? — бушевал Йоханаан, отскребая от кастрюли потемневшие ошметки. — Кто этот идиот?!        Джан неуверенно подняла руку.       — Ну почему ты никогда не включаешь голову? Господи, за какие грехи мне это?       — А ты? Почему ты меня не остановил?       — Я занимался рыбой!       — И теперь она в мусорке!        Йоханаан опешил от такой наглости со стороны подчиненного. Он давно заметил, что Джан при всем ее спокойствии и покладистости может иногда предъявлять претензии, но сейчас, когда они оба готовили первый раз в жизни, ее слова были как нож в спину. И все же, несмотря на задетые чувства, он постарался ответить как можно спокойнее:       — Мне редко приходилось держать соль в руках, и я не отличил её на ощупь от соды. Еще вопросы?       — Но, — в глазах у Джан читалось искреннее недоумение, — но ты говорил, что ты эксперт!..        “Да я могу сказать, что я эксперт по части бабочек, это же не значит, что я умею опылять цветы!”        Так хотел ответить Йоханаан, но остатки гордости подсказали ему, что оправдания здесь неуместны. Поэтому он затолкал эти слова куда подальше и оскорблено промолчал.        Десятью минутами позже ребята сидели за столом с пустыми взглядами. Есть хотелось очень сильно, но не настолько, чтобы съесть то, что они приготовили.        Траурное молчание было внезапно прервано возгласами в прихожей:       — Навоняли на весь подъезд! Не-на-вижу гречку.        Это вернулась Фатима, сердитая и раскрасневшаяся с морозу, но, как видно, все равно в хорошем настроении.       — Ну что, зожники? Как ваш пир на весь мир? Дорого-богато? Ладно... Джан, ты же знаешь, я тебя люблю и не хочу смотреть как ты с голоду умираешь, так что на, лови!        И Фатима бросила на стол перед подругой бумажный пакет со свернутой верхушкой. Внутри оказались бургер, картошка, наггетсы, маленькая пластиковая емкость с соусом и салфетки. Джан радостно кивнула своей спасительнице и хотела было предложить разделить этот паек соседу, но тот отвернулся, втянув голову в плечи.        Фатима ухмыльнулась:       — Да ладно, я и тебе взяла, — в лицо Йоханаана тоже полетел пакет. — Я ж знала, что ты ничего не приготовишь, белоручка пернатая.        Тут впервые за три месяца знакомства с серьезным и надменным ангелом смерти Фатима получила от него теплый, счастливый взгляд, полный такой благодарности, что демонессе стало вдруг как-то неловко и она поспешила отвернуться.        А Йоханаан, уже развернув бургер, вдруг опомнился:       — Постой, а где ты деньги-то взяла?        Ответом ему была многозначительная улыбка. Фатима ушла в другую комнату, качая бедрами и насвистывая себе под нос “Мурку”.