Ты прикалываешься?

Когда Олег очнулся, то на него тут же нахлынула вся та боль, что притупилась, пока он был в полубессознательном состоянии. Наконец-то он смог пошевелиться. Грудь ещё как-то смягчил костюм, позаимствованный у кого-то из идиотов Хольта. А вот нежное ухо...Волков дотронулся до его рваных краёв, и, не удержавшись, зашипел от обжигающей боли. Он осторожно поднялся. Его взгляд ещё не мог достаточно сфокусироваться и видеть всё чётко, но он нашёл то самое белое пятно, в котором он узнавал своего "друга". - Ты прикалываешься? - злобно прорычал Олег, и резко звякнули лезвия, вылезшие из перчатки его костюма. Раньше в этот момент он бы пошутил, что похож на Россомаху, но сейчас ему было абсолютно не смешно. Они не об этом договаривались. План был простой: они мстят Грому, вытаскивают Серого, валят Грома, и уматывают. Да, месть была сложной, изнурительной, затратной, но Волков не жалел об этом. И он уже всё подготовил для последнего этапа их плана. А ведь было тяжело подобрать подходящий образ для такого как Серый. Слишком уж у него узнаваемое лицо. Да и рыжие волосы жалко, но тот, второй, обещал, что даст возможность с ними сделать что угодно. Только бы они были где-нибудь, где бы их никто не подумал искать. Говорят, Карелия - неплохое место. И тут этот петух вытворяет номер. Олег с удовольствием смотрел, как жёлтые глаза того, кто притворялся его другом, наполнялись страхом всё больше и больше, по мере того, как Волков двигался в его сторону. Наконец, с "этого" слетела его мерзкая самодовольная ухмылка, которую так долго терпел наёмник. Именно так должна смотреть жертва на хищника. А то, что этот самозванец при этом носил лицо его настоящего друга, только сильнее злило Олега. Он видел, как задрожали руки "Разумовского". Как метался его взгляд между надвигающимся Волковым и стоящим перед ним Громом. А ведь "Разум" сам виноват. Сам же и поставил себя в такое положение. Олег раздражённо задавался вопросом, нафига он это сделал? Ведь мог хотя бы сейчас не выпендриваться, когда уже почти всё закончилось. Дуло пистолета, до этого смотревшее на Игоря, резко изменило направление в сторону Волкова. Олег остановился. "Сергей" поджал губы, со страхом и ненавистью глядя на своего бывшего напарника по преступлениям. - Только попробуй, - оскалился Волков, сделав ещё один шаг в сторону "Сергея". Бах, бах, бах! Пули просвистели сильно в стороне. Даже уворачиваться особо не надо было, хотя от пары пуль в бронник скорчиться и зашипеть от боли Олегу пришлось. Он, конечно, не Нео, но скорректировать позицию своего тела относительно прицела "Сергея" мог. Но и "Разумовский", по итогу, что тогда в основном в бронник зарядил, что сейчас сильно мажет. Снова беспорядочная пальба. "Сергей" даже уже не пытался целиться. Только пятился от приближающегося Волкова, не сводя с него бешенно-испуганного взгляда и беспорядочно шаря рукой сзади себя. Нащупав стол, он торопливо начал его обходить, продолжая палить. Краем глаза Олег наблюдал за Громом, ожидая подлянки. Но подозрения его были напрасны. Гром стоял, не влезая в возникшую разборку двух преступников, иногда с отчаянием поглядывая на экран, где зловеще висели улыбающиеся портреты незнакомцев, мельком знакомых, товарищей, друзей и родных ему людей. Вскоре послышалась череда беспомощных щелчков. Пистолет больше не нёс никакой угрозы тому, на кого был нацелен. "Сергей" всё ещё на автомате продолжал нажимать на курок, будто надеясь на какое-то чудо. Олег заметил, как задрожали его губы, и плаксивая мина "этого" исказила лицо Серого. - Игорь... Игорь. Помоги, - над залом пронёсся тихий, торопливый, испуганный голос "Разумовского". Волков остановился. Это было неожиданно. Даже похлеще тех выстрелов. От такой наглости, и того, насколько нелепой для Олега выглядела вся эта ситуация, его пробрал дикий смех: "Серьёзно? Вот он сейчас серьёзно? А он точно хотел убить Грома, или как? То я вместо него пули словил, то теперь помощи просит?", - подумал он. Несмотря на громкий смех, до Волкова долетали обрывки истеричного голоса "Сергея": - Игорь, убей его. Я отключу дроны, только убей его! Сделав глубокий вдох, чтобы хоть как-то прийти в себя от такого номера, Олег посмотрел Грома. Тот тоже явно был в шоке от того "кто" его сейчас просил о помощи. - Ну, что, Игорь, ты же слышал. Помоги ему, - едко, с издёвкой, с опасной улыбкой обратился к менту Олег, - Только, вот проблемка. Ты ж огребёшь. Уже раз от меня огрёб. Или, подожди... Точно. Два раза. Бог любит троицу, так ведь говорят?  Волков снова начал медленно приближаться, оскалившись в улыбке, неторопливо переводя взгляд с трусливого предателя на потерянного врага. Гром выглядел как побитый щенок. Загнанный в угол, парализованный невозможным выбором, мешкающий.  - А ведь пока ты решаешь, они там умирают, - Олег указал на экран, где всё больше и больше загоралось красных надписей, сообщающий о смерти человека, - Так что реще! Трупом больше, трупом меньше. Хотя, если ты реально думаешь, что вот он тебе поможет, то... Хех. Ты реально тупой.  - Не слушай его! Не слушай. Я помогу. Я прямо сейчас этим займусь. Только убей, - послышался отчаянный торопливый голос "Разумовского". Гром посмотрел на "Сергея" тяжёлым взглядом. Не верил. И "этот", видимо, это понял, так как быстро заторопился к клавиатуре, и начал что-то судорожно печатать. Своей "открытой" спиной он ясно дав понять Грому, что теперь его жизнь в его руках. А в руках "Сергея" - жизнь людей. Спасёт его - спасёт остальных.  Волков раздражённо вздохнул. Ему было всё равно на тех людей, чьи жизни вдруг резко заторопился спасать "Разум". Олегу просто уже хотелось покончить с этим цирком. Ещё и Гром, судя по всему, не такой дурак, чтобы сломя голову, без оружия, бросаться на Олега. А может и дурак. Только уже похрен. Волков сорвался с места, быстро приблизившись к менту. Свист лезвий пронзил воздух рядом с увернувшимся Громом. Но тому только и оставалось, что уворачиваться и бить кулаками. Под рукой не было ничего, что бы помогло Игорю. Единственный шанс - это метить в раны, которые нанёс Олегу "этот", и вырубить. И Волков это понимал, потому не давал Грому попасть по ним.  В этот раз ему не надо было сдерживаться и оставлять Грома на расправу "Разумовскому". Потому Олег быстро, точно, с холодным профессионализмом на лице, методично наносил Грому удары, сначала только задевая мента своими лезвиями, а потом и пронзая его. Бок, плечо, нога. Живот. Нанизанный Гром судорожно схватился за руку Олега. Судя по вздувшимся венам и покрасневшему лицу мента, он испытывал адскую боль. Олег улыбнулся. Второй рукой Волков оттолкнул Грома, выдернул лезвия из его плоти, и тот рухнул на пол. Скрючившись, Игорь пытался пальцами зажать рану на животе. Только кровь всё текла и текла, расползаясь по белому глянцевому полу. Олег вступил в это озеро и в последний раз посмотрел в глаза Грома. В них не отражался страх. Скорее беспомощность пса, знающего, что всё кончено, и остаётся только одно - отползти куда-нибудь в канаву и сдохнуть. А как в таких случаях поступают? Сначала был лязг. А затем и хруст. И некогда бравый майор Гром, герой, любовник, "защитник" города, прогнивший насквозь гордец, заигравшийся в супергероя, мразь, погубившая Сергея Разумовского, и теперь, наконец-то, мертвец, лежал перед Олегом. Лезвия вернулись обратно в перчатку.  - Вот так надо было сделать, - произнёс Волков, глядя на труп того, кто принёс столько боли Серому. В его голосе не было радости, а только злость и раздражение, - Вот так. Раз, и всё. Ты меня слышишь?  Последние слова были адресованы "Разумовскому", который, судя по прекратившемуся звуку клавиатуры, наблюдал за исходом битвы. Олег поднял на него взгляд. "Сергей" действительно просто стоял. Побледневший, вцепившийся в край стола. И через мгновение ринувшийся к единственному выходу из помещения. - СТОЯТЬ! - крикнул Олег, кинувшийся следом за "Разумовским". Хоть бой с Игорем его слегка так измотал, и раны ныли, но его скорости хватило, чтобы схватить "Разумовского" за шкирку, даже слегка его придушив, судя по донёсшемуся хрипу, и тому, как отчаянно "Сергей" пытался отцепить пальцы Олега. Волков оттащил предателя от входа и впечатал в стену, полностью обездвижив. - Значит так, - Олег, стараясь не слышать испуганные всхлипы, выходящие изо рта его друга, говорил чётко и жёстко, - Ты сейчас прекращаешь вот это всё, и мы сваливаем, понял? Без выкрутасов. И мне плевать, какие у тебя были планы. Мы с Серым уходим. Ты понял? Отвечай! Олег мотнул "Разумовского", стараясь, чтобы тому было не больно, но ощутимо неприятно. Всхлипы на мгновение прекратились. Повисла нездоровая тишина. - "Мы с Серым". Ну, у тебя и шуточки, Олег.- наконец, послышался голос "Сергея". От испуганного голоса не осталось и следа, - Сам его бросил, а тут прискакал. И теперь "мы с Серым". И ты думаешь, что после всего, что ты сделал, он бросится в твои объятия? Смешной же ты.  Олег почувствовал, как яд его слов разливается повсюду. Отравляя воздух, стараясь проникнуть в его сознание. Волков слегка прикрыл глаза, отгоняя ненужные сейчас эмоции. - Ты что-то затих. Не нравится, что я говорю? А ты ж меня теперь не заткнёшь. Ударишь меня - больно будет не только мне, но и ему. АЙ! - Ничего. Ради дела Серый потерпит. - О! Он долго терпел. И не только ту боль, что нанёс ему Гром и "добрые" врачи. Это так. Ерунда. Иначе бы я не вернулся. А я-то как терпел. Ты не представляешь. Притворяться тобой... Выслушивать и понимать, что он разговаривает не со мной... Но я ДОЛЖЕН был быть с ним. Я ж не ты. - Так. Или ты заткнёшься, или... - А ведь какой план был! Они бы снова полюбили нас... Полюбили бы меня. Да. Они бы... А ты... А ты... Ненавижу. Удар, и "Разумовский" потерял сознание. Олег быстро подхватил его, чтобы Серый лишний раз не ушибся. Осторожно положив друга на пол, переместив свои ладони под его колени и спину, Волков мягко поднял Сергея и понёс к выходу. Иногда он поглядывал на спокойное, но безобразно разбитое лицо Разума, подавляя вскипающую в нём злость. В ней больше не было смысла. Тот, кто за это ответственен, уже мёртв. Серый отомщён, как он и хотел... Нет. Этого хотел "этот". А что, чёрт возьми, хотел Серый? Они так и не смогли нормально поговорить после возвращения Олега. Точнее, они вообще не смогли поговорить. "- Он не должен знать, - сказал тогда "этот", - Ты же помнишь, какой он нежный. Он будет против этого." "- Тогда смысл..." "- В глубине души он хочет. Я знаю. Я был с ним всегда, в отличии от... Не важно. Он хочет этого. Просто не сознается. Ты бы видел, как он тогда ударил Грома. До крови. Да, да, ты не ослышался, - широко улыбнулся "он", - Наш светлый ангелочек кого-то сильно ударил по башке в приступе злости и ненависти. И это он хотел правосудия над всеми теми людьми. А я всего лишь исполнитель. Ведь у нашего птенчика не хватит смелости совершить такие ужасные поступки, недостойные его белых одежд... Но это не значит, что его мысли и желания не запятнаны этим. Поверь мне, он будет рад, если Гром умрёт." "- Я бы хотел поговорить с Серым." "- Не надо. Он всё расскажет. И даже если санитары не поверят, то "добрый доктор Рубинштейн"... Мы не можем рисковать." "- И всё равно, я..." "- Не будь таким эгоистом, - огрызнулся "он", - "Я, я". Подумай о Серёже. Подумай о том, кто заточил его сюда, кто сделал всё это с ним, из-за кого он в таком состоянии: напичканный разными сомнительными таблетками, обколотый не пойми чем, и с ещё больше съехавшей кукушкой... Разве тебе не хочется, чтобы Гром страдал? Чтобы познал всю ту боль, что причинил ему? Чтобы этот мент ощутил, какого это падать с вершины, провалиться на самое дно, из героя, который делал только добро людям, которого так... несправедливо осудили, превратиться в самого ненавистного человека города?! Хотя это наш Серёжа должен быть на месте Грома. А вместо этого, он потерял всё. Из-за какого-то вшивого неотёсанного мента, которого теперь превозносят. Ты же этого хочешь? Ты же хочешь отомстить?" "Его" слова тогда отзывались в Олеге яростным огнём, звучали не хуже воодушевляющей речи командира перед сражением. Олег точно хотел, чтобы Гром страдал. И у него был союзник в этом желании. Тот, кто выглядел как Серый, говорил голосом Серого... И Олегу хотелось, чтобы это был Серый. Чтобы он хоть раз разделил то, что так нравилось Волкову, а не начинал свою песнь о пацифизме и всепрощении. "Надо было просто его забрать, а не играть в Джокеров, - запоздало с досадой подумал Олег, - А там бы разобрались". Волков спустился на самый нижний этаж. Дверь была открыта, что очень было удобно в нынешней ситуации, когда руки были заняты. Он осторожно оттолкнул её ногой, стараясь не потерять равновесие и не уронить друга. Выйдя на свежий воздух, Олег увидел ту самую лодку, которую так "любезно" оставил Гром, когда добирался сюда вместе с Разумовским. Олег осторожно положил Сергея на её дно, стараясь уложить его как можно удобнее, и сверху накрыл чьим-то оставленным плащом. На мгновение Олег остановился, глядя на будто спящего друга, и более надёжно укрыл его, чтобы Разум не замёрз под холодным влажным ветром. Наконец, Волков завёл мотор лодки, и они помчали в сторону Финского залива. Даже если их увидят сейчас, это не так страшно. Они доплывут до безопасного места, а там скроются. Главное, чтобы Серый пришёл в себя к тому времени. Будто в ответ на мысли Олега, Разумовский пошевелился. Волков напрягся. Он не знал, кто в этот раз очнулся, и нужно ли будет применять силу. Но он не ожидал, насколько сильно само напряжётся его тело в этот раз.  Впервые за долгое время на него смотрели не жёлтые, а голубые глаза. И Волков понял, что совсем забыл, какого на самом деле цвета глаза Сергея Разумовского. - Олег? - послышался слабый голос Серого, - Это... - Лежи, - голос Волкова непрошено дрогнул, - Не вставай. - Это... Это же ты, да? Это ты?  Несмотря на слова Олега, Серый старался как мог приподняться, чтобы получше разглядеть того, кого он считал давно мёртвым, но руки не держали, и он снова бессильно обмяк на дне лодки. - Я же сказал, лежать! - рявкнул Олег. - Прости... Олег был готов сам себе вмазать за то, что так резко ответил Серому. Ведь сейчас это был нет "тот". И первое, что он услышал от старого друга, это ор? Так не должно было быть. - Нет, это ты прости. Я переживал, - виновато сказал Олег. - Ничего. Я... Я понимаю. А где... А где Игорь? Мы смогли? У нас получилось? - с надеждой спросил Разумовский.  Волков дёрнулся, услышав ненавистное имя. Он знал, что этот разговор когда-нибудь настанет, но надеялся, что будет больше времени на подготовку. Не сейчас.  - Да. Мы смогли. Ты всех спас, - монотонно отчеканил Волков. Он ругал себя за то, что прозвучал как робот. И ругал "этого", ведь раньше эти слова были правдой. Они специально договорились, что никто из гражданских не погибнет, а они только "припугнут" Грома. Если только, конечно, этот мент не нарушит правило. И Олег хотел максимально скрывать от Сергея, что он действительно всё это делал. Потому даже тогда, когда Гром вошёл в телестудию, и Серый должен был вскоре тоже появиться, он натянул до глаз ту маску. Чтобы Разум точно не знал, с кем сражается Гром. И лишний раз не разочаровался в Олеге. А теперь эта фраза, которую Волков так долго репетировал, которая должна была звучать искренне, радостно, теперь насквозь фальшива. Ведь Олег не смог не заметить, что тот экран полностью покрылся красными надписями. Никто не выжил.  - А Игорь? - не унимался Серый. - Сдался тебе этот Игорь, - не сдержавшись, снова раздражённо ответил Волков. Он не знал, что сказать. Сейчас не время для разборок. Главное - добраться до безопасного места. А дальше они уже решат - совсем рассориться или нет.  Какое-то время они плыли молча, только брызги и рёв мотора заглушал эту тишину между двумя старыми друзьями. - Я... Я рад, что ты жив... Олег. Правда рад. Услышав сбивчивые слова Серого, Олег почувствовал, как по зажатым мышцам проносится тёплая волна спокойствия и расслабления. Если Серый это сказал, значит, ещё не всё потеряно. Возможно, у них есть хоть какой-то шанс, что они снова станут хотя бы друзьями. Им ещё придётся пережить тяжелый разговор. Может, и не один. А ещё и появления "этого". Но надежда была. И Олегу этого было достаточно.  Олег поднял глаза на горизонт и позволил себе улыбнуться. На этот раз тёплой человеческой улыбкой. - Я тоже рад, что мы оба живы, Серый. Я тоже рад.