Глава 5. Окончательно и бесповоротно

Уважать чью-то личную границу — не означает оставить этого человека в покое. И Драко знал об этом как никто другой. Он не появлялся в её ресторане, не пытался случайно столкнуться с ней на улице, хотя очень хотелось. Вместо этого он постоянно смотрел на её номер в своём смартфоне и писал смс-ки, которые никогда ей не отправлял. Иногда он просил своего водителя останавливаться рядом с рестораном, где она работает и ждал часами на заднем сидении, пока она выйдет из черного входа и сядет в белую машину, которая называется «перевозкой». Видеть эту юную девушку украдкой хватало, чтобы его внутренние демоны насытились на время. Но её было мало. Драко мог бы с лёгкостью найти её соцсети, чтобы потом часами смотреть на её фото, но он этого не делал. Потому что не доверял себе. То, что он наблюдает за ней около её ресторана и дома — уже было ненормальным. Он ощущал себя каким-то извращённым сталкером, которых сам ненавидел и презирал. Малфой был из тех редких мужчин, которым хватало одного «нет», чтобы больше не появляться в жизни человека. Но с Гермионой это так не работало, и он возненавидел себя из-за жгучих чувств внутри. Словно с её появлением в Драко открылся черный ящик, за которым он прятался годами. Это невероятно злило, но за то он ощущал себя живым. Астория вела себя вполне сносно, не тревожила его и не истерила. Он не знал, что на неё нашло, но ему было все равно. Драко давно перестал анализировать поступки своей жены. Возможно, она нашла хорошего любовника, потому что вела себя необычно спокойно, даже тогда, когда Драко не возвращался домой на выходных. Малфой уверял себя, что всё в порядке и что скоро все будет как прежде. Он не отрицал, что Гермиона заинтересовала его и она ему нравится. Как человек. Но, стоило ему привести в свой дорогой номер свою любовницу Алису, он понял, что это не просто симпатия, а просто грёбанная одержимость. Потому что впервые за 40 лет у него просто не встал. И не помогли все прелести Алисы, которая пыталась возбудить его так и сяк. В конце она вздохнула, поцеловала его в щеку и с пониманием покинула его апартаменты. С другими двумя девушками было также и Драко перестал подходить к любым женщинам. Его всё в них не устраивало: то они пахнут не так, то выглядят не так. У кого-то глаза маленькие, у кого-то нос с горбинкой, с кем-то вообще не о чем разговаривать. Сначала он не верил, что у него просто-напросто не встаёт. Он оправдывался, говоря себе, что это из-за огромного количества работы и стресса. В конце концов, когда очередная неудовлетворенная женщина прошептала ему, что «это нормально для его возраста, он может купить таблетки», Драко взорвался от злости и вышвырнул её из номера. Но после сумбурных мыслей он всё-таки отправился к своему урологу. Не стесняясь, он рассказал доктору Бернарду о своей проблеме и сдал нужные анализы, которые доказали, что с ним всё в порядке. — Мистер Малфой, — сказал доктор, собирая бумаги по столу, — это может быть психологическим аспектом. Такое часто бывает, когда мужчина не хочет никого, кроме одной женщины. Организм — это разумное существо, поэтому отторгает всех, кроме той, кого так сильно жаждет ваши сердце и душа. Драко подсознательно знал о чем идёт речь. Ведь в каждой женщине он находил разные недостатки. Но самый главный недостаток был лишь в одном: у них не грёбанные карие глаза, в которых хочется утопиться навсегда. «Блять, она сделала из меня импотента», — подумал он и засмеялся нервным смехом, выходя из клиники. Но самое странное в этом было то, что она его не возбуждала. Даже малейшие мысли про неё в таком ключе казались ему отвратительны. Словно она невинная, непорочная и любые сексуальные мысли о ней оскверняли её. Так протекли его сентябрь и октябрь, с тоской и мыслями о ней. Но вот, всё вернулось на свои круги. Нет, он не переставал изредка следить за ней, не переставал тосковать по её присутствию. Он часто вспоминал тот единственный вечер, где остался с ней наедине в её день рождения и закрывал глаза, чтоб детально представлять себе её милый нос, большие карие глаза и пухлые розовые губы. Но вместе с этим, он вспоминал её слова, что ложились на его плечи, как тяжёлые камни. «Вашей жене не о чем беспокоиться, я не заинтересована в женатых взрослых мужчинах». Теперь он сидел перед ней, когда они зашли согреться и поговорить, рядом с её домом. Она долго и пристально смотрела на него, когда они стояли на улице. Он написал ей, и она вышла. Вышла к нему и согласилась пойти в кофейню, чтобы обсудить сегодняшний день. Даже несмотря на ночь. Драко мог поклясться, что никогда в жизни не испытывал то, что испытал сегодня, когда Гермиона — такая маленькая — дрожала перед каким-то мужчиной, который говорил какую-то чушь. Когда она подошла попросить зажигалку, увидев её, он не мог поверить своим глазам. Сначала ему показалось, что это его усталый мозг выдаёт иллюзию, что она тут. Стоит перед ним в черном платье и в пиджаке, с потухшим взглядом. Но, как только она развернулась и встретилась глазами с этим человеком, от которого во все стороны струилась невероятно тяжёлая аура — он понял, что это реально Гермиона. И она дрожит, боится и плачет из-за какого-то мудака. Прикоснуться к её руке, оградить её от всего плохого — казалось таким естественным, когда он это сделал. И то, каким взглядом она посмотрела на него после, как разместила свою маленькую ладошку в его — стало тем, что окончательно сломало его. Вся его тоска по ней вылилась наружу, и он больше не мог просто смотреть на неё со стороны, не мог удалять неотправленных сообщений. Драко Малфой окончательно и бесповоротно сломался. Примчался к ней, наплевав на всё. «Я лишь узнаю, как она. И всё!», — думал он, когда писал ей сообщение, стоя перед её домом. — Зачем вы спрашивали мой номер в тот раз, если всё равно нашли его сами? — нарушила тишину Гермиона, после того, как официант поставил на стол две чашки имбирного чая. Драко сделал глоток, прежде чем ответить. А что он должен был ответить? Что так по ней тосковал и хотел хотя бы иметь что-то от неё, поэтому нанял мальчишку, чтобы он пробил её номер из базы ресторана, где она работает? Должен ли он быть честен перед ней и рассказать, что стал извращённым сталкером из-за неё? Что он не только пробил её номер, но и по вечерам смотрел, как она выходит с работы и садится в машину? Что иногда мучил своего водителя и заставлял сидеть с ним в машине, надеясь хоть мельком увидеть её перед домом? Нет. Гермиона не захотела бы тогда иметь с ним ничего общего. Хотя она и так не хочет. Она уже сказала ему об этом. — Нашёл среди сегодняшних гостей, — ложь легко вырвалась из него. Гермиона прищурилась, глядя на него, и он почувствовал, как её взгляд прожигает его насквозь. Она не была глупой. Она знала, что за этой простотой кроется что-то большее. Но ей было легче не спрашивать дальше. Возможно, она не хотела услышать правду. Или, возможно, она знала её и без слов. — Так вы пришли, потому что испугались за меня? — её голос был спокойным, но в нем звучала сталь. Драко замялся, опустив взгляд в чашку чая. Он просто хотел ещё раз увидеть её глаза, услышать её голос. Но как ответить, чтобы не разрушить последние остатки их зыбкой связи? — Вам было плохо и я захотел узнать, как вы, — ответил он предельно честно. — Всё хорошо. У меня была паническая атака, но теперь я в безопасности, — сказала Гермиона, сделав глоток чая. О какой безопасности она сказала, Драко знал. Он видел своими глазами, как она отдёрнула руку и кинулась в объятие какого-то очкарика, как будто он был центром её вселенной. До этого момента Малфой даже не задумывался, что у неё есть парень. Но теперь, после того, как увидел, как они обнимались на крыше, появилось мерзкое чувство внутри, которое нашёптывало ему, что она принадлежит другому. Это чувство засело в его груди, как иголки, и каждое движение причиняло ему невероятную боль. Несмотря на это, он пришёл к ней. И, кажется, будет дальше приходить и волноваться. Ещё больнее было осознавать, что он не имеет права её ревновать. Он женат. Но не на ней. — Ваш парень, надеюсь, сделал всё, чтобы вы были в порядке, — произнёс он, не глядя на неё. — Рад, что с вами всё хорошо. Гермиона на мгновение замерла, и его слова повисли в воздухе между ними. Она ответила не сразу, но, наконец, положила чашку на стол и взглянула на него прямо. — Гарри всегда заботится обо мне, но он не мой парень, — сказала она чуть мягче, чем раньше, но всё так же сдержанно. Драко почувствовал, как внутри всё перевернулось. Это развитие, хотя и не значило для него того, что он хотел бы услышать, всё же укололо его любопытство. Почему тогда она так сильно отреагировала на него и бросилась в его объятия? И почему это так задело Драко? Или это был всего лишь страх потерять её, даже не имея? — Это неважно, — он постарался сохранить равнодушие в голосе. — Главное, что вы в безопасности. Это единственная вещь, которая сейчас имеет значение. Он снова взял чашку, стараясь скрыть дрожь в руках, и сделал ещё один глоток. Вкус чая показался ему таким тёплым и успокаивающим, что он закрыл глаза и просто получал удовольствие. — Он знает про меня всё, и знает как меня успокоить. Мы выросли вместе и сейчас так же живём вместе, — сказала она спокойно. Живут вместе? Это сейчас в норме у молодёжи жить вместе как друзья? Черт. — Выросли вместе? Вы были соседями или одноклассниками? — спросил Драко, чтобы узнать про этого «Гарри». Внутри он злился, но внешне оставался спокойным. Хотя и злиться не на что. Она же сказала, что он не её парень. Но они живут вместе. Неужели, муж? Нет уж. Мозг Малфоя совсем перестал работать. — Ну мы были одноклассниками, пока меня не перевели в старших классах на класс выше, — ответила она и заказала ещё чашечку чая. Драко нравилось, что сейчас она выглядела лучше, чем днём. И он наблюдал за ней, ожидая, пока она продолжит свой рассказ. Её волосы были собраны в небрежный пучок, и пару кудрявых прядей падали на лицо. Ему так хотелось заправить их, коснуться и ощутить, какие у неё волосы на ощупь, но он сдержался. Может, кто-то даст ему медаль за терпение? Когда официант принёс чай, Гермиона сделала быстрый глоток, и Драко задумался, не обожглась ли она. Но ничего такого не было. — Я и Гарри… ещё моя подруга Лаванда… мы выросли в Брайтоне, в приюте святого Альбуса. Потом наш приют расширили и перенесли в Эдинбург, мы там пожили пару лет. Гарри и Лаванда поступили в университет в Лондоне и жили вместе, попозже я присоединилась к ним, и мы стали жить в квартире Гарри, — сказала она и сделала глоток чая. Её голос был спокойным, лицо не выражало никаких эмоции, но Драко все равно успел заметить грусть, промелькнувшую в глазах. — Вот как. Это хорошо… то есть, то что вы всё ещё дружите и поддерживаете друг друга — это хорошо, — отреагировал он, чувствуя, как что-то холодное и острое кольнуло его сердце. Он никак не ожидал такого ответа и теперь пытался осознать, как мало знает о Гермионе. Теперь казалось, что они — полная противоположность друг другу. Драко Малфой — сорокалетний аристократ, обладатель титула лорда Уилтшира, выросший в достатке и благополучии. Гермиона Грейнджер — двадцатилетняя девушка, официантка с неоконченным образованием, выросшая в приюте, без семьи, возможно, одинока. Ведь, не ощущая глубоко внутри одиночества, вряд ли музыка Астора Пьяццоллы смогла бы её тронуть. Теперь, зная немного из её жизни, Драко казалось, что все его трудности — ничто, по сравнению с жизнью Гермионы, и от этого, его уважение к ней только возросло. Они пили чай и никто из них не пытался заполнить тишину пустой болтовнёй. Он не для этого примчался к ней и переступил через её личные границы, чтобы говорить о природе или о Лондоне. Ему нужно было знать, кем был тот человек, который своим присутствием заставил её нервничать. Конечно, ему не хотелось причинять ей боль, напоминая о сегодняшней ситуации, но Драко хотел знать про неё всё. Даже если ему не на что надеяться, он хотел её защитить от всего. Теперь, зная, что она совсем одна, не считая друзей, он чувствовал себя ответственным за её дальнейший покой. — Кто это был? — так просто задал он вопрос. Гермиона подняла на него взгляд, в глазах не было ни капли страха, что он видел на крыше. Девушка улыбнулась и покачала головой. — Мы можем отложить этот разговор на другой день? Боюсь, я слишком измотана для всего этого, — сказала она спокойным голосом. Драко понимал её, а этот «другой день» дал ему надежду, что они встретятся вновь. Они вышли из кофейни, снег всё ещё шёл, и Драко проводил её до дома. Когда она завернулась в зелёный шарф, он показался ему знакомым. Увидев эмблему, он понял, что это оксфордский шарф. — Так, вы учились в Оксфорде, Гермиона? — спросил он, когда они подошли к её подъезду. Она кивнула, и Драко заворожённо взглянул на неё. Её аккуратный нос покраснел от холода, а к длинным ресницам так и липли снежинки, крутившиеся в воздухе. — Значит, у нас с вами не только общие увлечения, но и одна альма-матер, — произнёс он, искренне улыбаясь. Гермиона удивлённо округлила глаза, не понимая, о чем он. — Но я читала, что вы учились в Кембридже, разве нет? В Википедии так было написано, — в этот раз Драко рассмеялся, видя, какой милой она выглядела. — Так вы меня гуглили? — усмехнулся он, и Гермиона покраснела, спрятав лицо в шарфе. — Да, я окончил магистратуру в Кембридже, а бакалавриат — в Оксфорде. Вероятно, в Википедии об этом не упоминается. — Это… наверное, вы очень умный, раз учились в лучших университетах мира, — заметила она. Драко пожал плечами и усмехнулся, понимая, что Гермиона тоже не промах. Ведь он сам получил прекрасное образование в Итоне, а его мать Нарцисса нанимала десять репетиторов, чтобы подготовить его к поступлению в Оксфорд. Но Гермиона, выросшая и учившаяся в приюте с религиозным уклоном, сама смогла поступить в один из самых престижных (и труднодоступных!) университетов мира. Перестанет ли он когда-нибудь восхищаться ею? — Я пойду, — сказала она, задержав взгляд на нем, и протянула ему руку. — Спасибо за всё. Драко протянул ей руку, наслаждаясь теплом её маленькой ладони. Он не хотел отпускать её так скоро, но на сегодня разговоров было достаточно. — Гермиона, — вдруг тихо произнёс он, когда она уже собиралась повернуться и уйти. Она остановилась, вновь посмотрев на него. Их глаза встретились на пять секунд, пока Драко не отвёл взгляд, понимая, что не выдержит и накинется на неё, если она не перестанет быть такой милой. — Да? — он ненадолго замялся, не зная, что сказать. Гермиона терпеливо ждала его слов. — Если вам когда-нибудь понадобится помощь или просто что-нибудь, знайте, что я всегда рядом, — сказал он, чувствуя, как эта простая фраза прозвучала с необычайной искренностью. Гермиона смягчилась в улыбке, её глаза стали теплее, чем раньше. — Спасибо, Драко, — прошептала она, её голос звучал мягко. — Это много для меня значит. Его имя в ее устах звучало так естественно хорошо, что Драко на минуту задумался, что нужно всем людям запретить называть его по имени, ведь он отныне принадлежит только ей. Они простились, и Драко наблюдал, как она закрывает за собой массивную дверь. Холодный ветер обжигал лицо, но внутри него все ещё горело тепло от её присутствия. Вернувшись домой, он чувствовал себя одновременно облегчённым и опустошённым. Теперь, когда он знал её немного лучше, его желание защитить её стало все более отчётливым. Через полчаса он получил сообщение и широко улыбнулся, заходя в свою комнату.

Гермиона:

✉️ «Вы доехали?»

Драко: ✉️ «Да, я уже дома. Спасибо, что написали, Гермиона.»

Гермиона:

✉️ «Можете перейти на «ты», я не против.»

Драко: ✉️ «Тогда и я тоже, Гермиона.» ✉️ «Спокойной ночи.»

Гермиона:

✉️ «Хороших снов.»

Ох, Драко знал, что сон будет точно хорошим. Приняв холодный душ, всё ещё ощущая радость в душе от того, что она написала и беспокоилась, мужчина уснул с улыбкой на устах. Где-то там, на площади Гриммо, кудрявая девушка перечитывала и перечитывала его сообщения, ликуя внутренне.

***

Гермиона долго смотрела на могильную плиту. Как только она переехала в Лондон, каждое 10 декабря она посещала могилу своей матери. «Мэри Роуз Грейнджер Любимая жена и мать.» Она помнила, как в детстве мать читала ей сказки перед сном, нежно касаясь её волос. Эти воспоминания казались такими далёкими, как будто принадлежали другой жизни. Каждый год, стоя у этой плиты, Гермиона чувствовала, как её сердце наполняется одновременно и болью, и теплом. Боль — от утраты, тепло — от памяти. Декабрьский ветер приносил с собой ледяной холод, пронизывая до костей, но Гермиона не двигалась, не пыталась укрыться. Она знала, что это её единственный способ соединиться с прошлым, почувствовать присутствие матери, хоть и через этот холодный камень. — Мама, как я скучаю по тебе, — прошептала она, хотя знала, что её слова растворятся в зимнем воздухе, не дойдя до ушедшей. Гермионе было пять лет, когда её мама покинула её. Она почти не помнила, как и почему это случилось. Единственное, что оставалось в её памяти, — это слова отца, который сказал, что мама съела что-то не то и умерла. Только позже, когда Гермиона приехала в Лондон, она поняла, что «что-то не то» — это антидепрессанты. У Мэри случилась передозировка, не приходя в сознание, она скончалась в возрасте 32 лет, оставив своего мужа и дочь. Мэри и Джон Грейнджеры были известными дантистами, и у них была своя стоматологическая клиника. Их дела шли хорошо, и Гермиона росла счастливым ребёнком. Она помнила, как мама учила её не говорить своё настоящее имя незнакомым людям, а отец предложил использовать её второе имя — Джин. Она также помнила, как была маминой принцессой, окружённой вниманием и заботой. Отец не хотел делить её с кем-то, и они забавно спорили, когда Гермиона не могла решить, с кем ей пойти в детский сад. Однажды вечером отец Гермионы, Джон Грейнджер, ушёл с работы пораньше, взяв такси, и попросил жену приехать домой после её смены на их машине. В тот вечер, Мэри работала с очень сложным пациентом и вышла из клиники подавленной, в глубоком стрессе. Всё, чего она хотела, — это обнять свою дочь, поцеловать её милые щёки и упасть в объятия мужа. Но судьба распорядилась иначе. Выхватив ключи и отъехав от клиники, Мэри не заметила велосипедиста, пересекающего дорогу. Она сбила его. Молодой человек, который ехал домой, получил тяжёлые травмы и был срочно доставлен в больницу. Мэри арестовали на месте. Она была напугана до смерти — за себя, за жизнь юноши, за свою семью. Джон Грейнджер, узнав о случившемся, заплатил почти все их сбережения за залог, чтобы вернуть жену домой. Юноша пролежал в коме месяц, и его семья, отказавшись от судебного иска, потребовала от Мэри пятьсот тысяч евро. Грейнджеры, оказавшись на грани отчаяния, продали клинику, машину, дом. На оставшиеся деньги они арендовали маленькую квартиру в своём районе. Проблема с пострадавшим велосипедистом была решена, но семья оказалась на грани банкротства. Жизнь изменилась кардинально. Родители Гермионы стали ссориться, и в доме воцарилась токсичная атмосфера. Гермиона, маленькая и беззащитная, часто плакала, не понимая, почему её мир так резко изменился. Джон пытался удержать семью на плаву, устроившись работать в частную клинику, но Мэри лишили лицензии, и она осталась дома, занимаясь воспитанием дочери. Месяцы тянулись, и Мэри всё глубже погружалась в депрессию. Джон, видя, как состояние жены ухудшается, уговорил её обратиться к психологу. Психолог, уловив тревожные нотки, направил её к психиатру, так как сам не мог лечить её без точного диагноза. Так Мэри впервые прописали антидепрессанты, которые со временем становились всё сильнее. Потеря работы, травма, разрушенная жизнь — всё это привело её к тому, что она начала злоупотреблять лекарствами. В конце концов, это её погубило… Беда пришла неожиданно. В тот день всё казалось обычным. Мэри отвела Гермиону в детский сад, поцеловала её на прощание и сказала, что после садика они будут печь печенье. Гермиона не могла дождаться вечера, предвкушая запах ванили и тепло кухни, где они с мамой всегда готовили вместе. Но когда она вернулась домой, всё было не так. Папа сидел на кухне, его лицо было бледным, а глаза красными. Он держал в руках мамин любимый свитер. Девочка поискала мать по дому, но не нашла её нигде. Тогда она подошла к папе и спросила у него, где мама. — Гермиона, — голос отца дрожал, и её маленькое сердце чувствовало, что случилось что-то ужасное, — мама больше не придёт. Эти слова эхом отозвались в её маленьком сердце, и в этот момент мир маленькой девочки разрушился. Гермиона всё ещё помнила, как отец был убит горем, но всё же пытался держаться ради неё. Однако через три месяца после смерти Мэри, он отвёз Гермиону на вокзал Кинг-Кросс. Они должны были вместе поехать к бабушке. Он попросил её посидеть на скамейке, пока он купит что-нибудь на дорогу. Папа сказал ей, что скоро вернётся, но так и не вернулся с магазина. Хотя Гермиона видела, как он покупал в магазине ей шоколадки, поэтому не стала ходить за ним. Но этим сладостям не было суждено оказаться у маленькой девочки в руках, ведь Джон Грейнджер исчез без следа, бросив маленькую дочь на вокзале одну. Отец девочки пропал без вести, и несмотря на длительные поиски, его так и не нашли. Девочка просидела на скамейке три часа, и только благодаря одному взрослому, который проявил к ней доброту и укутал её своим зелёным шарфом, Гермиона не замёрзла. Она оказалась в приюте для сирот в возрасте пяти лет и прожила там до окончания школы. Искать отца она не желала, слишком много боли оставил он в её сердце. В её жизни была только одна истина: все её бросают. Мама, которая ушла из жизни из-за неосторожности. Отец, который оставил маленькую девочку в холодную весну среди чужих людей. Дин, её первая любовь, который в самые тяжкие дни для неё, решил стать монахом и ушёл от неё. — Меня все бросают, — смахнула слезы она, покидая могилу матери, — все.

***

Прогуливаясь тем же вечером по южной части Лондона, Гермиона почувствовала лёгкий озноб. Она шла вдоль узких улочек, окружённых старыми домами, и решила зайти в ближайший магазин, чтобы согреться и, возможно, найти что-то интересное. Магазин оказался антикварным. Дверь приятно зазвенела колокольчиком, когда Гермиона вошла внутрь. Магазин был уютным и полон разнообразных предметов прошлого. В углу, у кассы, стоял пожилой мужчина с добрым, открытым лицом. Он через лупу внимательно изучал пару старинных серёжек. Увидев Гермиону, мужчина поднял голову и приветливо ей улыбнулся. — Добрый вечер, юная леди, — сказал он, опуская лупу. — Не хотите ли посмотреть что-нибудь особенное? У меня здесь много интересного. Гермиона начала неспешно осматривать магазин. На полках стояли старинные часы, в витринах лежали украшения, а на стенах висели картины и зеркала с потемневшими от времени рамами. Хозяин магазина, заметив её интерес, решил рассказать несколько историй о товарах. — Вот эта книга, например, — сказал он, показывая на старый том в кожаном переплёте, — принадлежала коллекционеру из Беркшира. Он уверял, что это — книга о дарах смерти. И дары правда существует. Хотя, это одна из старинных сказок. Гермиона подошла ближе и, слегка склонив голову, посмотрела на книгу. В ней не было ничего необычного, но слова старика заставили её задуматься. Она провела пальцем по переплету, но никаких ощущений не последовало. Оставив книгу на месте, она продолжила прогулку по магазину, разглядывая другие вещи. Старик каждый раз рассказывал о разных предметах, и Гермиона слушала с интересом. И вдруг, её взгляд упал на стеклянный стеллаж в углу комнаты. В нём, среди множества других предметов, лежала книга с надписью на корешке. Гермиона замерла. Её сердце забилось быстрее, и она почувствовала, как по спине пробежал холодок. На обложке было написано: «Либертанго и магия». Это была одна из первых музыкальных нотных тетрадей самого Астора Пьяццоллы. Гермиона протянула руку, чтобы лучше рассмотреть книжку. Она знала, что эта книга — настоящий артефакт, воплощающий в себе не только его творение, но и тайну его музыки. Нотная тетрадь казалась необычайно важной, словно была связана с чем-то глубоким и личным. — Ах, эта книжка! — воскликнул старик, подойдя ближе. — Она уникальна, ведь сам великий композитор писал сюда свои ноты. Его сын продал книгу на аукционе, и его первый владелец уверял, что музыка Пьяццоллы полностью излечила его истерзанную одиночеством душу. После он решил передать её дальше, именно так она попала ко мне в руки. Гермиона, почувствовав волнение, осознала, что эта находка была не случайной. Возможно, эта книга могла помочь ей раскрыть что-то новое в себе, что-то, о чём она даже не догадывалась. — Я возьму её, — сказала она решительно, не сводя глаз с книги, — сколько она стоит? Старик улыбнулся, словно понимал, как важна была для юной девушки любая вещь, связанная с музыкой Пьяццоллы. — Книга подлинная, соответственно и цена должна быть достойной. Могу отдать вам за 15 тысяч фунтов, дорогая, — сказал старик. Гермиона замерла, понимая, что такая вещь не может стоить дёшево. Но у неё не было свободных денег. Она зарабатывала около 3 тысяч фунтов в месяц, половину тратила на жизнь, а остальное откладывала на учёбу. Мечта снова поступить в университет и получить диплом политолога и правозащитника никогда не покидала её, поэтому, несмотря на все усилия по накоплению средств, она не могла позволить себе такую дорогую покупку. Чем дольше она держала книгу Астора в руках, тем сильнее появилось желание ею обладать. Что-то внутри тянулось к этой книге, те же чувства, которые она испытывала, видя бандонеон Пьяццоллы. Несмотря на то, что она не могла себе это позволить, Гермиона знала: нельзя дать кому-то другому забрать эту книгу. В её окружении был лишь один человек, способный оценить настоящую ценность этой вещи. И она знала, что этот человек отдаст всё, чтобы получить её. Решившись, Гермиона улыбнулась старику и вежливо попросила немного времени, чтобы созвониться с «другом». Хозяин магазина вернулся к своей лупе, пока Гермиона отошла в угол и набрала номер, с которым часто переписывалась на разные темы, всегда сохраняя между ними дистанцию. Они много говорили о музыке, философии жизни и капитализме. Драко Малфой оказался интересным и терпеливым собеседником. Он несколько раз в шутку писал, что не помнит, когда в последний раз отправлял такие длинные сообщения кому-то, потому что её вопросы о капитализме сыпались на него как снег на голову. Она понимала намёк: он был не против встретиться, чтобы поговорить обо всём лично. Но Гермиона знала, что если они увидятся, она не сможет удержать себя в руках и покажет, как он ей нравится. Теперь, стоя в углу антикварного магазина и пристально смотря на витрину с книгой Пьяццоллы, она замешкалась, прежде чем решиться нажать на кнопку вызова. Это был первый раз, когда они услышат голоса друг друга по телефону. Прозвучало три гудка, прежде чем Драко поднял трубку. Его бархатный голос сразу вызвал у неё сильное сердцебиение. — Гермиона… — произнёс он. От того, с какой теплотой он произнёс её имя, сердце застучало быстрее, и ей показалось, что она задержала дыхание на несколько секунд. Наконец, она прочистила горло и ответила: — Мистер Малфой… — несмотря на то, что она сама предложила ему перейти на «ты», назвать его «Драко» она всё ещё не была готова, хотя в мыслях он всегда был «Драко». — Привет, Гермиона, как дела? — спросил он вежливо, искренне интересуясь её самочувствием. Она ответила столь же вежливо и, получив от него ответ о его делах, перешла к делу. Услышав про книгу самого Астора, Драко с трудом сдержался, чтобы не сорваться к ней сразу же. Видимо, он был занят и попросил подождать его час, пока он доберётся через пробки Лондона. В конце разговора он твёрдо добавил: — Не дай этому старику продать книгу кому-то другому, Гермиона. Я серьёзен. Гермиона хихикнула и с улыбкой ответила: — Постараюсь, сэр, — она была готова поклясться, что он усмехнулся. Договорившись, что она останется в магазине и будет его ждать, они закончили разговор. Девушка подошла к хозяину магазина и сообщила ему, что покупатель уже в пути. Мистер Уизли, который давно занимался торговлей антиквариатом, внимательно посмотрел на девушку и улыбнулся, скрывая свои мысли. Ему показалось, что в одной из прошлых жизней он точно должен был знать её. Он был одним из тех, кто верил, что все люди встречались в другой, волшебной жизни. Пока Гермиона ждала Драко, её мысли вернулись к книге. Что-то в этой нотной тетради притягивало её, обещая раскрыть нечто большее, чем просто музыку. Она чувствовала, что эта находка — ключ к новому этапу её жизни, хотя она ещё не знала, каким именно образом это произойдёт.