Глава 8. Приют Святого Альбуса

Ровно через пять дней Рождество, и люди везде суетились, покупая подарки. Драко сидел в кофейне рядом со своим офисом в послеобеденное время, наслаждаясь полупустым пространством — в этот час большинство людей заняты делами и не задерживаются на кофе. На улице морозно, но не ощущался холод. Он заказал свой любимый круассан с ванильным шоколадом и капучино без сахара — не хочет, чтобы было приторно сладко. Драко всегда любил сладости, но после сорока решил немного снизить потребление сахара. Он понимал, что выглядит моложе своих лет благодаря правильному питанию и регулярным тренировкам, и отказ от белого яда был одной из необходимых мер, если он хотел сохранить этот образ. Потягивая кофе медленными глотками, он заметил высокую девушку со светлыми глазами, которая всё время пристально смотрела на него и приторно улыбалась. Драко знал, что она навязывается на знакомство, и как легко он может завоевать внимание женщин. Ему даже не нужно было ничего делать, чтобы получить номера тех, кто его привлекал. Но эта девушка не знала, что единственная, кто отказалась дать ему свой номер, должна была появиться через десять минут. Он улыбнулся, осознавая, что Гермиона была первой, кто не пытался его обворожить. Драко не знал, как назвать свои чувства к ней, особенно после того, как увидел её в этом чертовски сексуальном черном платье. Её тонкая шея и небольшая грудь… В штанах стало сразу тесно, и он поёжился, пытаясь устроиться поудобнее. Драко был приятно удивлён, когда ближе к обеду Гермиона сама позвонила и предложила встретиться. Он не знал, что это могло означать, но сразу согласился, освободив время после обеда. По телефону она не дала никаких конкретных объяснений, но было понятно, что её время ограничено. Не раздумывая, он отправил ей геолокацию ближайшей кофейни — здесь никто не стал бы задавать лишних вопросов. Ведь приглашать любовницу в заведение рядом с офисом, где работают любопытные коллеги, было бы безумием: новости тут же разлетелись бы и долетели до его жены. Тем более, Гермиона — не его любовница. И никогда не будет ею. — Привет, — голос Гермионы прозвучал хрипловато. Лондонский мороз не щадил никого, её нос покраснел, когда она сняла белую шапку и без приглашения села напротив Драко. Она выглядела удивительно мило, и он невольно улыбнулся. — Привет, — ответил он, махнув официанту. Пока Гермиона снимала куртку, он заметил её старый зелёный оксфордский шарф, немного поношенный, но по-прежнему тёплый. — Знаешь, у меня был такой же шарф, — сказал он, указывая на него. Гермиона удивлённо приподняла брови. — Я одолжил его одному человечку и забыл забрать обратно. — Правда? — она улыбнулась, поправляя свою сумку. — Спасибо, что нашёл время для встречи. Я понимаю, что застала тебя врасплох. Драко нравилось, что она перешла на «ты» после его просьбы. Это сблизило их и убрало официальность, позволяя ему чувствовать себя свободнее рядом с ней. — Пожалуйста, можно мне ягодный чай с мёдом, боул с сёмгой и шоколадный брауни, — сделала заказ Гермиона, а Драко попросил ещё один капучино. — Прости, через три часа мне нужно на вокзал, в этой суматохе вряд ли успею перекусить где-нибудь ещё. — Ты куда-то уезжаешь? — спросил он, чувствуя неприятное беспокойство. Они никогда не обсуждали планы на Рождество. Хотя Драко знал, что сам он улетит в тёплые края: Астория уже всё уши прожужжала про Гавайи, а к ним должны были присоединиться Пэнси с Тео. Блейз ещё не ответил на их приглашение. — Да, мы с друзьями едем в Шотландию на Новый год, — ответила она, когда официант принёс заказ. — Мой администратор не хотела отпускать меня, но я уговорила её дать мне пару недель отдыха. Устала и очень хочу перезагрузиться. — Это правильно, — поддержал её Драко. — И что вы будете там делать? Гермиона сделала глоток чая, прикрыла глаза и выдохнула с явным наслаждением. Драко невольно смотрел на её довольную улыбку, его сердце сделало кувырок, и он едва заметно вздохнул. — Мы едем в наш приют, — сказала она, её глаза заблестели. — Каждый год мы с друзьями навещаем наш приют на праздники. Наши воспитатели и профессора обожают нас, а у нас там есть свои подопечные. Это подростки. Быть подростком непросто, а в приюте — тем более. Им нужен кто-то, кто поддержит их и не будет осуждать. Мы помогаем, чем можем, и встречаем там Рождество. Это всегда весело и по-домашнему. — Это благородно, — Драко почувствовал неловкость, не зная, что ещё сказать. Он вряд ли когда-нибудь сможет полностью понять её. Он не знал, что значит расти в приюте и не встречать Рождество в кругу семьи. Драко не любил, когда его жалели, помнил лишь один случай, когда Тео молча похлопал его по плечу, узнав, что тому придётся жениться на Астории. Тео женился на Пэнси по любви, а Драко никогда не испытал чего-то подобного. Но он точно знал, что Гермиона такая же гордая, как и он, и никакие слова не облегчат её жизнь. Поэтому он решил не заострять внимание на том, что она выросла в приюте и оставил ее слова без комментариев. Какое-то время они ели и обсуждали рождественские традиции разных стран. Драко рассказал ей, что в постсоветских странах Рождество празднуется не так широко, зато Новый год отмечают с размахом — почти десять дней отдыха. Гермиона не могла этого понять, утверждая, что Рождество — это религиозный праздник, и странно, что в странах с христианским большинством его игнорируют. Драко объяснил, что в СССР был атеизм, и праздники, связанные с религией, старались отменить. Гермиона недовольно покачала головой, доедая свой боул. — Вот, — Гермиона вытащила из сумки две страницы бумаги и протянула их Драко. Он осторожно взял листы, бросив на неё вопросительный взгляд. Она вздохнула и попросила его обратить внимание на текст. — После того, как ты рассказывал о проблеме с возвращёнными грантовыми средствами, я не смогла успокоиться. Моё любопытство взяло верх, — начала она. В тот вечер, когда они покидали японский ресторан, Драко объяснил ей, почему выглядел таким уставшим. Конечно, он не упомянул, что деньги были возвращены фондом его жены — это было бы лишним. Он старался не напоминать ни себе, ни Гермионе о том, что женат. Она слушала его внимательно, лишь иногда кивая в знак согласия с действиями его юристов. Когда он высадил её у дома, ему очень хотелось поцеловать её на прощание, но однажды она уже ясно дала понять, что её не интересуют женатые мужчины. Поэтому Драко довольствовался тем, что они могли иногда встречаться и переписываться в рамках приличия. — И что ты нашла? — он развернул листы и начал читать выписки из законов и нормативных актов. В силу своей работы он был знаком с большинством этих законов, но не до конца понимал, к чему Гермиона клонит. — Я прочитала несколько законов, они привели меня ещё к нескольким британским законам, а оттуда к ещё большим нормативным актам, — Гермиона выдохнула, — в общем, я подняла почти все нормативные акты последних лет, оттуда наткнулась на арбитражные решения. Я расписала все сноски законов, сделала анализ некоторых решений, добавила ссылки на законы и нужные документы. Изучая все это, я пришла к решению проблемы вашей компании. У Драко глаза округлились от удивления. Все последние дни его юристы и партнёры из фирмы Тео, «ПаркНотт», безуспешно пытались найти способ законно распределить деньги, возвращённые из фонда Астории. Социальный отдел «Malfoy Corporation» обратился во множество правозащитных организаций, но пока удалось перераспределить только 50 тысяч фунтов. Оставались ещё 100 тысяч, которые нужно было «очистить» за несколько дней. И вот, Гермиона, которая даже не окончила университет, утверждала, что нашла решение. Он быстро пробежал глазами текст и посмотрел на неё — серьёзную и сосредоточенную. — Твои юристы не учли важный момент: в Великобритании государство и религия формально не отделены, — продолжила она. — Здесь существует государственная церковь — Англиканская церковь. В «Законе о некоммерческих организациях» это напрямую не упоминается, но недавние санкционные законы, принятые против страны-агрессора, не затрагивают религиозные учреждения. Поскольку ты говорил, что эти деньги должны быть направлены на образование, я пришла к выводу, что ваша компания может перевести средства в школы или приюты с религиозным уклоном. Так просто. Гермиона провела анализ законодательства и нашла решение, над которым его высокооплачиваемые юристы работали безуспешно. Драко был потрясён. Он снова посмотрел на неё, чувствуя, как уважение и восхищение к этой девушке всё сильнее охватывают его. И прежде чем он успел осмыслить свои действия, его рука накрыла её ладонь. Гермиона замерла. Их взгляды встретились, и в этот момент Драко надеялся, что она сможет прочесть в его глазах те чувства, которые он скрывал. — Я восхищаюсь тобой, Гермиона, — его голос прозвучал низко и хрипло. — Ты такая умная. Просто невероятная. Гермиона затаила дыхание, прикусив нижнюю губу. Драко следил за её движениями, и его взгляд остановился на её губах. Он забыл обо всём: о людях вокруг, о коллегах, которые могли их увидеть. Ему нужно было всего лишь немного наклониться… Его нервы были на пределе как натянутая тетива. Но внезапный звонок из её сумки вернул его в реальность. Он резко отпрянул. Гермиона нервно вздохнула и бросилась копаться в сумке, пытаясь найти телефон. — Я оплачу счёт, — тихо сказал Драко, стараясь вернуть себе самообладание. «Чёрт возьми, что я творю»! Расплатившись за их еду, несмотря на протесты Гермионы, которая настаивала вернуть ему деньги за кофе и еду, они вышли из кофейни. Гермиона сразу поёжилась от холода и достала телефон, чтобы вызвать такси, но Драко не собирался так просто её отпускать. — Сейчас час пик, такси, наверное, обойдётся в круглую сумму, особенно отсюда до вокзала. Позволь, пусть Грег отвезёт тебя, — сказал Драко, видя, что Гермиона хочет возразить, и не дал ей возможности сказать ни слова. — Мой офис как раз там, а Грег все равно бездельничает. Это самое малое, что я могу сделать для тебя, Гермиона. Если бы ты согласилась, я бы отдал все рождественские премии своих юристов. Гермиона рассмеялась, плотнее закуталась в свой шарф и с улыбкой кивнула. Путь от кофейни до внушительного здания с надписью «Malfoy Corporation» на вершине не занял много времени. Остановившись недалеко от главного входа, Драко заметил, как Гермиона, запрокинув голову, с интересом смотрела на высотку. — Это всё ваш офис? — спросила она заворожённо. Драко кивнул. — А на каком этаже ваш кабинет? Наверняка вы занимаете весь этаж, а ваша секретарша — длинноногая блондинка? — Гермиона ухмыльнулась с явным сарказмом. Драко рассмеялся. — Ну, не блондинка, а брюнетка. И не весь этаж, но очень просторный кабинет. Я на шестом этаже, хотя ты бы, наверное, предположила, что на самом верху, верно? — Ага, — Гермиона выглядела невероятно оживленной, вероятно, из-за предвкушения долгожданного отдыха. Они подошли ко входу, и Драко позвонил водителю, чтобы тот подъехал. — Как ты собираешься отметить Рождество? — спросила Гермиона, ожидая машину. Но он не успел ей ответить, заметив Тео, который подходил со стороны парковки. — О, вот ты где. Как раз собирался подняться к тебе, — сказал Тео, протягивая руку для приветствия. Драко ответил на рукопожатие, когда Тео остановился рядом и, заметив Гермиону, приподнял брови. — Не знал, что у тебя встреча, — произнёс он. Драко прочистил горло и посмотрел на Гермиону, которая молча стояла напротив него. — Да. Познакомься, это Гермиона — моя… знакомая, мы встречались по делу, — девушка улыбнулась. — А это Тео. Тео подошел к Гермионе и протянул руку. — Теодор Нотт — юрист и лучший друг Драко, — добавил он с долей официальности. Драко закатил глаза. «Понтовщик». — Гермиона Грейнджер, — представилась она, пожав ему руку. — Мы немного знакомы через Лаванду. Я — её подруга. Тео перевёл любопытный взгляд на Драко, который нахмурился, но промолчал. — Вот как. Кажется, она упоминала вас пару раз. Если не ошибаюсь, вы работаете и живете вместе? — Да, все верно, — вежливо ответила Гермиона, оставаясь в приподнятом настроении, пока Драко внутренне готовился к дальнейшим расспросам друга. Тео хотел продолжить разговор, но в этот момент к ним подъехал Грегори, прервав неловкую беседу. — Грег, отвези Гермиону на вокзал, после этого можешь идти домой. Меня заберут после работы, — распорядился Драко, и Грегори кивнул. Он открыл заднюю дверь машины и пригласил девушку жестом. — Спасибо, мистер Малфой, — при постороннем она снова перешла на формальное обращение и улыбнулась Тео. — Была рада познакомиться, мистер Нотт. — Мисс Грейнджер… — Тео вежливо кивнул. Драко наблюдал, как Гермиона садится в машину. В её глазах было что-то, словно она хотела ему что-то сказать, но обстоятельства ей не позволили. — Хорошей поездки и счастливых каникул, — это все, что Драко успел произнести в ответ на её взгляд. Гермиона поблагодарила его и пожелала обоим мужчинам счастливого Рождества. Они смотрели, как черный Bentley скрылся за углом, затем Тео обратился к Драко. — Интересная девушка, — проговорил он, поднимая бровь. — И весьма необычная для твоих привычных «деловых» встреч. Драко закатил глаза и двинулся внутрь. — Так ты собираешься отвечать, откуда знаешь подругу моей девушки? Они остановились у лифта, когда сотрудники, приветствуя их, проходили мимо, занимаясь своими делами. Драко подумал, что ему невероятно повезло быть президентом компании: никто не осмеливался заходить с ним в один лифт. Осознав, что Тео не успокоится, пока не узнает, что происходит между ним и Гермионой, Драко решил быть откровенным. — Она работает в «Horcrux», — сказал он, на что Тео кивнул. — Мы там познакомились. К тому же, она тоже увлекается танго. Тео замер, когда лифт подъехал. Драко жестом указал ему зайти внутрь. — Подожди… Так это та девушка на крыше, которая тогда просила сигареты? А потом к ней подошёл какой-то подозрительный тип, и ты заступился за неё? — спросил Тео, вспоминая ту сцену. Драко нажал кнопку этажа и молча кивнул. — То есть, ты уже тогда был «знаком» с ней? — Тео подыграл бровями, намекая на большее. Драко недовольно покачал головой. — Заткнись, приятель. Мы просто случайно обнаружили, что оба увлекаемся танго. Особенно музыкой одного композитора. Вот и стали вроде как хорошими знакомыми. Сегодня мы встретились по делу. Кстати, она решила то, с чем ты и остальные юристы не могли справиться целую неделю. — О чем ты? — Тео удивлённо поднял брови, обдумывая все услышанное. Лифт остановился на нужном этаже, и Драко махнул рукой другу: — Пойдём, Нотт, расскажу все по порядку.

***

Гермиона устроилась на заднем сиденье, и машина тронулась. Она смотрела в окно, стараясь сосредоточиться на предстоящей поездке, но мысли все время возвращались к Драко. Их встреча была чисто деловой, но в глубине души она знала, что неосознанно ищет повод снова увидеть его. Гермиона действительно хотела помочь ему, и ощущение, что она вновь погружается в исследование чего-то нового, казалось захватывающим. Читая законы и сноски, она поняла, как сильно соскучилась по этому: многочасовые посиделки за компьютером, поиски лазеек в законах, переходы с одного государственного сайта на другой, нахождение нужных архивов в Британской библиотеке, сбор всей информации воедино — все это напоминало ей о времени, когда она была в своей стихии. Изучая законы, она несколько раз попадала на сайт Oxford University Press — издательства Оксфордского университета, где можно было найти учебники и научные труды по праву. Каждый раз она быстро закрывала вкладку и продолжала искать дальше. После отчисления из Оксфорда, куда она приложила невероятные усилия, чтобы поступить в свои 17 лет, Гермионе казалось, что жизнь потеряла смысл. Потеря любимого университета нанесла такой удар по её душевному состоянию, что поначалу она даже не верила, что это происходит с ней. Но шли месяцы, она вернулась к друзьям и понимала, что нужно выйти из этого состояния и найти работу, ведь она не хотела быть обузой для Лаванды и Гарри. Устроившись на полставки в цветочный магазин, она смогла наконец пройти курс психотерапии и принять произошедшее. Изначально её психотерапевтка Алиса Спинетт долго и упорно работала с ней, помогая справляться с паническими атаками. — Паническая атака может быть крайне пугающей, но сама по себе не представляет угрозы для жизни. Основная задача во время атаки — снизить уровень тревоги и попытаться вернуть контроль над своим состоянием, — объясняла она на одной из сессий. Несмотря на то, что Гермиона проработала свои эмоции и в целом пришла в себя, внутри у неё все сжималось, когда кто-то упоминал Оксфорд или людей, связанных с ним. Стоило ей увидеть мистера Локхарта на той конференции, как она едва смогла восстановить равновесие. Пока Грегори вёл машину, Гермиона невольно вернулась к разговору с Драко о Рождестве. Она задумывалась, как он проведёт этот праздник. Она сама собиралась провести его с Лавандой и Гарри в Эдинбурге, помогать профессору Макгонаглл, но теперь ей хотелось знать, как он встретит праздник. Она как раз спросила его об этом, когда к ним подошёл мистер Нотт, поэтому ей пришлось просто пожелать ему хороших выходных. Пока она рассматривала дорогу, думая обо всем подряд, её телефон завибрировал, и она невольно улыбнулась, увидев, что Драко отправил несколько сообщений подряд.

Драко:

✉️ «Гермиона, я попросил Тео ничего не говорить про наше знакомство твоей подруге».

✉️ «Подумал, что тебе будет неловко».

✉️ «Все еще думаю о том, чтобы отправить рождественские премии своих юристов тебе. Тео пришёл восторг от твоего анализа. Хочет тебя в свою фирму».

Гермиона улыбнулась. Ей нравилось, как он заботился о её комфорте. Она даже не предполагала, что знакомство с Теодором Ноттом приведёт её к Лаванде, а та не успокоится, пока не узнает все до мельчайших деталей. Гермионе не хотелось, что бы кто-то, кроме неё, знал о Драко. Он был её сокровенной тайной, которую хотелось хранить глубоко внутри, никому не рассказывая. Возможно, это была её совесть, которая шептала, что так будет лучше? Она даже не хотела об этом думать. Гермиона: ✉️ «Спасибо, что позаботился об этом». ✉️ «Не лишай людей денег, наверное они уже мысленно потратили эту сумму)». На вокзале, выйдя из машины, она поблагодарила Грега и посмотрела на высотку вдали, где находился офис Малфоя. Её взгляд задержался на здании, и она поймала себя на мысли, что хотела бы встретиться с Драко ещё раз. Но не по делу, а просто так — чтобы обсудить, например, музыку или философию, как они часто делали до этого. Это была её слабость, и она знала, что, если позволит себе увлечься, то рискует открыть чувства, которые тщательно скрывала.

***

Улицы Эдинбурга за день до Рождества выглядели как сцена из старинной сказки. Королевская Миля была украшена сверкающими гирляндами, простирающимися от одного здания к другому, создавая иллюзию звёздного неба. Воздух был наполнен ароматами горячего глинтвейна и обжаренного миндаля, доносящимися из прилавков, расположенных вдоль мощёных улиц. Рынок в центре города бурлил жизнью: на ярко украшенных палатках продавали праздничные украшения, имбирные пряники и местные деликатесы. Продавцы, одетые в тёплые шерстяные свитера, дружелюбно приветствовали покупателей, предлагая попробовать свои товары. Гермиона держала корзину и внимательно выбирала фрукты и сладости для ужина в приюте, а профессор Макгонагалл с интересом изучала ассорти шотландских сыров. Профессор Макгонагалл выглядела немного строгой среди всей этой рождественской суеты, но в её глазах было видно, что она наслаждается моментом. Они с Гермионой остановились у одного из киосков, где продавали свечи, и профессор, тщательно выбирая, говорила, что в каждом доме должно быть тепло и уютно в это время года. Гермиона улыбалась, понимая, что за суровым выражением лица профессора скрывалась настоящая забота и любовь. Огромная рождественская ёлка, стоящая в центре площади, была украшена яркими гирляндами и золотыми шарами. Детский хор пел рождественские песни, а прохожие останавливались, чтобы послушать. Гермиона почувствовала тепло и радость, несмотря на холодный ветер, дующий с Северного моря. Она бросила взгляд на профессора, которая, казалось, тоже немного растрогалась мелодичными голосами детей. Снежинки плавно кружились в воздухе, падая на головы и плечи прохожих. Гермиона замерла на мгновение, позволяя зимнему дыханию Эдинбурга проникнуть в каждую клеточку ее тела, наполняя её праздничным настроением. Она огляделась — уличные музыканты играли на скрипках, вокруг слышались смех и разговоры, а в воздухе витала атмосфера предвкушения праздника и ожидания чуда. В руках у Гермионы уже была полная корзина: свежий хлеб, ягоды, маленькие баночки с джемом и кусочки настоящего шотландского ириса. Профессор Макгонагалл предложила зайти в последнюю лавку, чтобы купить особый чай для детей. Они обменялись понимающими взглядами, чувствуя тепло и удовлетворение от того, что делают что-то важное и доброе для других в это волшебное время года. — Я немного замёрзла. Давай зайдём в «Чайный пакетик Розы Ли». Сейчас у неё не так много посетителей — у людей совсем нет времени на чай, — с весёлым голосом произнесла Макгонагалл. — Конечно, зайдём, директрисса, — ответила Гермиона с лёгким оттенком поддразнивания, прекрасно зная, что профессор не любит феминитивы. Но её это всегда забавляло, и она не упускала возможности поиграть с этим. Минерва, закатив глаза с игривой улыбкой, сделала вид, что не обратила внимания, и они вместе стали тщательно выбирать чайные листья. Выбрав несколько пакетиков, они прошли в уютный чайный домик, расположенный рядом с большой ёлкой. Роза, хозяйка заведения, с порога узнала профессора и сразу проводила их к самому лучшему и тёплому месту — у камина. Заказав чайник облепихового чая и шоколадный брауни, Гермиона наконец-то расслабилась. Три дня назад они приехали в Эдинбург, но с тех пор Гермиона не могла остаться наедине с любимым профессором. Все это время она вместе с Лавандой и Гарри помогала украшать главный зал, оказывала помощь мадам Помфри и другим преподавателям. — Хорошо, что вы приехали. Я иногда скучаю по вам, — промолвила Макгонагалл, глядя на огонь. — Ваше поколение было, пожалуй, самым шумным, но в этом была своя прелесть. Сейчас, с этими гаджетами, дети совсем перестали быть детьми. Гермиона улыбнулась. Видеть профессора в таком настроении было для неё непривычно. Чем старше она становилась, тем больше Минерва раскрывалась перед ней. В детстве Макгонагалл казалась ей строгой, даже суровой женщиной, не знающей пощады, воспитывающей детей в приюте в духе жёсткого этикета. Но позже Гермиона поняла, что это была необходимая строгость. Женщина, воспитывающая чужих детей и несущая ответственность за их будущее, должна была быть такой. Минерва Макгонагалл несла эту стойкость, несмотря на все жизненные бури. — Мы давно планировали эту поездку, — шепнула Гермиона, её голос звучал мягко. — И так рады вернуться в место, где выросли, к людям, которые нас вырастили, — она улыбнулась, — Вы же знаете, профессор… — Минерва, — поправила её Макгонагалл. — Мы ведь договорились, что после выпуска ты будешь называть меня Минервой. Я уже не твой профессор, Гермиона. Гермиона рассмеялась и кивнула. — Хорошо, Минерва. Вы всегда можете на нас положиться. Вы заменили нам семью. Поэтому не стесняйтесь обращаться ко мне, Лаванде и Гарри в любое время. Минерва мягко улыбнулась, её взгляд потеплел. Затем она сказала, с лёгкой грустью в голосе: — Невилл написал, что его бабушка сейчас проходит курс химиотерапии. Поэтому он не смог приехать. Гермиона нахмурилась. Невилл ничего ей не говорил о болезни бабушки. Она мысленно сделала себе заметку написать ему сообщение и узнать, как он. Невилл Лонгботтом поступил в приют, когда им было 13 лет, после того как его родители оказались в психиатрической больнице, а бабушку из-за рака лёгких лишили права опеки. В таком состоянии она не смогла бы позаботиться о ребёнке. Приют всё же разрешал им видеться, и бабушка приходила к внуку в любое время. Как только Невилл закончил школу и выпустился из приюта, он много работал, чтобы оплатить бабушке лечение. Он упоминал о рецидиве, но, видимо, болезнь вернулась. Эта мысль огорчила Гермиону. — Я не знала об этом, но постараюсь узнать, чем мы можем ему помочь, — тихо сказала Гермиона, замечая, как Минерва долго смотрит на неё с материнской теплотой. Этот взгляд заставил её немного поёжиться, но принесённый чай немного разрядил ситуацию, и она осторожно налила по чашке. — Я часто думаю о твоей судьбе, — произнесла Минерва с глубоким, задумчивым тоном. — То, что случилось с тобой в университете, разбило моё сердце. Но ты всё равно здесь, готовая помогать другим, несмотря ни на что. Твоё сердце, Гермиона… Разве нельзя что-то сделать, чтобы восстановить справедливость? — Не надо, — прошептала Гермиона, и в уголках её глаз блеснули слёзы. Она быстро смахнула их и сделала глоток горячего чая. — Я отпустила эту ситуацию, всем виновным судья Господь. Мир всегда был таким, и, если бы я не была сиротой, ничего подобного не произошло бы. Они считают, что с нами можно обращаться несправедливо, ведь нас некому защитить. Поэтому для меня это больше не имеет смысла. Я смотрю только вперёд. Минерва, обладающая невероятной чуткостью и умением улавливать настроение людей, тактично промолчала. — А что с учёбой? — спросила она, переводя тему. — Лаванда упомянула, что ты хочешь поступить заново и получить специальность. Гермиона улыбнулась, радуясь, что профессор умела находить нужные слова в нужное время. — Да, — ответила она, откусывая кусочек брауни и с наслаждением закрывая глаза. — Ммм… Это так вкусно! Почему вы раньше не приводили меня сюда? Вот куда вы уходили после обеда, заставляя нас всех спать! Женщина рассмеялась. — Я откладываю деньги. Для меня важно получить академическое образование. Гарри говорит, что в их университете хорошая школа права, и я планирую попробовать поступить туда. Правда, по закону мне больше не положена стипендия, поэтому я хочу накопить денег до следующего года и найти работу на полставки. Пока не выбрала направление, но было бы здорово вернуться хотя бы на третий курс. — Я рада за тебя, Гермиона. Ты всегда была одарённой, с тягой к знаниям. Уже в пять лет ты умела читать всё, в то время как Гарри едва освоил алфавит к концу первого класса, — улыбнулась Минерва. Гермиона пожала плечами, и они продолжили за чашкой чая делиться новостями. Она рассказала, как встретила в храме Дина. Минерва грустно кивнула, принимая тот факт, что один из её любимых учеников, Дин Томас, стал монахом и отрёкся от мирской жизни. В свою очередь, Минерва рассказала, как Римус Люпин, один из самых преданных преподавателей, влюбился и уехал в Ирландию к своей девушке Нимфодоре Тонкс. Она также упомянула, что финансирование в этом году уменьшилось, но два дня назад крупная компания пожертвовала приюту значительную сумму на улучшение образовательных условий. Гермиона радовалась, что у приюта Святого Альбуса всё хорошо. — Мадам Помфри хочет уйти на пенсию в следующем году, — вздохнула Минерва. — Она хочет провести старость с семьёй. И я её прекрасно понимаю. Гермиона открыла рот, чтобы поддержать её, но тут их перебили. — Тётушка Минерва, — раздался мужской голос. Женщина обернулась и увидела парня в красной шапке с рюкзаком на плечах. — О боже! Оливер! Оливер Вуд! — воскликнула Минерва, вскочив со своего места и бросившись в объятия высокого темноволосого парня. Гермиона сразу его узнала — это был доктор Вуд, который несколько недель назад сначала покалечил её, потом обработал её ожог. — Доктор Вуд, — произнесла она удивлённо, когда Оливер отпустил Минерву. Он прищурился, пытаясь вспомнить, где они встречались. — Я — Гермиона, — напомнила она, улыбаясь. — Вы помогли мне обработать ожог на ладони… Опустим подробности, как я его получила, — игриво добавила она, и Оливер застенчиво пожал плечами с мягкой улыбкой на губах. Они рассказали Минерве, как познакомились, и она пригласила Оливера присоединиться к ним за столом. — Дедушка Оливера, Джеймс, был моим одноклассником, и мы оставались друзьями до конца его жизни. Когда наш приют переехал из Брайтона в Эдинбург, отец Оливера, Шон, помог нам обустроиться здесь и получить доступ к дополнительным медицинским услугам. Вы тогда оставались в Брайтоне. Оливер тоже нам помогал, а потом уехал учиться в Штаты, верно? — поделилась Минерва, и Оливер подтвердил её слова. Гермиона отметила в Оливере что-то притягательное. Не то же самое, что она чувствовала к Драко, но в его миловидном лице и застенчивости было что-то, что внушало доверие. — Ты приехал на Рождество? — продолжила Минерва, засыпая Оливера вопросами, на которые он сдержанно отвечал. — После Гарварда мне хотелось как можно скорее вернуться домой и работать здесь. Но отец сказал, что в Лондоне в хирургическом отделении мне будет лучше, если я хочу в будущем специализироваться в нейрохирургии. Поэтому я решил пойти туда интерном и ни разу об этом не пожалел. Лондонская суета заставляет работать на пределе возможностей и решать важные задачи сразу. А это, своего рода, тоже дисциплина, — сказал Оливер, переведя взгляд на Гермиону. — А чем вы занимаетесь, Гермиона? — Я работаю официанткой в ресторане в районе Челси, — ответила она, ожидая его реакции. Обычно парни, узнав о её работе, начинали проявлять снисходительность или давали понять, что она не соответствует их уровню. Но Оливер удивил её, продолжив интересоваться. — Могу представить, как это тяжело для суставов, — произнёс он с профессиональной ноткой, и Гермиона смущённо хихикнула. Минерва приподняла брови и отвернулась к камину с лёгкой ухмылкой. «О боже, сваха тоже», — мысленно закатила глаза Гермиона. — Да, бывает нелегко, — призналась она. — Но сложнее всего иметь дело с богатенькими снобами. Оливер понимающе кивнул. Допив остатки чая, Гермиона расплатилась, несмотря на возражения Минервы. Она не стала слушать профессора — ей хотелось проявить самостоятельность. Когда они вышли из уютного кафе, морозный воздух резко ударил по лицу. Оливер вежливо проводил их до ближайшей остановки. — Оливер, приходите с семьёй к нам завтра на рождественский обед. И передай привет родителям, давно их не видела, — сказала Минерва, когда Оливер остановил такси и загрузил их покупки в багажник. — Мы постараемся, тётушка, — ответил он, улыбнувшись. Его взгляд задержался на Гермионе. — Счастливого Рождества! — Счастливого Рождества! — пожелала она. Когда такси тронулось, Гермиона удобно устроилась на заднем сиденье и взглянула на Минерву, которая выглядела довольной, словно кот, напившийся молока. — Только не начинайте, — предупредила она, зная, что у профессора наверняка уже созрел план. Минерва лишь улыбнулась, а такси плавно понесло их по заснеженным улицам.

***

Когда праздничный ужин был съеден, тосты произнесены, а рождественские песни распеты, Гермиона приняла душ и вернулась в комнату, где их с Лавандой расположили. К вечеру Лаванда заметно погрустнела, но Гермиона решила не тревожить её при всех, ожидая, когда они смогут поговорить наедине. Гарри тоже это заметил, но лишь покачал головой и ушёл спать, не сказав ни слова. — Лав, у тебя есть термозащита для волос? Я забыла свою, — спросила Гермиона, подходя к кровати подруги. Лаванда молча достала из тумбочки спрей и протянула его. Гермиона, зачесав влажные волосы, нанесла средство, а затем распределила масло тмина по кончикам. Она осторожно переместилась ближе к подруге, готовая выяснить, что же её так расстроило. — Что-то с Тео? Вы поругались? — спросила Гермиона, заметив, как Лаванда покачала головой. Это насторожило её. Гермиона, если честно, не ожидала, что роман подруги с Теодором Ноттом продлится так долго. Лаванда всегда была ветреной, обычно теряла интерес к партнёрам через пару месяцев. Но их отношения длились с конца лета — для неё это был внушительный срок. Гермиона протянула руку, молча давая понять, что она рядом и готова поддержать. Лаванда долго смотрела в окно, прежде чем наконец заговорила. — Просто… я знала, что он улетает на Рождество на Гавайи со своей женой и друзьями. Знать — это одно, а видеть — совсем другое, — слёзы начали стекать по её щекам. — Я зашла в инстаграм его жены, она постит фотографии каждый час. Я не удержалась и расстроилась. Гермиона кивнула, чувствуя подругу. Это было одной из причин, почему она сама так настороженно относилась к своим чувствам к Драко Малфою. Признаться в том, что тебе нравится женатый мужчина — это конец всем твоим личным границам и приоритетам. — Ты сказала «с друзьями»? — невинно спросила Гермиона. В ответ Лаванда молча передала ей телефон, открыв инстаграм. Гермиона начала пролистывать сторисы аккаунта Пэнси Паркинсон–Нотт: частный самолёт, бокал шампанского, шикарный отель, комплименты от гостиницы, закат на пляже, праздничный ужин… Но смахнув дальше, она остановилась. Сердце похолодело, дыхание стало частым, а тело словно окаменело. Перед ней было изображение Драко и его жены, целующихся под заголовком: «Влюбленные Малфои❤️». Этот снимок, казалось, вытянул из комнаты весь воздух. Гермиона медленно закрыла инстаграм и вернула телефон Лаванде. Не сказав ни слова, она встала и подошла к окну, чувствуя, как её накрывает волна подавленного гнева и обиды. Её руки дрожали, и она сжала кулаки так сильно, что ногти оставили на ладонях красные полумесяцы. Одна слеза скатилась по её щеке, но она быстро стёрла её и глубоко вздохнула. «Дура. У тебя нет права ни плакать, ни ревновать» — сурово сказала она себе, борясь с нахлынувшими эмоциями.