Глава 12. Риск

— Здесь так много студентов, раньше казалось, что их меньше, — заметил Драко, сделав глоток белого вина. Он встретился с тётей Андромедой на обеденном перерыве, ожидая Теда, который вот-вот должен был закончить лекции в университете. Андромеда выбрала свой любимый ресторан в Сиене, и, несмотря на март, люди уже с комфортом расположились в летниках, расслабленно общаясь друг с другом. Драко всегда поражался менталитету итальянцев, которые выглядели беззаботно и растягивали свои обеденные паузы на три часа, наслаждаясь вином или настойкой посреди рабочего дня. Он смотрел на свою тётю: с её строгими английскими чертами, острыми скулами и невероятно тёмными глазами. Как же ей подходила эта итальянская неспешная атмосфера. Его вторая тётя Беллатрикс, теперь живущая в Каннах, была внешне похожа на Андромеду, но у последней было что-то особенное: она излучала спокойствие. Драко всегда был с ней близок с детства; она понимала его, как никто другой, и именно поэтому он спешил к ней, когда ему нужно было уйти от тревожных мыслей и чувств. Ему нужна была беседа с кем-то, кто мог бы понять его и не осуждать. И Андромеда была именно таким человеком — ей не требовались лишние вопросы, чтобы понять, что её племяннику что-то не даёт покоя. — В Сиене пару лет назад открыли отдельный университет для иностранных студентов. Вот и стало так много новых учеников и эмигрантов, — ответила она, наклонившись чуть ближе. Они заказали пасту и белое вино, как только Тед написал, что задержится на сорок минут. — Ты с каждым годом все лучше выглядишь, — заметила Андромеда тёплым голосом. — В детстве ты очень походил на Люциуса, но сейчас твои черты больше напоминают моего отца Сигнуса. — Отец говорит, что, на самом деле, я больше похож на своего дедушку Абраксаса, — хмыкнул Драко. В детстве для него было большой честью, когда его сопоставляли с отцом. Люциус всегда оставался его образцом, и, несмотря на свои сорок лет, Драко продолжал боготворить его. Может быть, именно поэтому он оставался несчастливым в браке и руководил компанией, даже когда не хотел, лишь бы не расстраивать отца. Возможно, он, несмотря на свой возраст, так и не смог сепарироваться от своих родителей. — Я его не застала, он умер, когда твой отец был ещё юным. Но по его фотографиям могу сказать, что твой дедушка был очень привлекательным мужчиной, даже в старости, — добавила Андромеда. В этот момент официант принёс Драко карбонару с ветчиной, а для тёти спагетти в томате. Паста имела великолепный аромат, и они с тётей начали наслаждаться блюдом и оживлённо обсуждать разные темы. — Расскажешь, почему так внезапно прилетел? — Андромеда осторожно взглянула на племянника, как только он наполнил их бокалы вином. Драко замер с бутылкой в ​​руке, обдумывая, стоит ли говорить. Но тёплый взгляд тёти, полный терпения и понимания, коснулся чего-то глубоко спрятанного в его душе, и слова сами начали срываться с губ. Он рассказал всё. О Гермионе. О том, как они познакомились, как их переписки наполнили его жизнь неожиданным смыслом, как она подсказала ему, как обойти коварные лазейки в законах НПО. Как он ждал короткого сообщения от неё на Рождество. Как она его проигнорировала, позже попросила вообще не беспокоить её. Наконец, он поведал о встрече на помолвке Блейза, о моменте, когда их губы почти соприкоснулись, и о ревности, которая сжигала его изнутри. Только об одном он не сказал — о своих догадках, что возможно та маленькая девочка, которую он встретил на вокзале, была Гермиона. Ему предстояло ещё проверить это. — И я… черт, я не знаю, что делать, — выдохнул Драко, обессиленный собственной откровенностью. Груз, который давил на него столько месяцев, растворился. Никогда прежде он не разговаривал ни с кем о Гермионе. И теперь, когда он мог этого сделать, он не хотел останавливаться. Андромеда молча слушала, её лицо отражало все эмоции: лёгкую хмурость, когда речь шла о боли, которую испытывал Драко, и едва заметную улыбку, когда он рассказывал о том, как иногда сообщения Гермионы ставили его в неловкое положение. — Расскажи, какая она? Красивая? — вдруг спросила тётя, слегка наклонив голову в раздумьях. Лицо Драко неожиданно озарилось улыбкой. Перед глазами всплыли её буйные волосы, большие карие глаза и веснушки, разбросанные по носу, как звёзды по небу. Её пухлые губы — нижние чуть выше верхних — и изящные скулы, от которых у него захватывало дух. Он вспомнил их встречу в японском ресторане: как её чёрное платье подчёркивало тонкую талию и плавные линии бёдер. Сердце замерло. Стоило ему думать о ней, и воспоминания захватили его разум. Гермиона стала его проклятием. Он не мог желать других женщин, потому что всегда представлял её. Её образ был с ним повсюду: в мыслях, во сне, в устах, когда он кончал с её именем. — Очень, — прошептал он. — Очень красивая. Андромеда улыбнулась, понимая больше, чем он говорил. Кто, как не она, сбежавшая со своей свадьбы с отцом Тео, ради худощавого математика-студента в очках, могла понять его? Этот побег вызвал настоящий скандал, и её родственники долго не могли с этим смириться. Отец Андромеды лишил её наследства, а Тед был все ещё студентом. После этого они какое-то время жили в Уилтшире, в доме, который Люциус купил для них, потому что Нарцисса очень переживала за сестру, которая после свадьбы с Тедом жила в общежитии университета с маленькой Дорой. До поступления в колледж Нимфадоры они жили в городке рядом с Малфой-Менором, и Драко всегда убегал к ней, когда злился на родителей или не знал, как справиться с ситуацией. Её дом был для него островком спокойствия, где он чувствовал себя в безопасности. И сейчас, спустя столько лет, он снова искал у неё утешения. Некоторые вещи никогда не меняются. — Ты уже знаешь, что делать, правда? — тихо спросила она, на что Драко лишь кивнул. Он взял тётю за руку и крепко пожал её, благодаря за понимание и поддержку. — Тётя и племянник — какая чудесная картина! — воскликнул Тед, снимая пиджак и передавая его персоналу ресторана. Андромеда улыбнулась, а Тед, присев рядом, крепко её поцеловал. Драко смотрел на них и ощущал, как внутри него растекалось тепло. Эти двое, прошедшие через скандал, бедность и осуждение, были вместе уже сорок лет. И это давало ему надежду. И Драко понял: он не хотел жить без чувств, не хотел терять Гермиону.

***

Оливер крепко держал её за руку, пока они выбирали фильм. Они пришли в кинотеатр Picturehouse Central, расположенный всего в нескольких шагах от площади Лестер-сквер. На первом этаже здания бурлила жизнь в кафе, где в основном собиралась молодёжь. Для Гермионы было странным, что Оливер сам пригласил её в кино, но не купил электронный билет заранее, решив, что лучше сначала выбрать фильм. Её практичный ум, который ценил удобство и быстроту, не соглашался с тем, что нужно было стоять в очереди, заставляя кассира ждать, пока они выбирают сеанс. После короткого спора они остановились на новом фильме с Мэттью Макконахи. Гермиона обожала этого актера, особенно после его потрясающей роли в «Далласском клубе покупателей», за которую он получил «Оскар». Тематика фильма была ей близка: ещё в школьные годы она интересовалась правами человека и боролась с дискриминацией в любых формах. Окончив школу экстерном, Гермиона поступила на юридический факультет, параллельно изучая политологию. Она знала, что права людей, живущих с ВИЧ, до сих пор нарушаются во всем мире, несмотря на медицинский прогресс. Такие фильмы напоминали ей, почему она выбрала свой путь. После того, как они купили билеты и попкорн, Оливер расплатился, и они направились в зал. Он то и дело держал её за руку или обнимал за плечи во время просмотра. Гермиона терзалась вопросом, является ли это раздражением или же просто гормональным всплеском перед менструацией. Но одно было ясно: что-то в Оливере её не устраивало. Возможно, это было связано с тем, что они так и не разобрались, кем являются друг для друга и не начали исследовать свои отношения глубже. Кроме немного неловких поцелуев, которыми он одаривал её перед подъездом, Оливер, казалось, не проявлял усилий для того, чтобы развивать их отношения. Когда они начали встречаться, она надеялась, что со временем сможет переключиться на этого милого доктора, однако сейчас её раздражала его медлительность. Но подсознательно Гермиона понимала, что причина не в нем, а в ней самой. Она знала, что стремится к физической близости с Оливером, чтобы наконец выбросить из головы другого человека. — Боже, Мэттью такой харизматичный, — убеждала Гермиона Оливера, выходя из зала, по дороге выбросив недоеденный попкорн. У фильма был настолько захватывающий сюжет, что она сидела с открытым ртом, забыв есть свой попкорн. Даже рука Оливера, привычно поглаживающая её плечо, осталась без внимания. Она давно не была в кино, хотя раньше они с Гарри почти каждые выходные ходили на премьеры, собирая баллы в приложении для скидок. — Не знаю, по-моему, он всегда играет одинаково крутых парней, — ответил Оливер с насмешкой, ожидая, что Гермиона взорвётся, как Гнев из «Головоломки». Но она лишь усмехнулась, уловив его провокацию, и слегка шлёпнула его по руке. — Ай! — воскликнул он, — защищаешь права человека, но используешь насилие в отношении своего парня. Настоящая абьюзерка! — Ты — мой парень? — она выпалила это так быстро, прежде чем поняла, как это прозвучало. Неловкая пауза повисла между ними, пока лицо Оливера не стало серьёзным. Он наклонился к ней, поднял ее подбородок двумя пальцами и посмотрел в глаза. Он был высоким, но рядом с Гермионой почти все мужчины были высокими. — Я думал, что — да, — мягко ответил он, приглаживая её щеку и смотря на неё с нежностью. Гермионе стало неловко. Только дыхание Драко Малфоя так близко к её лицу вызывало у неё мурашки по коже, но более интимные вещи с Оливером не вызывали в ней ничего. — Я должен был спросить. Прости. — Нет! — торопливо ответила Гермиона. — Это я, наверное, не поняла, что твои намерения серьёзные. Всё в порядке. Оливер улыбнулся, тихо прошептал: «Я рад», и, наклонившись, нежно поцеловал ее. Как всегда, его поцелуй был мягким и осторожным, но Гермиона, стоя в коридоре кинотеатра, пыталась сделать его более глубоким. Ведь теперь, когда они решили, что они пара, не логично добавить больше страсти? Разве пара в начале отношений не использует каждый момент, чтобы выразить свои чувства? Но, похоже, Оливер думал иначе. Он мягко отстранился, не дав ей углубить поцелуй, и с улыбкой коснулся ее щеки. Гермиона едва сдержала разочарованный вздох, когда вдруг услышала женский голос, окликнувший Оливера. Парень обернулся, за ним — Гермиона, и они увидели невысокую девушку с тёмными кудрями и веснушками. Она чем-то напоминала Гермиону, но глаза были зелёными, темнее, чем у Гарри. Девушка была в джинсах и толстовке, держа в руках белую куртку. Лишь спустя мгновение Гермиона заметила, что у неё на плече висела сумка Birkin. Благодаря работе в ресторане она давно научилась различать роскошные вещи. Да и не все богатые могли позволить себе такую ​​сумку, ведь купить её было сложнее. Очевидно, перед ней стояла не только красивая, но и очень состоятельная девушка. Гермиона бросила взгляд на Оливера. Он замер, ошеломлённо разглядывая девушку. Некоторое время он молчал, прежде чем взял себя в руки. — Лиза, — выдохнул Оливер, его голос дрогнул. Он выглядел растерянным, пока девушка уверенно подошла и обняла его. Он ответил на объятие, но быстро отстранился. — Когда ты вернулась в Британию? — спросил он, заметно нервничая. — Где-то в январе, — ответила Лиза, переводя взгляд на Гермиону. Она улыбнулась ей, но в этой девушке ощущалась тяжёлая, подавляющая энергетика, что сразу вызвало у Гермионы неприязнь. Между Лизой и Оливером завязался разговор, они обсуждали что-то своё, и Гермиона ощутила неловкость. Она чувствовала себя лишней. Оливер не представил её и даже не посмотрел на неё ни разу за все время их разговора. Он полностью сосредоточился на беседе с Лизой, и Гермиона лишь изредка бросала робкие взгляды в их сторону, чувствуя себя лишней. — У меня будет выставка на следующей неделе, я отправлю тебе приглашение, — сказала Лиза. — Буду рада, если ты придёшь. Можешь взять свою подругу. Оливер легко согласился на её приглашение, всё также не обращая внимания на Гермиону. Разве это этично, забыть о своей девушке, когда встречаешь какую-то знакомую? — Напиши сюда свой новый номер, — добавила Лиза, протягивая телефон. Оливер поспешно взял его и ввёл свой контакт. Гермиона, привыкшая к снобизму клиентов ресторана, внезапно распознала высокомерный взгляд, которым Лиза одарила её. Такой взгляд она видела и у Астории Малфой — людей, уверенных в своем превосходстве. Но Гермиона не собиралась проявлять своё раздражение, хоть её и злило, что Оливер поставил её в столь неловкое положение. — Напиши мне тоже, Лиза, — сказал Оливер, вытаскивая свой телефон. Девушка тепло попрощалась с ним, снова обняла его и направилась к лифту. «Кто вообще ждёт лифт, чтобы спуститься на один этаж?» — мрачно подумала Гермиона, прежде чем повернулась к Оливеру, чтобы выказать своё недовольство. — Кто это? — спросила она, с трудом сдерживая раздражение, которое уже начинало закипать внутри. — Это Элизабет Бёрк, мы учились вместе в Гарварде. — Ты вообще собирался меня представить? — выпалила Гермиона, скрестив руки на груди. Оливер удивлённо взглянул на неё и попытался взять за руку, но Гермиона отступила на шаг назад. — Извини, я совсем не задумывался об этом, — пробормотал он с виноватым видом. — Я её не видел почти год и просто растерялся. — Оливер, я хочу, чтобы ты знал: в будущем не ставь меня в такое неловкое положение. Меня это не устраивает, — произнесла твёрдо Гермиона. Она всегда считала, что любые недоразумения лучше обсуждать сразу. Она не была из тех, кто копит обиды и потом устраивает ненужные драмы. — Да, ты права, прости, — согласился Оливер, прижав её к себе. Несколько минут они молча стояли в объятиях, но Гермиону не покидало ощущение, что Лиза — это не просто «одногруппница» из Гарварда. Сцена встречи с Элизабет раздражала, но она решила не зацикливаться на этом. Позволив Оливеру отвлечь её, Гермиона согласилась на ужин в мексиканском ресторане неподалёку от Гриммо.

***

На обратном пути в частном самолете мысли Драко неотступно возвращались к словам тети и ее странному сну. Это заставило его задуматься, как мало он знает о Гермионе. Она как-то упомянула, что выросла в приюте Святого Альбуса. Когда у Драко возникла проблема с неиспользованными средствами из фонда Астории, именно Гермиона подсказала, как их потратить, не нарушив закон. Тогда он вспомнил, что она говорила о приюте в Брайтоне, который позже переехал в Эдинбург. Финансовым консультантам оказалось легко выяснить, что это был тот самый приют Святого Альбуса. Такое совпадение оказалось идеальным: через день после встречи с Гермионой в кафе рядом с офисом «Malfoy Corporation» компания перевела почти 200 тысяч фунтов на счета приюта. Вернувшись из Италии, отдохнувший Драко первым делом поручил Грегу собрать всю информацию о Гермионе. Раньше он надеялся узнать все из ее собственных рассказов, но теперь ситуация стала слишком срочной. Совпадение — девочка с вокзала Кингс-Кросс, угостившая его шоколадкой и запомнившаяся ему на годы, могла оказаться Гермионой. Это перевернуло его внутренний мир. Чувства к ней подтолкнули его к радикальным переменам в жизни, и этичность сбора информации отступила на второй план. Через пару дней, сидя в своём любимом японском ресторане — месте, где он всегда прятался от мира, — Драко крепко сжимал в руках белую папку. Информация о Гермионе, собранная Грегом через знакомых в отделе по делам детей и семьи, будто обжигала пальцы. Он понимал: даже если все это окажется ошибкой, его чувства останутся неизменными. Но если это действительно она… Если девочка с вокзала — Гермиона, их первая встреча станет не просто воспоминанием, а судьбоносным моментом. Для неё тогда. Для него сейчас. Она говорила, что мечтала поступить в Оксфорд, и даже поступила, хотя так и не доучилась. Почему? Что произошло? И мог ли он быть частью этой мечты? Может, зелёный шарф с эмблемой университета, который он накинул на неё в тот день, стал для неё путеводной звездой? Может, крохотный брелок в форме бандонеона пробудил в ней любовь к танго? А может, что-то необъяснимое, но невыразимо сильное связало их в тот миг? Слишком много «что если», слишком много вопросов, от которых сердце замирало. Не давая себе больше времени на сомнения, Драко открыл конверт. Его глаза метались по строчкам, а сердце с каждым словом все сильнее сжималось от боли, скрытой за этими холодными словами. — Гермиона Джин Грейнджер, родилась в Ливерпуле. Позже семья продала дом и открыла стоматологическую клинику в Хакни, проживала в Гринвиче. Ходила в детский сад в том районе. «Вот почему она сказала, что её зовут Джин. Её второе имя», — подумал Драко, вспоминая их встречу 15 лет назад. — Мэри Роуз Уолкинс-Грейнджер… авария… долги… лишение лицензии… депрессия… передозировка антидепрессантами… — Генри Луи Грейнджер… числится без вести пропавшим уже 15 лет… — Гермиона Джин Грейнджер… найдена на вокзале Кингс-Кросс 14 марта. Со слов, отец ушёл за сладостями… Бабушка, Роуз Уолкинс, отказалась от опеки… Переведена в приют Святого Альбуса в Брайтоне. Каждая строчка обрушивалась на него, как лавина, сметая остатки спокойствия. Его сердце колотилось так, что боль отдавала в виски. Но самым страшным было фото. Маленькая карточка лежала среди бумаг, и, перевернув её, Драко не смог сдержать слез. На снимке была девочка — Гермиона. Кудрявая, в лёгкой красной куртке, с румяными щеками и розовым рюкзаком. А главное — с большим зеленым шарфом, завернутым вокруг худеньких плеч. Шарф с эмблемой Оксфорда. Драко смотрел на фотографию, и его дыхание перехватило. Маленькая девочка смотрела прямо в объектив. На лице застыло растерянное, но упрямое выражение — словно она пыталась не заплакать, цепляясь за остатки тепла и безопасности. Шарф, который он когда-то накинул на нее в забытом мгновении доброты, казался единственным ярким пятном в этом мрачном воспоминании. Его подарок стал для нее щитом, а теперь, глядя на это фото, он понял, что она все эти годы была ближе к его сердцу, чем он мог себе представить. И теперь, держа этот снимок в руках, он знал, что больше не сможет отпустить её из своей жизни.

***

Драко держал в руках стопку документов и смотрел на дождливый Лондон из окна своего офиса. Люди торопливо шли по делам, а те, кто оказался без зонтов, прикрывали головы папками или чем пришлось. Кто-то остановился посередине улицы, поднял лицо и глядел на небо, затянутое тяжёлыми облаками. Это была типичная весна для Лондона, и Драко хмыкнул, осознав, что именно в это время года судьба свела его с Гермионой почти шестнадцать лет назад. Из его офиса открывался вид на половину Тауэрского моста, и он долго смотрел на него, думая о предстоящем деле и ожидая троих людей. Когда его секретарша Милли сообщила ему, что нужные люди ожидают его в приёмной, Драко собрал все силы, вздохнул и сел на своё кресло главы «Malfoy Corporation». Компания, которую он возглавил в 36 лет, каждый год росла, принося прибыль не только ему, но и всему королевству. По возвращении из Сиены Драко получил годовой отчёт из налоговой службы, где его поздравили с тем, что их компания выплатила больше налогов, чем любая другая в Британии. Эти события стали еще одним плюсом для репутации компании и помогли укрепить позиции её акций на мировой бирже. — Можешь пропустить их, Милли, — сказал он, откладывая документацию. — И, пожалуйста, никого не впускай, пока мы не закончим. — Даже вашу жену, сэр? Грег сообщил мне, что она заедет за вами. — Особенно её, — отрезал Драко, на что Милли кивнула и удалилась за посетителями. Через несколько минут послышались шаги, и Драко, ещё раз пробежав взглядом по документам, поднялся, чтобы поприветствовать своих гостей. — Спасибо, что быстро собрались, — Драко обменялся рукопожатиями и указал мужчинам на диван в центре комнаты, сам усаживаясь в кресло напротив. Между ними стоял журнальный столик, на который Милли вскоре поставила чай и тихо прикрыла дверь. После короткого обмена фразами о делах, Драко перевёл взгляд на собравшихся. Финансовый трейдер Маркус Флинт, его однокурсник из Итона, управлял корпоративными инвестициями и следил за движением активов. Адвокат Эван Розье, многолетний юрист семьи Малфоев, занимался исключительно брачными договорами, недвижимостью и всеми личными активами. Пиар-агент Седрик Диггори, однокурсник Драко из Кембриджа, занимался управлением репутацией компании и её лидера в медиа и обществе. Три мастера своих дел, три человека, которым он мог доверить свои планы без страха утечек, три эксперта, на которых он мог положиться безоговорочно. — Надеюсь, у тебя всё в порядке, раз ты так внезапно собрал нас, Драко, — голос Эвана звучал с оттенком тревоги. Однако Малфой спокойно заверил его, что причин для беспокойства нет. — На самом деле, я хочу, чтобы вы внимательно изучили это, — сказал Драко, доставая папку и передавая документы адвокату. Мистер Розье сразу же принялся за их просмотр, в то время как Драко передал оставшиеся бумаги Седрику и Маркусу. Мужчины молча углубились в изучение документов, а Малфой тем временем сделал глоток черного чая. Проницательный Диггори, как всегда, быстро уловил суть происходящего и поднял вопросительный взгляд. В ответ Драко лишь прикрыл глаза, давая понять, что пока рано задавать вопросы. Когда основные моменты были изучены, Малфой прервал напряженное молчание. — Я собрал вас здесь, потому что полностью вам доверяю и рассчитываю, что вы оправдаете мои ожидания, — начал он, его голос звучал уверенно. — Как вы, вероятно, уже догадались, речь идёт о личном деле. Я осознаю всю ответственность за последствия и готов их принять. Он сделал короткую паузу, словно обдумывая дальнейшие слова. — Как Лорд Уилтшира, я собираюсь нарушить давние традиции. И, слава Богу, Корона не вправе вмешиваться в личную жизнь своих Лордов. Однако это решение, безусловно, станет шоком для общества, для моей семьи и для акционеров компании. Но я принял его и не намерен отступать, — его голос звучал твёрдо, а ледяной взгляд заставил слушателей внимать каждому слову. Мужчины молча кивнули, давая понять, чтобы он продолжил. — Мистер Розье, — Драко перевёл взгляд на адвоката, — я хочу, чтобы вы изучили мой брачный контракт. — Маркус, — продолжил он, поворачиваясь к однокласснику, — тебе предстоит рассчитать все возможные финансовые риски и потери. Черноволосый мужчина утвердительно кивнул, показывая, что готов приступить к задаче. — Седрик, — обратился Драко к Диггори, — я хочу, чтобы ты разработал PR-стратегию, которая минимизирует репутационный ущерб для компании. Седрик покачал головой, успокаивающе улыбнулся и пробормотал: — Не волнуйся, я всё сделаю. Мистер Розье, изучив бумаги, снял очки и отложил их на стол. Он внимательно посмотрел на Драко, который, несмотря на внешнее спокойствие, чувствовал, как напряжение нарастает внутри. — Твой отец в курсе, что ты собираешься подать на развод? — Нет, пока я никому ничего не говорил. Даже моя жена уверена, что у нас всё в порядке. Прежде чем сообщить об этом семье, я хочу просчитать все возможные риски и подготовиться. Именно поэтому я вас и собрал, — ответил Малфой твёрдым голосом. — Мне нужно знать причину, — вдруг подал голос Седрик, его тон был серьёзным. — Это поможет исключить любые непредвиденные риски. Драко вздохнул, опуская взгляд на кружку с остывающим чаем. Он никогда не любил делиться сокровенными чувствами, но понимал, что эти люди должны знать правду, чтобы помочь ему. Подняв голову, он заговорил, его голос был тихим, но твёрдым: — Причина в том, что я больше не могу жить в ложном браке. Я устал притворяться счастливым мужем, угождая ожиданиям родителей и общества. Мне сорок, и я больше не хочу жертвовать собой ради иллюзии, которую все считают нормой. Мужчины ненадолго замолчали, собираясь с мыслями, а затем, выдержав паузу, Диггори спросил: — Здесь замешана другая женщина? Если это так, я должен знать. Одно дело, когда ты хочешь развестись, другое дело, когда брак распадается из-за неверности. Твой отец передал тебе титул, но всё ещё сохраняет место в Палате Лордов, и любой скандал затронет всю вашу семью. В словах Седрика звучала деловая строгость. Как опытный пиарщик, он понимал, что ему необходимо знать все детали, чтобы выстроить кризис и минимизировать риски. Лорды особо не были популярными, но со времён скандала с неверностью принца Чарльза, а ныне уже короля Великобритании, аристократы должны были быть предельно осторожными в таких вещах. Конечно, мало кто мог похвастаться, что они остаются верными в браке, но пока всё соблюдают конфиденциальность в своих похождениях — все было в порядке. После того, как Гермиона попросила его оставить ее в покое, Драко единственный раз совершил ошибку. Он не удосужился заключить с блондинкой, которая пробыла у него в номере пару часов, договор о неразглашении. Тогда он был слишком уязвим, чтобы учитывать формальности. Всё, чего он хотел, — забыться, пусть даже на краткий миг. И эта ошибка стоила ему многого: Гермиона узнала, что он не только женат, но и изменщик. Если у него и была надежда на то, что она испытывает к нему хоть какие-то чувства, то теперь, после всего случившегося, Драко сомневался, что Гермиона захочет иметь с ним хоть малейшие отношения. И все же, несмотря на гнетущие мысли, он был уверен в одном: он больше не станет пленником своего несчастливого брака. Как только он обретет свободу, он сделает все, чтобы завоевать ее. Наличие у Гермионы парня его совершенно не беспокоило — это казалось лишь временным препятствием на пути к тому, что он считал неизбежным. — Нет, — ответил он Седрику прямо. — Я развожусь, потому что несчастен в браке и считаю, что Астория тоже. В комнате повисла напряжённая тишина. Седрик посмотрел на Драко с лёгким недоверием, Маркус нахмурился. Только мистер Розье, сохраняющий холодное спокойствие, не выдал своих эмоций. Драко снова взял чашку, но вместо того чтобы пить, просто покрутил её в руках. — Астория… Она достойна любви и счастья, но не со мной. Наш брак с самого начала был всего лишь союзом по расчёту. Уважение есть, но… любви — нет. Я не хочу больше притворяться, не хочу заставлять себя и её играть роли, которые нас обоих тяготят. Драко поднял взгляд, обращаясь к каждому из присутствующих: — Я понимаю, что всё это звучит, мягко говоря, рискованно. Я не прошу вашего одобрения, но мне нужна ваша помощь. Я хочу подготовиться к этому так, чтобы минимизировать последствия для компании, для семьи… и чтобы защитить себя. Маркус коротко кивнул, прищурившись. Его проницательный взгляд метнул в Драко очередной вопрос: — Ты точно не передумаешь? Это не только развод двух людей, это означает перестройку целого конгломерата. Гринграссы просто так не отступят и будут биться за каждый фунт, — Драко твёрдо ответил «не передумаю». — Ну что ж, кажется, у нас есть работа. Теперь нам придётся быть крайне осторожными, — сказал мистер Розье, собирая документы в свой коричневый портфель, который Драко видел с детства, когда Эван решал дела с Люциусом. Уладив все вопросы, передав документы и договоры об активах, Драко попрощался с мужчинами. Милли, как всегда, безупречно вежливая, проводила гостей до выхода. Когда все ушли, он закрылся в кабинете, опустился в кресло и прикрыл глаза. Тишина опустевшего помещения давила, напоминая о грядущих заботах. Но, несмотря на усталость, он чувствовал облегчение: наконец-то план, который зрел в нем с момента возвращения из Сиены, был озвучен. Поездка к Андромеде укрепила его уверенность — он готов взять ответственность за свою жизнь. Спустя полчаса тишины, Грег сообщил, что уже везёт Асторию к нему, чтобы затем вместе отправиться на выставку дочери Дафны. Элизабет представляла новый проект по арт-активизму, обещая свежий взгляд на современное искусство. Драко не видел её уже несколько лет — с тех пор, как она уехала в Америку, — и теперь напоминал себе, что это всего лишь часть спектакля под названием «Счастливая семья Малфоев». Ещё немного — и он сможет откинуть эту маску навсегда. В это время, на другой стороне города, в доме на площади Гриммо 12, Гермиона собиралась на ту же выставку. Она торопливо проверяла в зеркале свой образ, стараясь выглядеть идеально, ведь сегодня её будет сопровождать Оливер. Он держал в руках буклеты и мягко улыбался, обсуждая, какие картины они обязательно должны увидеть. Гермиона улыбалась в ответ, но где-то в глубине её сознания жило беспокойство за будущий вечер.