Глава 14. Причина

Держа в руках большой, черный пакет Chanel, Гермиона уверенной походкой зашла в Starbucks. Заказав шоколадный раф, она выбрала укромный столик на двоих в углу кофейни. Было послеобеденное время, и хоть посетителей было меньше, чем обычно, все же уютные места у окна заняли фрилансеры с ноутбуками и массивными наушниками. Когда ее кофе был готов, она неспешно забрала заказ и, устроившись за столом, начала ждать Оливера. С момента выставки Элизабет прошло полторы недели, и всё это время Гермиона находилась в напряжении. Она пыталась игнорировать звонки и сообщения Оливера, но в какой-то момент стало невыносимо, и она сама назначила ему встречу, выбрав многолюдное место. Ей не хотелось оставаться с ним наедине — она знала, что гнев может взять верх над здравым смыслом. Вид, который застал её тогда в женском туалете, до сих пор не выходил у неё из головы. Оливер целовался со своей бывшей, буквально в нескольких метрах от того места, где находилась Гермиона. Сам факт, что она вообще согласилась пойти на эту выставку, был неправильным. Она терпела пылкие взгляды Элизабет на её парня, её полунамеки, саркастические разговоры за столом, а порой и прямые попытки унизить её. Но до определенного момента это всё было терпимо. Гермиона даже успела попрощаться с родственниками Элизабет — Анной и Гордоном Бёрки, единственными людьми, которые, казалось, искренне расположились к ней, — и записала их контакты. Всё изменилось, когда она направилась в дамскую комнату. До этого Оливер находился в малом зале с Элизабет, когда Бёрки остановили её поболтать. Их присутствие там её не удивило: в зале находился персонал, подруги Элизабет, которые поправляли картины и помогали убрать ненужные вещи. Как только она открыла дверь, ей казалось, что мир уходит из-под ног. На раковине с раздвинутыми ногами, прижимаясь к бедрам Оливера, закрыв глаза, стонала Элизабет, а Оливер был занят, блуждая рукой по телу девушки и целуя её за шею. Элизабет, открыв глаза, заметила Гермиону и пискнула. Оливер молниеносно повернулся к ней. Слова застряли в горле. Она не любила его по-настоящему, но их отношения всё равно имели значение для нее. Гермиона не думала, что он может так низко упасть. Но она ошиблась насчет Оливера, уже не впервые. За весь вечер он ни разу не встал на её защиту, когда родственники Элизабет бросали колкости, а сама девушка пыталась унизить её перед всеми. Гермиона выдержала это, чтобы потом поговорить с ним серьезно. Но вместо разговора она увидела, как они оба использовали её: Оливер — чтобы вызвать ревность у бывшей, а Элизабет — чтобы доказать бывшему, кого он потерял. Когда Оливер сделал шаг к ней и начал бормотать что-то вроде «это не то, что ты думаешь», Гермиона развернулась и выбежала. Ей даже не хотелось забирать свой плащ из гардероба. На улице лил дождь, но он не мог смыть той грязи, что оставили эти люди в её душе. Со слезами на глазах она просто бежала прочь, стараясь никогда больше не возвращаться ни к ним, ни к этой ситуации. Только сильные руки Драко Малфоя, которые удержали её под проливным дождем, вернули её на землю. А то, что было дальше… Гермиона прикусила губу и сделала выдох. «Не сейчас». Она смотрела на свой шоколадный раф и пыталась собраться с мыслями. В голове снова и снова прокручивалась сцена в уборной, и единственное, что ей хотелось — вернуть ему подарок и навсегда распрощаться с ним. Дверь открылась, и она увидела Оливера, который искал её по кофейне. Гермиона помахала ему из угла, и парень, подняв на неё взгляд, опешил на мгновение. Он молча подошел к ней, и она заметила его напряженность, но не стала обращать на это внимание. — Привет, — робко произнес он, Гермиона кивнула и указала на место перед ней, чтобы он сел. Разговор должен быть неприятным, но она хотела раз и навсегда поставить точку в их отношениях, которые так толком и не начались. С одной стороны, Гермиона была рада, что всё так быстро закончилось. Ведь, если бы Оливер изменил ей после того, как у нее были бы к нему серьезные чувства, это было бы намного больнее для нее. Сейчас же, ей было неприятно, что с ней так поступили. С другой стороны, смела ли она обижаться на него, когда сама оказалась не в лучшей ситуации? Она не знала. Пока мысли опять не вернулись к тому, кто никогда не покидал её мысли, Гермиона прочистила горло и была готова поставить точку с Оливером и навсегда распрощаться с ним. — Привет, — ответила она. — Спасибо, что пришел. — Гермиона, — начал он, и она не выдержала, покачала головой и смахнула слезы. Увидев его, все её эмоции того злосчастного вечера вернулись, и она ощутила перед глазами все неприятные для нее моменты. «Я читала статью, где упоминались такие случаи. Такие дети часто оказываются невероятно целеустремленными. Это… вдохновляет». Астория Малфой с таким презрением это сказала, словно дети из детских приютов хуже чем-то детей из обычных семей. Вряд ли люди, которые не познали такую беду, как потеря семьи в раннем возрасте, могут понять, через что приходится таким детям пройти. Такие люди растут с разбитым сердцем, с ощущением, что доверять нельзя никому, ведь предательство может прийти откуда угодно. Гермиона с пяти лет понимала это, но, каждый раз встречая на пути таких людей, всё равно тяжело принимала это. И, возможно, именно из-за этого, даже спустя месяцы отношений без близости, она ощущала предательский ком в горле от поступка Оливера. Гермиона считала, что он, пусть и не любил её как девушку, но уважал её хотя бы как человека. — Если у тебя сохранился чек, можешь вернуть это в магазин, — спокойно сказала она, пододвигая пакет с логотипом Chanel к его стулу. — Я сдала его в химчистку, всё аккуратно упаковано. — Нет, пожалуйста, Гермиона… — Оливер покачал головой. В его глазах она увидела отчаяние. — Забери его, — настаивала она, сохраняя хладнокровие, несмотря на его очевидное нежелание возвращать подарок. — Не думаю, что смогу носить это, не вспоминая, как ты… Она не договорила, замолчала, тяжело сглотнув. Её взгляд упал на чашку кофе, а брови нахмурились. — Мне так жаль, — пробормотал Оливер, осторожно взяв её за руку. Его прикосновение вызвало неприятное чувство. Гермиона тут же одёрнула руку, слегка покачав головой. Он нахмурился, но не стал настаивать. Со вздохом начал рассказывать: — Я знаю, что мой поступок ничем не оправдать, Гермиона. Но я должен тебе всё объяснить. Мы с Лизой познакомились ещё на первом курсе Гарварда. Мы оба были из Британии и сразу подружились. Со временем дружба переросла в нечто большее, и мы встречались около пяти лет. Я думал, что она — моя будущая жена, ждал окончания бакалавриата, чтобы сделать ей предложение. Но всё изменилось, когда умер её отец. Голос Оливера дрогнул, но он продолжил: — После его смерти она отдалилась от меня, всё больше замыкалась в себе. Когда-то идеальные отношения превратились в кошмар. В один из дней она сильно напилась и переспала с кем-то в клубе. Это было в самый сложный период моей жизни — я готовился к последним экзаменам перед поступлением в медицинскую школу. Но я пытался её понять, искал оправдания, думал, что она просто не справляется с болью. Я дал ей ещё один шанс… и ещё один. Но каждый раз она воспринимала это как мою слабость. В конце концов, когда я узнал, что она спала с моим сокурсником, с которым у меня всегда были напряжённые отношения, я ушёл. После этого она несколько раз пыталась вернуться, но я больше не хотел. — Теперь, видимо, захотел? — сухо усмехнулась Гермиона. Оливер взглянул на неё, замялся, сцепив руки перед собой. — Нет, — ответил он твёрдо. — Я должен был рассказать тебе об этом, но мы так мало встречались… Я не хотел нагружать тебя своим прошлым. Гермиона смотрела на него, понимая и одновременно сочувствуя. Она сама знала, как тяжело бывает в отношениях, которые перестают приносить радость. С подросткового возраста она встречалась с Дином Томасом. Он был её первой любовью, первым мужчиной, другом и родственной душой. Гарри, Лаванда и Дин стали её настоящей семьёй. Она помнила, как часами сидела с Лавандой на Pinterest, обсуждая детали своей будущей свадьбы с Дином. Она мечтала о том, как однажды они поженятся, обустроят дом и вырастят детей. Но после переезда в Оксфорд их отношения начали меняться. Первые два года всё было стабильно: Дин навещал её каждую неделю, несмотря на трудности. Но на третьем курсе всё пошло иначе. Дин увлёкся духовными практиками, провёл лето на Бали. Сначала Гермиона не придавала этому значения, но потом заметила, как он постепенно отдаляется. Воспоминания о Дине всплыли в голове Гермионы, пока она сидела напротив Оливера. Это был болезненный эпизод её жизни, который до сих пор отзывался горечью. Они с Дином прошли через столько всего, и всё разрушилось из-за её необдуманных слов. Она помнила тот день, когда в пылу очередной ссоры, не сдержавшись, бросила ему: — Ты что, попал в секту? Ты вообще слышишь, что несёшь? Твои духовные практики — это просто способ сбежать от реальной жизни! Эти слова, сказанные в гневе, стали последней каплей. Дин посмотрел на неё с болью и разочарованием. Он не стал спорить, ничего не сказал. Просто тихо кивнул, развернулся и ушёл. Это было их последнее расставание. Спустя пару недель Гермиона узнала, что он действительно уехал в монастырь, полностью отрезав себя от прежней жизни, включая её. Она не могла забыть, сколько ночей рыдала, проклиная себя за то, что не смогла сдержаться. Но в день своего 21-летия она наконец нашла в себе силы пойти к нему, чтобы попросить прощения. Они долго говорили, и она извинилась. Дин, как всегда, улыбнулся и заверил её, что давно всё простил. Эта встреча освободила её, но оставила в сердце тихую боль. Теперь, сидя напротив Оливера, Гермиона чувствовала то же самое: боль, понимание и чувство, что в жизни что-то снова идёт не так. Она слушала его признание, но каждый раз, когда он говорил, перед глазами вставала картина унижения, которое он ей подарил. Она вспоминала тот вечер на выставке. Лиза, окружённая гостями, была в центре внимания, а Гермиона чувствовала себя чужой. Люди смотрели на неё так, будто она была случайной гостьей, которая не должна здесь находиться. Ещё хуже стало, когда Оливер просто оставил её одну и ушёл к Лизе. А потом… этот поцелуй. — Гермиона, — начал он, его голос звучал виновато. — В тот вечер она была пьяна. Я помогал ей добраться до уборной. Она попросила меня остаться… и потом… Он вздохнул, проведя рукой по волосам: — Она поцеловала меня, и я… Он замолчал, пытаясь подобрать слова, после продолжил: — Гермиона, у меня было много времени, чтобы всё обдумать. Я ужасно поступил с тобой, и мне искренне жаль. Но поверь, ты мне очень нравишься. Я не понял этого, пока не потерял тебя, — его глаза смотрели на неё с надеждой, но Гермиона лишь молча раздумывала над его словами. — Ты всё ещё любишь её? Ты всё ещё хочешь вернуть Лизу? — её голос был ровным, но в нём чувствовалась боль. — Нет! — твёрдо ответил Оливер. Гермиона кивнула, словно приняла этот ответ, но её решение уже было принято. — Я пригласила тебя сюда, чтобы закончить всё это, — спокойно сказала она. — Может, нам вообще не стоило начинать отношения. Возможно, мы просто должны были остаться друзьями. — Гермиона, пожалуйста… — Оливер попытался взять её за руку, но она отодвинула её, положив обе ладони на колени. Она чувствовала, что больше не может это обсуждать. Слова Оливера, воспоминания о Дине, чувство унижения на выставке — всё это её изматывало. — Нет, Оливер, — твёрдо сказала она, поднимаясь со стула. — На этом всё. Береги себя. Оливер попытался её остановить, но она вышла из кофейни, даже не оглядываясь. Прохладный мартовский воздух освежал её лицо. Поймав такси, Гермиона направилась на работу. Одна глава её жизни закончилась. Но где-то в глубине души она чувствовала, что вскоре начнётся новая, и что эта история будет ещё более запутанной. В этой новой главе её ждал человек, которого она меньше всего ожидала увидеть в своей жизни — Драко Малфой.

***

— Почему ты сразу же не рассказал мне? — Тео злился, и Драко не мог его в этом винить. Два дня назад финансист Маркус Флинт закончил аудит всех недвижимостей и активов, нажитых Малфоями в браке. После аудита он должен был подготовить заключительный отчёт для передачи адвокату. Однако, поскольку мистер Розье не смог вовремя забрать документы для выработки стратегии развода, помощница Маркуса перенаправила их в юридическую фирму «ПаркНотт», не разобравшись, что они предназначались личному юристу Малфоя, а не корпоративному. Скорее всего, за такую ошибку Маркус уже уволил невнимательную помощницу, ведь конфиденциальная информация могла попасть не в те руки. — Пэнси не видела отчёты? — Драко сделал затяжку, ощущая на кончике языка привкус никотина. Курение расслабляло, а шоколадный аромат сигареты ему особенно нравился — даже в сорок лет он оставался сладкоежкой. Полчаса назад Тео ворвался в его кабинет и наорал на Малфоя за то, что тот скрыл от него столь важную информацию. Драко пытался объяснить, что две недели назад хотел рассказать обо всём за бокалом виски, но в тот вечер у него появились дела. Дела… Малфой усмехнулся краем губ, всё ещё ощущая вкус её губ, тепло её тела, её крошечную ладонь в своей. Он помнил, как провожал Гермиону домой, как держал её за руку всю дорогу до района Гриммо. Когда водитель Драко довёз их до её дома, в Лондоне перестал лить дождь. Малфой попросил шофёра отъехать подальше, и они остались вдвоём. Гермиона смотрела куда угодно, только не на него. А он — только на неё. Он видел тени усталости под её глазами, стёршийся макияж, как она постоянно покусывала губы. Драко уже не был юным и наивным, не замечающим ничего, кроме своей влюблённости. Он был взрослым мужчиной с жизненным опытом, способным трезво оценивать ситуацию. «Возьми всё, что захочешь», — сказала она тогда, но он знал: эти слова сорвались с её губ в порыве эмоций, на фоне усталости и будоражащего кровь поцелуя. Он не хотел на неё давить. — Гермиона, — тихо произнёс он. Девушка осторожно подняла голову. В её карих глазах ещё блестели следы недавних слёз, и Драко хотелось собственными руками уничтожить Оливера Вуда. И даже свою племянницу Элизабет, за то, что это она довела Гермиону — его девочку — до слёз. Его девочка… Драко тяжело выдохнул. Внизу живота ныло, но он знал — сейчас не время предаваться плотским желаниям. Раньше он не замечал в себе таких… наклонностей. Или, правильнее сказать, пристрастий. Но с Гермионой всё было по-другому. Она была другой. Драко даже усмехнулся, вспомнив, как, встретив её впервые на террасе ресторана, считал её внешность примитивной. Теперь же ему казалось, что даже «Мисс мира» и «Мисс Вселенная» — просто пыль по сравнению с ней. Красота — в глазах любящего. Разве не так говорят? Он пристально посмотрел в её карие глаза и осторожно провёл ладонью по её скуле. Гермиона едва заметно вдохнула и прикрыла веки. Драко склонился ниже, мягко поцеловал её в лоб, затем в щёки и подбородок. Запах пионов заполнил его лёгкие. Он запустил пальцы в её кудрявые волосы, а другой рукой притянул ближе. Гермиона встала на цыпочки и прильнула к его губам. Когда она осмелела и запустила маленькие пальцы в его влажные от дождя волосы, Драко жадно ворвался в её губы, сливаясь с ней в глубоком поцелуе. Горячо. Влажно. Страстно. О том, что творилось с его членом, можно было не говорить — Драко был уверен, что она чувствует, как он твёрд, как каждое движение её тела только сильнее его распаляет. Как же хотелось опустить руки ниже талии, сжать её округлые ягодицы, впиться в них пальцами, оставить след даже под одеждой… Но, собрав всю силу воли, он отстранился. Гермиона недовольно хмыкнула, и Драко улыбнулся. — Ты сказала, что я могу взять всё, что захочу, — его голос отдался хрипотцой. Гермиона заметила это и прикусила губу. Господи… Член молил о свободе, а её малейшие движения только усугубляли положение. — Не кусай губы, Гермиона, — хрипло предупредил он и, снова наклонившись, провёл языком по её нижней губе. Она вздрогнула и выдохнула. — Я попросил время, чтобы разобраться со всем этим. У тебя оно тоже есть. Сегодня был тяжёлый день. — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась она, но не отстранилась. Она больше не пыталась спрятаться за стеной, вернуть между ними холодную отчужденность. Это наполняло Драко спокойствием. Он больше не хотел притворяться. Не хотел этих качелей. — Я собрал всех своих доверенных людей. Через полтора-два месяца мой адвокат подаст на развод, — твёрдо сказал он. Гермиона нахмурилась и отступила на шаг. — Развод… — она тяжело задышала. Драко знал этот взгляд. Она всегда смотрела так, когда сомневалась. Но он не мог позволить ей снова уйти. — Когда мне было двадцать один, отец сообщил, что ведёт переговоры с семьёй Гринграсс. Я был сыном лорда, воспитанным по протоколу, и не имел ни права, ни желания бунтовать. Мы с Асторией поженились, едва успев узнать друг друга. Я ухаживал за ней после помолвки, но на этом всё. Наш брак… — Драко сглотнул, вспоминая медицинские заключения. Аборт. Ещё один. И ещё. — Наш брак был всего лишь союзом двух прагматичных людей. Я никогда не задумывался о разводе — не видел в этом смысла. Но потом появилась ты. И когда ты попросила меня больше не тревожить тебя… Я понял, насколько неправильно жил. Я хотел сначала развестись и прийти к тебе свободным человеком. Но судьба никогда не следует плану. — Почему ты решил развестись? Разве у тебя не было любовниц в браке? — её голос звучал ровно, но Драко знал, что за этим скрывалось нечто большее. Он нахмурился. — Ты думаешь, я таков? — он не хотел, но всё равно заметил, что его голос прозвучал твёрже. Такой тон он использовал в переговорах с проблемными партнерами, сокращая расстояние между ними. Гермиона отвела взгляд, но он не дал ей возможности уйти в себя. Его пальцы мягко, но настойчиво легли на её подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. — Никогда, Гермиона, — его голос был твёрд, как камень. — Ты не будешь моей любовницей. Я не позволю этого. Она задержала дыхание. — Тогда кем я буду для тебя? — тихо спросила она, её губы дрогнули. — Единственной, — сказал Драко, не отводя взгляда. — Единственной, кто имеет значение. Единственная, кого я хочу. Гермиона сглотнула, не в силах отвернуться. — Я не хочу скрываться. Я не хочу полумер. Не хочу встреч, украденных у ночи, взглядов, спрятанных в толпе. Я не хочу касаться тебя украдкой и делать вид, что это ничего не значит. — Он провёл пальцем по её щеке, ловя каждое её дыхание. — Если ты будешь со мной, то только полностью. Только настоящей. Только моей. Гермиона дрожала, её пальцы сжались на лацкане его пиджака. — Я… я не знаю… Я не хочу быть причиной развода. Драко улыбнулся, но в его глазах не было насмешки — только бесконечное терпение и понимание. — Ты не причина моего несчастливого брака, — тихо сказал он. — Просто встретив тебя, я понял, что может быть по-другому. По-настоящему. Он провёл губами по её лбу, задержавшись на мгновение, а затем отступил, оставляя её в раздумьях. — Иди домой, ты, наверное, устала, — сказал он, и Гермиона осторожно обняла его. Она была такой маленькой в его объятиях, что он хотел полностью растворить ее в себе. — Спасибо, что заступился за меня сегодня, — тихо сказала она и быстро поцеловала его на прощание. Драко даже не успел отреагировать — она уже побежала вверх по лестнице. Он проводил её взглядом, а затем крикнул ей вслед, что напишет. С улыбкой, с ощущением, как лёгкие наполнились ароматом пиона, он направился к машине. Боже, он её поцеловал. И это было восхитительно. Драко никогда бы не подумал, что в сорок лет снова ощутит этот трепет, когда кто-то нравится тебе так сильно, что сердце не перестаёт колотиться. — Нет, Пэнси нет в городе, — голос Тео вернул его в его кабинет, где, облокотившись одним бедром, двое мужчин курили. Драко кивнул и стряхнул окурки сигарет в пепельницу. — Драко, — Тео посмотрел на него внимательно. В глазах друга Драко увидел усталость. Он подозревал, что подруга Гермионы порвала с Тео. Помнил, как тот говорил о своей влюблённости на Гавайях, но Драко не думал, что его чувства намного сильнее, чем временная влюбленность. Но, с другой стороны, разве не все женщины в жизни Драко были временными? А потом появилась Гермиона — и он больше не желал никого, кроме неё. Неужели у Тео так же? Или его тревожит что-то другое? Драко настолько погряз в своих собственных проблемах, что в последние недели даже не замечал, что у Тео тоже могут быть трудности. — Ты прожил с Асторией больше пятнадцати лет, но ни разу не говорил о разводе. Да и выглядел ты вполне счастливым в браке! — Тео нахмурился. — Что происходит? Это из-за отсутствия наследников? Астория жаловалась Пэнси, что Люциус снова завёл разговоры о детях. Ты что, согласился с отцом? Но ведь можно воспользоваться услугами суррогатной матери… Или Астория даже не хочет рассматривать такие варианты? От каждого нового вопроса Тео у Драко всё сильнее болела голова. Он в последний раз затянулся, выкинул окурок в пепельницу, закрыл окно и сел в кожаное кресло. Рядом с серой мышкой лежал его смартфон. Потерев переносицу, он проигнорировал вопросы друга и взял телефон в руки. Новое сообщение. От Гермионы. После их поцелуя он не давил на неё, не настаивал на встрече. Но они переписывались. Драко: «Какие у тебя планы на сегодня? Ты говорила, что у тебя выходной»?

Гермиона:

✉️ «Я и Лаванда идём с коллегами в клуб. Думаю выпить и потанцевать. А ты?»

Драко хотел её видеть. Он постарался намекнуть, что у него нет планов. Астория уехала по делам фонда в Ливерпуль, так что он был абсолютно свободен в этот пятничный вечер. Но когда увидел ответ Гермионы, нахмурился. Конечно, она молода. Ей нравится веселиться, ходить в клубы, наслаждаться жизнью. Он помнил, каким сам был в её возрасте. Он снова взглянул на сообщение, но тут Тео, всё ещё не получивший ответа на свои вопросы, напомнил о себе. — Тео! — Драко прикрыл глаза. — Дай мне хотя бы ответить на чёртово сообщение, и я тебе всё расскажу. — Да пошёл ты, — фыркнул Тео и плюхнулся на диван в центре кабинета. Драко закатил глаза, но снова посмотрел на телефон. Почему его напрягала мысль о том, что Гермиона сегодня пойдёт в клуб? Она такая красивая. Молодая. Он вспомнил изгибы её тела, и у него пересохло в горле. Она будет там, в окружении мужчин. И они будут смотреть на неё… Драко: ✉️ «У меня нет никаких планов. Возможно, выпью с Тео». ✉️ «Хорошего тебе вечера. Будь осторожна». Отложив телефон в сторону, он расстегнул воротник рубашки и снял галстук. — Пойдём, Тео, выпьем. Я тебе всё расскажу.