Глава 58

Утгард был холодной и унылой дырой. Столица… Под стать населяющим ее дикарям. Но Ве сам пришел в Йотунхейм и сам искал встречи с Лафеем. Именно поэтому свои презрительные мысли держал при себе. Да и лицо его ничего, кроме интереса, не выражало. Он не настолько высокомерный гордец, чтобы оскорблять потенциального союзника или его воинов. И этих воинов сын Бера как раз таки оценил. Самый мелкий йотун из сопровождающей его стражи был выше его самого на две головы и мощнее. Из них, если он с Лафееем договорится, выйдет отличное пушечное мясо. Таран, которым Ве проложит себе дорогу к смерти Одина и Золотому Трону. В конце концов, Ве признавал, что сглупил, полагаясь в своих планах лишь на своевольную племянницу. Хела продолжала оставаться пленницей, и шансов на то, что она порвет цепи, которыми ее сковал родной отец, не было. Зато были шансы помочь ей с помощью йотунов и Лафея, которые ненавидели Одина и всех остальных асов. Однако эта ненависть сейчас играла на руку Ве. Он был спокоен и игнорировал свирепые взгляды, которые летели в него, точно стрелы со всех сторон. Ему во дворце Лафея никто не был рад. И многие надеялись, что он не уйдет отсюда живым. Прямо жаждали отомстить за поражение и ту резню, которую устроил покойный Тюр. Но за себя сын Бера был спокоен. Лафей дал ему слово. И царское слово, даже если он всего лишь йотун, многое значило. И покровительница у Лафея с Ве одна и та же. Хотя старший царевич отказывался считать племянницу своей благодетельницей. Скорее все было наоборот. Это он радел об освобождении Хелы. Лафей же сумел пробиться к ней и договорится. Получил полноводную реку Силы, чтобы с помощью дохлятины, коей в Йотунхейме было полно, восстановить свою армию. Сперва, услышав об этой сделке, Ве был раздосадован ни на шутку, ведь йотуны вновь становились опасны. Хела правда успокоила его. Они опасны до тех пор, пока она поддерживает в немертвых искру некрожизни. И правда, стоит племяннице захотеть чудовища, и войска Лафея станут прахом. Бесчисленные солдаты, поднятые шаманами йотунов с помощью обращений к Хеле, работающие над восстановлением планеты, станут только трупами. Приходилось признавать, что девочка знала, что делала. Племянница смогла удивить Ве. — Приветствую тебя сын Бера в моем чертоге. Ве кивнул, не понимая, почему Лафей такой радостный и вообще… На сломленное и отчаявшееся существо царь не походил. Ве с неудовольствием заключил, что у ледяного выродка вполне себе цветущий вид. Подозрение, что Хела ему не все рассказала о своем договоре с Лафеем, старший царевич отбросил. Он - единственная надежда племянницы и единственная ее связь с миром. Хела верит, что Ве единственный, кто не бросил ее. Ве удивился, когда племянница сообщила, что Лафей воззвал к ней. В каком же отчаянии были йотуны, раз решились на такое? Но теплая пульсация экстренного портала в ожерелье на груди Ве все-таки успокоила. Алиссия работала над ним несколько месяцев. И если Йотун что-то выкинет, то Ве просто активирует портал и уйдет. — И я тебя приветствую, Владыка Йотунхейма. Зал пуст. На свиты ни придворных… Но дышать трудно из-за разлитой воздухе неприязни. Каждый из них брезгует говорить с другим, но делает это усилие над собой из необходимости. Ве терпел. Право, для старшего царевича Лафей еще не самый странный собеседник в жизни. — К делу? — сразу предлагает ас. — Отчего же затягивать… Усмешка на роже эмм… союзничка настораживает Ве. Он тянется активировать портал и застывает, вмороженный в лед по самую шею. Все тело ниже горит, пылает. И это такая острая боль, что сын Бера кричит, почти срывая голос. — Вот теперь поговорим, царевич. Лафей спускается с возвышения, на котором стоит трон. Он показательно не спешил, наблюдая, как ас пытается дергаться. Но лед, которым сына Бера сковали, не разбить. Его можно лишь растопить, поджарив мясную начинку. Или заклинатель может его убрать, чего без команды от Лафея не произойдет. — Племянница узнает, что со мной случилось здесь… — Хрипло и очень зло бросает Ве, притерпевшись к боли и скованности. Ему кажется, напоминание о союзе с Хелой должно образумить Лафея. Тому ведь тоже есть что терять. И без армий мертвых, работающих сутками без еды и отдыха, Йотунхейм после ударов Бивреста может просто рассыпаться. — Несомненно, — Лафей кивает радостно. — Она свободна, Ве. И это по приказу Хелы я тебя поймал. Владыка Йотунхейма больше не делает и не говорит ничего. Дает время осознать. Шок ведь не бывалый от таких-то новостей. Примерно такой, какой Лафей испытал, когда царевна к нему пришла сама. И предложила заключить их сделку заново. В прошлый раз они заключили договор еще тогда, когда царевна была пленницей Хельхейма. Вражда и ненависть к отцу подтолкнула Хелу откликнуться на зов Лафея. Как и жертва его возлюбленной Евники. Лафей договорился с ней, и шаманы поднимали всех павших силой, дарованной Хелой, чтобы спасти Йотунхейм. Позже эти солдаты и чудовища должны были идти штурмовать Асгард. Но, получив свободу, Хела захотела договор на других условиях. Причем все работы, которые вели немертвые, остановились. И все они замерли как марионетки. Хозяйка пришла. Лафей намек осознал. Стоит этой дочери Одина дернуть бровью, его и всех живых йотунов просто сожрут. Им не отбиться от такой волны нежити. Лафей царевну Хелу выслушал внимательно. — Как? — Этого тебе говорить не велено, сын Бера. Но царевна просила поблагодарить тебя за все заботы о ней. Лафей хмыкнул, и к нему из ниш и из-за колонн выступили его воины. Хела не вдавалась в детали благодарности, подсластила Лафею горький настой. Но просила без подробностей сообщить дяде, что она, наконец, свободна. — И что ты со мной сделаешь? Ве думал, что звучит дерзновенно, но все видели страх Аса: и Лафей, и прочие йотуны.. — Был вариант набить чучело и отправить Одину… Ве сглотнул. — Но я не позволила. Хела, тихо ступая, вошла в зал, обошла каменюку и встала так, чтобы дядюшка ее видел. Всю - от аккуратных кос до тоненького венца на челе и нежного румянца на щеках. Светящимися искрами радости глаз бывшая пленница излучала счастье. — Здравствуй, дядя Ве. — Здравствуй, племянница, — Ве вздернул подбородок. — И чем я заслужил такой подлый удар от той, которую назвал своей царицей, а Хела? — Так уж ничем? — Хела поморщилась. — Может тем, что планировал использовать меня как марионетку на троне. Или же тем, что хотел, чтобы мы с Одином поубивали друг друга, освобождая тебе место на троне, дядя. — Последние царевна выплюнула. Она обещала Владыке Суртуру уйти. И она уйдет, только завершит одно дело. И не в Асгарде. Хела почти сломала непривычную к интригам голову, придумывая, как выманить дядюшку Ве. Ведь слово, данное Владыке, нарушить было нельзя. Ей ходу в Асгард отныне не было. — За Мару, помнишь такую? — куда более ожесточенно уточнила Хела. — У меня могла быть сестра. Лафей, вам лучше отойти. Йотуны послушались и без приказа своего царя. А Лафей сел на трон и с интересом начал наблюдать за действом. Хела сложила ладони, сосредотачиваясь. Плащ взметнулся от невидимого ветра. Черные глаза затягивали в себя Ве, поглощая его душу. Хела одним ударом отсекла ему голову, и кровь брызнула фонтаном. Лед раскололся крупными кусками, но тело продолжало стоять ровно. По трупу ползла изморозь Грани. Царевна свела указательные пальцы вместе, и они засветились мертвенно зеленым цветом. Хела разомкнула пальцы, и тело Ве окутал туман. Оно плавилось и меняло форму. Кое-что вырастало, кое-что отваливалось. И прямо в процессе изменений Хела подошла еще ближе и насадила на остатки шеи голову спящей Брунгильды, чтобы та прирастала, пока мужское тело меняется на женское. Царевна решила дать подруге чуть больше, чем просто руки, о которых Валькирия ее столько просила, пока они сидели в Хейльхейме у того озера. А предатель Ве послужил строительным материалом для нового тела Брунгильды. Одним “кукловодом” стало меньше.