Часть 30

Как оказалось то, что происходило до этого было ещё цветочками. Помните в разговоре со своим дядей Дегэйр упоминал знакомых из Марселя (21 часть)? Ну так вот юноша имел ввиду людей, которых засылали в самые разные города с единственной целью приносить достоверные рассказы о внешнем мире. Уже намного позже была открыта возможность использовать их как шпионов, естественно раннее Дегэйр не пользовался их услугами, но теперь этого требовали обстоятельства, и позволяли возможности. С помощью Бодена и денег, которые самым странным образом оказались на его квартире, Дегэйр перевёз их в Париж и аккуратно заслал в качестве шпионов во дворец короля, кардинала и дом Миледи. В ряды гвардейцев были поставлены люди г-на Бодена, которые обладали самыми разными навыками, которым их научил ещё сам Боден (страшно представить, чему мог научить бывший наёмник). Для Дегэйра это была не только мера предосторожности, но и необходимость, о которой не знал никто кроме его самого и его дяди. Благодаря этому русоволосый всегда узнавал обо всём самым первым. Благодаря своей предосторожности юноша узнал о том, что Миледи была отправлена в монастырь кармелиток в Бетюне, где королева спрятала Констанцию. Это была просто идеальная возможность поймать Миледи, такого шанса могло бы больше и не быть, а потому он отправил шесть человек под командованием Бодена и лорда Винтера, который был его должником, а в данной ситуации товарищем по мести и несчастью и которого он позвал. Хотя собственно дело даже не в том, что Дегэйр хотел её поймать, но в том, чтобы защитить Констанцию. Он прекрасно знает какого это потерять близкого человека и не пожелает испытать этого даже самому злейшему врагу, не то что другу. Как говорится "Враг моего врага - мой друг". И теперь мушкетёры скачут к Бетюнскому монастырю, а вот Миледи, которая уже хотела отравить Констанцию, выманили из монастыря и быстро скрутили. Просто люди немного опоздали, но выкрутиться всё же смогли. Д'Артаньян забрал возлюбленную из монастыря, а Дегэйр смог вздохнуть спокойно. Но рассказать о том, что могло произойти он был просто обязан, по-другому никак, тем более, что нужно было решать, что делать с Миледи. И решать надо было быстро, ведь кардинал быстро бы понял, куда исчезла его шпионка. Вопрос, как это сделать без лишних ушей? Ну что ж, почему бы не поспорить и не пойти всей честной компанией завтракать на бастион? Да, Дегэйр де Лузиньян и бывший герцог Леонор де Фронсак в одном лице весьма умный человек, даже гениальный в некоторых аспектах, но вот его гениальность очень легко переходила в безумство. К сожалению, юноша не знал, как найти эту тонкую грань. - Д'Артаньян, помните, кармелитки из монастыря рассказывали о женщине, которая вышла из монастыря, а потом исчезла? - А какое это, простите, имеет значения? - Огромное. К вашему сведению прямо перед нами ехала Миледи в Бетюнский монастырь и, насколько, я знаю её схватили буквально в момент перед отравлением Констанции. Ответом ему были огромные полные ужаса и гнева глаза товарища. - Что?!! Как?! - Успокойтесь, сейчас ей ничего не угрожает. - Но что тогда произошло?! И откуда вы об этом знаете?! - Логично было предположить, что монастырь не самое безопасное убежище, и кардинал рано или поздно узнает о местоположении Констанции. Естественно пошлёт он туда именно Миледи, как самую незаметную из своих агенток, а значит это прекрасный шанс поймать этого дьявола, чтобы более она никому не мешала жить и не пыталась вас убить. - Если не ошибаюсь вас она тоже хотела убить, - напомнил русоволосому Арамис. - Было дело, - сухо ответил Дегэйр, - Ну так вот я договорился с лордом Винтером, а также господином Боденом, и отправил несколько человек, чтобы схватить её, они едва не опоздали, но как видите все живы. - Дегэйр, ответьте мне честно, вы дьявол? - спросил Д'Артаньян. - Для кого как, - ухмыльнулся юноша, - Для врагов - да, для друзей - нет. Дело в том, что очень скоро Миледи начнут везде искать, а у меня ещё под боком лорд Винтер, который жаждет справедливого суда над Миледи. У меня вопрос... - Да!! - раздался гневный голос Д'Артаньян. - То есть вы тоже будете участвовать в этом суде? - Да!! - Хорошо. Я как раз выбил нам отпуск с завтрашнего дня, поэтому завтра утром можем выезжать. - Дорогой друг, а как вы собственно договорились с лордом Винтером? - Ну во-первых он мой должник, как-нибудь в другой раз расскажу эту историю, а во-вторых, мы с ним в некотором роде товарищи по несчастью... Из-за этой женщины он брата потерял, а я... сестру... - Получается у вас был личный мотив? - К сожалению избавится от желания мести я всё равно не смог, - грустно сказал Дегэйр. - А сколько ей было? - спросил Д'Артаньян. Более тактичные Атос и Арамис мысленно отвесили ему подзатыльник. Дегэйр про себя выругался, сжал зубы и максимально хладнокровно попытался ответить. - 14... Ей только-только исполнилось 14... - получилось совсем не так как он планировал. - Она же совсем ребёнок! - воскликнул Портос, до сих пор молчавший и с аппетитом уплетавший завтрак. - Прошу давайте закроем эту тему, - произнёс тем же сухим голосом Дегэйр, но с таким умоляющим и грустным взглядом, что отказать было невозможно. - О, наконец-то вы тут! - издали заметив мушкетёров, воскликнул Боден, который тоже здесь был, - Мы уж боялись, что вы не придёте. Дегэйр слегка приподнял бровь и молчаливо дал понять, что это не повод даже для чёрного юмора. Все зашли в маленький охотничий домик, который служил камерой для подсудимой. - Что всё это значит?! - воскликнула Миледи, как только в дом вошли несколько человек, но увидев Дегэйр вскрикнула и закрыла лицо руками. - Это значит, что вы объявили мне войну, а я переиграл вас, - ответил Дегэйр. — Что вам нужно? — из последних сил вскричала Миледи. — Нам нужна, — ответил Дегэйр, — Шарлотта Баксон, которую звали сначала графиней де Ла Фер, а потом леди Винтер, баронессой Шеффилд. — Это я, это я! — пролепетала она вне себя от ужаса. — Чего вы от меня хотите? — Мы хотим судить вас за ваши преступления, — сказал Дегэйр. — Вы вольны защищаться; оправдывайтесь, если можете... Вам первому предоставляется слово господин Д'Артаньян. Д′Артаньян вышел вперед. — Перед богом и людьми, — начал он, — обвиняю эту женщину в том, что она покушалась на жизнь Констанции Бонасье. И если бы не наш друг, то она бы убила её. Он обернулся к Портосу и Арамису. — Мы свидетельствуем это, — сказали вместе оба мушкетера. Д′Артаньян продолжал: — Перед богом и людьми я обвиняю эту женщину в том, что она покушалась отравить меня самого, подмешав яд в вино, которое она прислала мне из Виллеруа с подложным письмом, желая уверить, что это вино — подарок моих друзей! Бог спас меня, но вместо меня умер другой человек, которого звали Бризмоном. — Мы свидетельствуем это, — сказали Портос и Арамис. — Перед богом и людьми обвиняю эту женщину в том, что она подстрекала меня убить графа де Варда, и, так как здесь нет никого, кто мог бы засвидетельствовать истинность этого обвинения, я сам ее свидетельствую! Я кончил. Д′Артаньян вместе с Портосом и Арамисом перешел на другую сторону комнаты. — Ваша очередь, милорд! — сказал Дегэйр. Барон вышел вперед. — Перед богом и людьми, — заговорил он, — обвиняю эту женщину в том, что по ее наущению убит герцог Бекингэм! И кроме того мой брат, который сделал вас своей наследницей, умер, прохворав всего три часа, от странной болезни, от которой по всему телу идут синеватые пятна. Сестра, от чего умер ваш муж? — Какой ужас! — вскричали Портос и Арамис. — Убийца Бекингэма, убийца моего брата, я требую правосудия и объявляю, что если я не добьюсь его, то совершу его сам! Лорд Винтер отошел и стал рядом с д′Артаньяном. Миледи уронила голову на руки и силилась собраться с мыслями, путавшимися от смертельного страха. - Теперь моя очередь. Перед Богом и людьми, - начал Дегэйр. От его голоса веяло холодом топора палача, а обвинения были столь же неумолимы как и лезвие гильотины, которое опускается на шею осужденного, - Я обвиняю эту женщину в том, что заполучив мои дружбу и доверие она целый год травила меня, в прошлом маркиза де Фронсак, и надеялась сжить со свету. И не так давно я был одной ногой в могиле. - Я свидетельствую это, - сказал Андрэ Боден, который стоял рядом. - Что?! - воскликнули мушкетёры и лорд Винтер, - Как это возможно?! Это ужасно! - Вам не так много осталось! Сдохните наконец уже! - воскликнула Миледи. - Не надейтесь, я давно исцелился, а вас обманывал только потому, что пока вы считали, что я уже не жилец, вы совершенно не думали, что я могу как-то помешать вам, - ответил Дегэйр и продолжил, - Перед богом и людьми я обвиняю эту женщину в том, что она убила маркизу Аврору де Фронсак, мою младшую сводную сестру! - Я свидетельствую это, - сказал Боден. - Перед богом и людьми я обвиняю эту женщину в том, что она попыталась убить меня и во второй раз. - Мы свидетельствуем это, - сказали Арамис и Портос. — Теперь моя очередь... — сказал Атос и задрожал, как дрожит лев при виде змеи, — моя очередь. Я женился на этой женщине, когда она была совсем юной девушкой, женился против воли всей моей семьи. Я дал ей богатство, дал ей свое имя, и однажды я обнаружил, что эта женщина заклеймена: она отмечена клеймом в виде лилии на левом плече. — О! — воскликнула миледи и встала. — Ручаюсь, что не найдется тот суд, который произнес надо мной этот гнусный приговор! Ручаюсь, что не найдется тот, кто его выполнил! — Замолчите! — произнес чей-то голос. — На это отвечу я! Человек в красном плаще вышел вперед. — Кто это, кто это? — вскричала миледи, задыхаясь от страха; волосы ее распустились и зашевелились над помертвевшим лицом, точно живые. (Дегэйр заморочился и нашёл того самого палача города Лиля) Медленным, торжественным шагом подойдя к миледи на такое расстояние, что его отделял от нее только стол, незнакомец снял с себя маску. Миледи некоторое время с возрастающим ужасом смотрела на бледное лицо, обрамленное черными волосами и бакенбардами и хранившее бесстрастное, ледяное спокойствие, потом вдруг вскочила и отпрянула к стене. — Нет-нет! — вырвалось у нее. — Нет! Это адское видение! Это не он!.. Помогите! Помогите! — закричала она хриплым голосом и обернулась к стене, точно желая руками раздвинуть ее и укрыться в ней. — Да кто же вы? — воскликнули все свидетели этой сцены. — Спросите у этой женщины, — сказал человек в красном плаще. — Вы сами видите, она меня узнала. — Лилльский палач! Лилльский палач! — выкрикивала миледи, обезумев от страха и цепляясь руками за стену, чтобы не упасть. Все отступили, и человек в красном плаще остался один посреди комнаты. — О, пощадите, пощадите, простите меня! — кричала презренная женщина, упав на колени. Незнакомец подождал, пока водворилось молчание. — Я вам говорил, что она меня узнала! — сказал он. — Да, я палач города Лилля, и вот моя история. Все не отрываясь смотрели на этого человека, с тревожным нетерпением ожидая, что он скажет. — Эта молодая женщина была когда-то столь же красивой молодой девушкой. Она была монахиней Тамплемарского монастыря бенедиктинок. Молодой священник, простосердечный и глубоко верующий, отправлял службы в церкви этого монастыря. Она задумала совратить его, и это ей удалось: она могла бы совратить святого. Принятые ими монашеские обеты были священны и нерушимы. Их связь не могла быть долговечной — рано или поздно она должна была погубить их. Молодая монахиня уговорила своего любовника покинуть те края, но для того, чтобы уехать оттуда, чтобы скрыться вдвоем, перебраться в другую часть Франции, где они могли бы жить спокойно, ибо никто бы их там не знал, нужны были деньги, а ни у того, ни у другого их не было. Священник украл священные сосуды и продал их; но в ту минуту, когда любовники готовились вместе уехать, их задержали. Неделю спустя она обольстила сына тюремщика и бежала. Священник был приговорен к десяти годам заключения в кандалах и к клейму. Я был палачом города Лилля, как подтверждает эта женщина. Моей обязанностью было заклеймить виновного, а виновный, господа, был мой брат! Тогда я поклялся, что эта женщина, которая его погубила, которая была больше чем его сообщницей, ибо она толкнула его на преступление, по меньшей мере разделит с ним наказание. Я догадывался, где она укрывается, выследил ее, застиг, связал и наложил такое же клеймо, какое я наложил на моего брата. На другой день после моего возвращения в Лилль брату моему тоже удалось бежать из тюрьмы. Меня обвинили в пособничестве и приговорили к тюремному заключению до тех пор, пока беглец не отдаст себя в руки властей. Бедный брат не знал об этом приговоре. Он опять сошелся с этой женщиной: они вместе бежали в Берри, и там ему удалось получить небольшой приход. Эта женщина выдавала себя за его сестру. Вельможа, во владениях которого была расположена приходская церковь, увидел эту мнимую сестру и влюбился в нее, влюбился до такой степени, что предложил ей стать его женой. Тогда она бросила того, кого уже погубила, ради того, кого должна была погубить, и сделалась графиней де Ла Фер... Все перевели взгляд на Атоса, настоящее имя которого было граф де Ла Фер, и Атос кивком головы подтвердил, что все сказанное палачом — правда. — Тогда, — продолжал палач, — мой бедный брат, впав в безумное отчаяние и решив избавиться от жизни, которую эта женщина лишила и чести и счастья, вернулся в Лилль. Узнав о том, что я отбываю вместо него заключение, он добровольно явился в тюрьму и в тот же вечер повесился на дверце отдушины своей темницы. Впрочем, надо отдать справедливость: осудившие меня власти сдержали слово. Как только личность самоубийцы была установлена, мне возвратили свободу. Вот преступление, в котором я ее обвиняю, вот за что она заклеймена! — Господин д′Артаньян, — начал Атос, — какого наказания требуете вы для этой женщины? — Смертной казни, — ответил д′Артаньян. — Милорд Винтер, какого наказания требуете вы для этой женщины? — Смертной казни, — ответил лорд Винтер. - Герцог де Фронсак, какого наказания требуете вы для этой женщины? - Смертной казни, - ответил Дегэйр. — Господин Портос и господин Арамис, вы судьи этой женщины: к какому наказанию присуждаете вы ее? — К смертной казни, — глухим голосом ответили оба мушкетера. Миледи испустила отчаянный вопль и на коленях проползла несколько шагов к своим судьям. Дегэйр поднял руку. — Шарлотта Баксон, графиня де Ла Фер, леди Винтер, — произнес он, — ваши злодеяния переполнили меру терпения людей на земле и бога на небе. Если вы знаете какую-нибудь молитву, прочитайте ее, ибо вы осуждены и умрете. Услышав эти слова, не оставлявшие ей ни малейшей надежды, миледи поднялась, выпрямилась во весь рост и хотела что-то сказать, но силы изменили ей: она почувствовала, что властная, неумолимая рука схватила ее за волосы и повлекла так же бесповоротно, как рок влечет человека. Она даже не пыталась сопротивляться и вышла из домика. - Вам это просто так с рук не сойдёт, - прошептала Миледи, так чтобы её слышал только Дегэйр. - Уж поверьте, я позаботился об этом, - усмехнулся юноша и достал бумагу и помахав её в воздухе спросил, - Помните бумагу, которая фактически позволяла вам на законном основании убить Д'Артаньяна? Помните как вы долго не могли её найти? - Вы что опустились до уровня вора? - О нет, это был не я, - легкомысленно ответил русоволосый, - И вам следовало бы знать, что на войне все средства хороши. Когда все пришли на берег реки, палач подошел к миледи и связал ей руки и ноги. Тогда она нарушила молчание и воскликнула: — Вы трусы, вы жалкие убийцы! Берегитесь! Если мне не придут на помощь, то за меня отомстят! - Вы демон, а не человек, - сурово сказал Дегэйр, - И мы заставим вас вернуться в ад. - Но я не хочу умирать! Я ещё слишком молода! Дегэйр нервно рассмеялся и воскликнул: - Девушка, которую вы отравили три года назад была вдвое моложе вас! Вас не пощадил бы даже герцог де Фронсак, что уж говорить о Дегэйре де Лузиньяне? Молить о пощаде бессмысленно. Однако я прощаю вам моё отравление, смерть моей несчастной сестры, мою загубленную жизнь. Умрите с миром. Атос подошел к миледи. — Я прощаю вам, — сказал он, — все зло, которое вы мне причинили. Я прощаю вам мою разбитую жизнь, прощаю вам мою утраченную честь, мою поруганную любовь и мою душу, навеки погубленную тем отчаянием, в которое вы меня повергли! Умрите с миром! Лорд Винтер тоже подошел к ней. — Я вам прощаю, — сказал он, — отравление моего брата и убийство его светлости лорда Бекингэма, я вам прощаю ваши покушения на мою жизнь! Умрите с миром! — А я, — сказал д′Артаньян, — прошу простить меня, сударыня, за то, что я недостойным дворянина обманом вызвал ваш гнев. Сам я прощаю вам покушения на жизнь моей возлюбленной! Умрите с миром! — I am lost! (Я погибла! (англ.)) — прошептала по-английски миледи. — I must die! (Я должна умереть! (англ.)) И она без чьей-либо помощи встала и окинула все вокруг себя одним из тех пронзительных взглядов, которые, казалось, возгорались, как пламя. Она ничего не увидела. Она прислушалась, но ничего не уловила. Подле нее не было никого, кроме ее врагов. — Где я умру? — спросила она. — На том берегу, — ответил палач. Во время переправы миледи удалось распутать веревку, которой были связаны ее ноги; когда лодка достигла берега, миледи легким движением прыгнула на землю и пустилась бежать. Но земля была влажная; поднявшись на откос, миледи поскользнулась и упала на колени. Суеверная мысль поразила ее: она решила, что небо отказывает ей в помощи, и застыла в том положении, в каком была, склонив голову и сложив руки. Тогда с другого берега увидели, как палач медленно поднял обе руки; в лунном свете блеснуло лезвие его широкого меча, и руки опустились; послышался свист меча и крик жертвы, затем обезглавленное тело повалилось под ударом. Палач отстегнул свой красный плащ, разостлал его на земле, положил на него тело, бросил туда же голову, связал плащ концами, взвалил его на плечо и опять вошел в лодку. Выехав на середину реки, он остановил лодку и, подняв над водой свою ношу, крикнул громким голосом: — Да свершится правосудие божие! И он опустил труп в глубину вод, которые тотчас сомкнулись над ним... Три дня спустя четыре мушкетера вернулись в Париж; они не просрочили своего отпуска и в тот же вечер сделали обычный визит г-ну де Тревилю. — Ну что, господа, — спросил их храбрый капитан, — хорошо вы веселились, пока были в отлучке? — Бесподобно! — ответил Дегэйр за себя и за товарищей.