Арка 4 ., глава 1– "Мы живём настоящим, скорбим о прошлом и гадаем о будущем. Такова природа истории."

«... не всё потеряно и жизнь не кончена, пока у тебя есть хорошая история и друг, которому её можно рассказать.»

Легенда о пианисте (La leggenda del pianista sull'oceano)

Запись 522 «Кто бы что ни говорил, но мир построен так, что, если ты не обладаешь достаточной властью, тебе всегда придётся кому-то что-то доказывать. Будь то продавщица на кассе, не пробивающая тебе в возрасте двадцати пяти лет энергетик, так как ты забыл паспорт. Или, например, урок с той самой учительницей, занижающей тебе оценки, просто потому, что ты ненароком косо взглянул на неё первого сентября. В ещё один ряд с этим всем можно поставить комиссию семейного центра, в которую ты приходишь для уточнения и получения хоть каких-то гарантий на успех становления эмансипированным, то есть полностью дееспособным до твоего совершеннолетия. (Что, между прочим, в Японии считается не восемнадцатилетний возраст, а целый двадцатник! Двадцатник!!!) Всё же даже спустя столько времени мне не до конца удаётся свыкнуться и откинуть чувство дикости от некоторых порядков и правил в совершенно другой стране. Как мне терпеливо объяснили деловые тётеньки в той конторе, подростка объявят полностью дееспособным в случаях: достижения ребёнком минимум шестнадцатилетнего возраста, работы по трудовому договору и ведения им собственного бизнеса. То есть главным условием объявления несовершеннолетнего полностью дееспособным является стабильная финансовая независимость, отмеченная чёрным по белому на официальных документах, которые ты отдаёшь в их добрые, заботливые ручки с другой кучей макулатуры документов. Как, например, согласие опекунов. То есть в моём случае — директора приюта. Что, конечно, совершенно не упрощает мне ситуацию, но и такой уж погоды сильно не делает. Директор нашего приюта — это человек, за которым в моей голове прочно засело лишь одно ассоциативное слово. Сложный. Он сложный человек. Со своими больными тараканами в голове, со своим мнением, которого обязательно должны все придерживаться. С правилами и порядками в его собственном, выстроенном из ржавых оков, маленьком сером королевстве, где он растит таких же серых, ожесточённых деток. Он сложный человек. И всё же человек. С которым нужно, в силу его положения в твоей жизни и жизни твоих близких, считаться. Ну или договориться (зашантажировать). Что, в общем-то, я и сделала несколько лет назад! Теперь живём душа в душу — вот она, сила дипломатии! Так что, сильных сомнений насчёт того, что он будет против того, чтобы из нашего бедненького, чахленького приютика пропадёт раньше положенного срока один голодный рот, занимающий место под крышей, у меня не было. Возвращаемся обратно к теме «Докажи или, будь добр, свали». Все мои проблемы, хочешь-не хочешь, в этой ситуации (да и не только в этой) строились вокруг моего прошлого. В их глазах, ещё совсем ребёнка, тощую девчонку семнадцати лет, «небезопасно» бросать одну во взрослый мир. «Небезопасно» бросать девчонку без присмотра с таким шатким психологическим диагнозом, как «эмоциональная алекситимия». «Небезопасно» снова оставлять девочку-сироту одну в мире после того, как её сумасшедшая мамаша, выбросившаяся из окна психиатрической больницы, убила отца прямо на глазах собственного ребёнка. Их не будет волновать справка из банка о том, что на твоём счету достаточно средств для первого взноса за жильё, владельца которого вы задобрили настолько, что он разрешил называть его «дядюшкой Ко». Их не будет волновать твой рабочий контракт с союзом художников. Нет. Конечно, их не будут волновать такие мелочи. Но это не значит, что я не буду волновать их. Ведь только от этого зависит, как скоро один из твоих самых дорогих людей наконец сможет обрести дом, который он по праву сможет назвать своим. Не общежитие при школе. Не клетку в подвале, среди крыс и ржавых кандалов. Не холодную койку среди детей, готовых перегрызть тебе ночью горло просто потому, что ты «не такой». А дать настоящий дом, которого заслуживает каждый человек в этом мире. Подожди ещё немного, Ацуши-кун, твоя Оне-сан со всем справится.»

. . .

Кафе «Узумаки», расположенное на первом этаже здания, в котором я собиралась снимать студию, было именно тем местом, про которое невозможно было сказать ничего плохого. Не только из-за возможности нарваться на гнев клерков из офиса контор, расположенных выше, которые нашли в этом месте свою отдушину, но и бесподобного кофе, что варит сам владелец этого заведения. Как то даже ходили разговоры, будто он варит этот напиток так долго, что ни одно мыльное средство не способно бы было смыть с его ладоней запаха кофейных зёрен. Но сейчас, в отличие от других моментов, у меня не было времени разглядывать и наслаждаться атмосферой и едой данного заведения. Сейчас всем моим вниманием завладел один высокий сероглазый придурок двадцати шести лет, по виду не спавший со времени своего рождения. Этого человека зовут Акихиро Сато, и я искренне не понимаю, почему всё ещё считаю его своим лучшим другом. Я снова опустила глаза в газету, уже в который раз посмотрев на яркий, кричащий заголовок статьи перед собой. Заголовок, к моему большому разочарованию, совсем не меняющийся, смотрел на меня в ответ. Моя голова рухнула в дрогнувшие ладони с утомлённым, хриплым стоном. С другой половины стола в ответ тут же раздался бессовестный, весёлый смешок. Нет, ну это уже не то что ни в какие рамки... Ни в какие ворота не лезет. –Нет. Я не верю. Ты не мог совершить такое, просто понадеявшись на случай... Ты же не такой человек! –А ты поверь, — с вызовом щурясь, протянул Акихиро, сладко зевая и потягиваясь всем телом вверх. Оторвав глаза от ухмыляющегося лица Сато напротив, я снова устало пробежалась глазами по лежащей передо мной свежей газетной статье.

«ДЕЛО ТЕРРОРИСТА С ЛАЗУРНЫМ ФЛАГОМ НАКОНЕЦ ЗАКРЫТО?!

Йокогама, 30 июня. — Вчера, 29 июня, около пяти часов вечера силовые структуры провели масштабную спецоперацию по поимке печально известного Лазурного короля.

[Наш город, снова едва не стал эпицентром очередной кровавой трагедии, готовой унести десятки невинных жизней.]

На протяжении долгого времени над делом этого опаснейшего преступника совместно работали городская полиция и Вооруженное детективное агентство. Стоит отметить, что именно благодаря кропотливому расследованию детективов Агентства удалось установить точные координаты засекреченного убежища Лазурного короля, которые незамедлительно передали городской полиции. В ходе осадной операции на передовой оказались те, чьи имена наше издание считает долгом назвать в знак признательности за проявленное мужество. Офицер Акихиро Сато, офицер Кодзи Судзуки, офицер Содзи Симада и офицер Хироко Оямада. Это специальный мобильный отряд людей со сверхспособностями, первый на памяти состоящий из оперативников городской полиции. Под командованием офицера Сато группа в кратчайшие сроки разработала безупречный тактический план. Бойцы стремительно ворвались на базу террориста и вовремя обезвредили колоссальный арсенал взрывчатки, подготовленный к детонации. К сожалению, завершить операцию триумфальным арестом не удалось. Лазурный король, по всей видимости, заранее предусмотрел подобный исход: в момент задержания он принял капсулу с быстродействующим ядом и скончался на месте. Командир операции офицер Сато, как и его коллеги, пока отказался давать какие-либо комментарии, раскрывающие подробности этой операции, до официального закрытия дела. Следствие продолжается.» Я вздохнула. Закрыла глаза. Досчитала до десяти. А затем с тяжёлым выдохом подняла взгляд на молодого мужчину напротив в надежде, что он поймёт всё то, что мне очень хотелось бы высказать этому человеку в лицо, не заботясь о его нежных чувствах. – Не смотри на меня так, словно хочешь, чтобы я опроверг все слова, написанные в этой газетёнке. Между прочим, это единственное издательство, что никогда... Ладно, почти никогда не приукрашивает суровую действительность! — Сато ненадолго замолчал. Его привычная ухмылка наконец померкла, оставляя за собой лишь её слабую тень. — Это правда. Сколько бы наши ребята ни гонялись за этим Королём, мы никак не могли отыскать, где он засел. Он снова вздохнул, но уже менее уставше. Скорее это был вздох, наполненный добродушным раздражением, когда видишь, как твой дорогой друг выигрывает в соревновании, в котором ты тоже хотел победить. –Пока не вмешалось Вооружённое детективное агентство. Я со знанием дела понятливо кивнула. Вооружённое детективное агентство с того момента, как он узнал о них, стало для Акихиро чем-то вроде больной мозоли, что и тронуть нельзя, но и внимания не обращать просто невозможно. Понимание того, что есть место, где эсперы не воспринимаются как что-то, за что их можно порицать. Понимание того, что ему понадобится слишком долгое время, чтобы добиться того же самого эффекта в своём месте. Через несколько секунд задумчивого молчания Сато продолжил: –Однако есть важная деталь, которую намеренно опустили для того, чтобы не вызвать более бурной негативной критики со стороны общества. Вышестоящее руководство постаралось на славу. На лицо Акихиро словно набежала тёмная, мрачная тень. Я, не решаясь спросить, можно ли мне, как обычной гражданской, вообще знать такие подробности, лишь в немом ожидании придвинулась ближе к столику. –Над делом одновременно работали армия, бюро общественной безопасности и полиция города. Казалось бы, такая куча профессиональных людей, гора арсенала, подготовки и планов... В общем, из-за этого цепочка командования смешалась, возник беспорядок. К несчастью, это помогло преступнику почуять опасность, и он забаррикадировался на своей секретной базе, прихватив с собой немалое количество очень мощной взрывчатки. Плечи Акихиро будто под невидимой тяжестью опустились, и он подпёр рукой лоб, совсем незаметно выдыхая. –Ты знаешь, Юкико... У меня до сих пор в ушах стоят сердитые вопли полицейских в телефонной трубке. Приказ арестовать. Приказ наступать. Приказ ждать, а потом снова наступать. Противоречивые указания, летающие туда-сюда со скоростью теннисного шарика, только гляди и уследи за ними. Из-за неразберихи в приказах быстро выдвинуться на место операции смогли всего пять детективов. Ты можешь себе представить? Пять! Пять обычных людей, даже не одарённых, против парня с горой взрывчатки, с одной-единственной внятной инструкцией в голове, гласящей — ворваться и взять контроль над ситуацией... Ну. По крайней мере, так должно было быть, пока за дело не взялся я. В его голосе, несмотря на напускную бодрость, не было ни гордости, ни бахвальства. Я, не зная, куда деть руки, схватила чашку и одним глотком выпила весь давно остывший чёрный чай, словно вместо него в стакане было что-то гораздо крепче. И всё же я молчала. Молчала и давала ему сделать то, ради чего меня сегодня разбудили в шесть утра с просьбой о встрече. –Я ослушался приказов шефа, начальника спецотдела, начальника его начальника... Ками знает, скольких я тогда ослушался, решив действовать самостоятельно. Это недостойно. Это было рискованно и самонадеянно. Это могло навредить моему отряду, это могло их убить. Это подорвало бы тот авторитет, который я выстраивал по крупицам годами для себя и для них. — Вцепившись на секунду в корни волос своей рукой, он медленно поднял на меня, возможно, самый уязвлённый, отчаянный взгляд, который я когда-либо у него видела. На моём языке осела противная горечь, а в грудной клетке образовался камень, мешающий сделать нормальный вздох от его дальнейших слов, произнесённых на грани шёпота. –И всё же я не мог позволить, чтобы... Чтобы в тот день хоть один ребёнок получил известие о героической смерти собственного отца на благо службы и родины. Я на секунду прикрыла глаза, переводя дух. Тебе всегда было сложно, не так ли? Найти баланс между бесчувственным, точным, логическим анализом и внутренними чувствами, диктующими совсем другое? Аккуратным, почти робким движением я перегнулась через весь стол и аккуратно отцепила его дрожащую руку, всё ещё сжимающую корни тёмных волос. Его застывший в одной точке взгляд на секунду дрогнул и в конце концов заторможённо поднялся прямо на меня. –Ты молодец, Акихиро, — тихо и искренне сказала я, не решаясь нарушить хрупкий зрительный контакт между нами. Продолжая поглаживать огрубевшую, подрагивающую, тёплую ладонь, на моём лице расцвела слабая улыбка. — Ты сделал всё, что было в твоих силах. Никто не умер. Благодаря тебе и твоей команде все остались живы. Акихиро тут же рвано выдохнул, крепко сжимая мою руку в ответ. Издав булькающий смешок, он, наконец криво ухмыльнувшись, хрипло произнёс: –Знаешь, я думал, ты меня отчитаешь. Дурак. Как я могу отчитывать тебя после... такого. Но вместо этого с моих губ сорвалось другое: –Что могу сказать, я люблю удивлять людей. Какое-то время мы просидели в тишине. Я почти физически ощущала, как легче стал воздух вокруг нас двоих. –Но, полагаю, это не всё? — нарушив момент, произнесла я, нетерпеливо разворачивая завалявшуюся на дне кармана карамельку, будто это могло спасти меня от неминуемой гибели. Гибели моей нервной системы. — Судя по тому, что ты здесь и не начал рассказ с того, что тебя уволили за неповиновение вышестоящим, за этим кроется кое-что большее? Акихиро какое-то время молчал, постукивая пальцами по столу. –Ну... В общем, кое-что мы с моим отрядом всё же выиграли с этой ситуации, и это ясно выражено в этой статье. — Сато усмехнулся, произвольно взмахнув ладонью, словно отгоняя назойливую муху. — Опустим яростные крики шефа, недовольства и бесконечные выговоры всех тех, кто считал важным вставить свои пять иен. Насколько мне известно, кто-то, достаточно важная шишка сверху, чьё имя мне так и не сказали, вступилась за нас. Вступилась настолько, что перед тобой сидит первый командир специального узконаправленного отдела, под руководство которого теперь будут направляться все эсперы полиции, до этого вынужденные отмалчиваться. Я в шоке уставилась на него, не зная, куда деть не то что руки, а голос. –Подожди, но я думала, что в газете специально преувеличили... Он в ответ добродушно закатил глаза, с учёным видом пропев: –Что я тебе говорил раньше? Это, возможно, единственное издание, которое никогда не приукрашивает действительность. Я скептически прищурилась. –Да, а после добавил, что «почти»... –Детали. Не придирайся. Теперь настала моя очередь добродушно закатывать глаза. –Думаю, это повод съесть торт. –У тебя любое событие — что плохое, что хорошее — это повод съесть торт! Не могу понять, как ты до сих пор избегаешь стоматологов... Признайся честно, что это? Генетика? –Магия. — Я вяло помахала ладонями в воздухе, загадочно сверкнув глазами из-под отросшей белоснежной чёлки. — Нас, одарённых, не просто так называют сверхлюдьми. –Не шути больше, пожалуйста. –Ой, да пошёл ты. Пять секунд. Ровно настолько хватило Акихиро, чтобы поддерживать суровый, раздражённый вид, перед тем как его лицо посветлело, а с уст сорвался тихий, искренний смех. Ровно насколько же хватило и меня, перед тем как подарить ему искреннюю полуулыбку, тихо произнеся: –Ты же знаешь, что я горжусь тобой? Он усмехнулся. Чуть смущённо, совсем по-мальчишески. –Скажешь тоже... Настоящее имя Лазурного Короля не афишировали. Как ты думаешь, почему? Я утомлённо подняла глаза к потолку. То ли от такой внезапной смены темы, продиктованной его смущением, то ли из-за собственной лени думать сегодня утром после бессонной ночи корпения над заказами. –Ты же знаешь, — утвердительно припечатала я. –Не сказать, что знаю, но уверен почти на девяносто процентов, — весело прощебетал Акихиро. Можно сказать, что знаешь... В такие вот моменты, своей игрой «подумай-ка своей головой либо преклонись перед моим интеллектом», он очень сильно напоминал мне Дазая. Либо одного прилипчивого, заносчивого детектива с третьего этажа, кажется, специально пересекающегося со мной только ради того, чтобы повымогать у меня конфеты из секретного запаса шоколадных трюфелей. Откуда только знает... Какое-то время я молчала, обдумывая перспективы и имеющиеся на руках данные. Сато терпеливо ждал, кажется, искренне наслаждаясь происходящим. Почему же они опустили его имя? Почему журналисты, обычно готовые вгрызаться в глотки других ради самых малых подробностей и информации, сейчас отмалчиваются? Здесь можно было бы спихнуть всё на поспешность выхода свежих новостей, да только вот, судя по опущенному фрагменту с некомпетентностью вышестоящих глав отделов, дающих разные указания, редакция, да ещё и тщательная, была. Был и труп. Свежее, не подорванное взрывчаткой тело. Вряд ли принятый Лазурным королём яд смог бы за столь короткое время сотворить с его внешним видом такое, что даже самая серьёзная судмедэкспертиза не справилась бы. Есть вариант того, что они боятся возможности появления подражателей. Даже такой отдалённый от новостной ленты человек, как я, хоть раз слышал о «деле террориста с Лазурным флагом». Террорист, разрушающий государственные здания и офисы разных компаний, наказывающий и оставляющий за собой лишь послания и сводки данных, по причинам которых его кровавая рука правосудия затронула того или иного человека. В живописи у большинства народов лазурный цвет часто символизирует небо, красоту, честь, честность и духовность. В геральдике он ассоциируется с небесной высотой, чистотой взгляда, ясностью, доверием, достоинством и избранностью. Символ очищения города от грязи. Идея построения идеального мира, пусть и основанного на костях виновных и невинных, случайно попавших под руку. Если открыть личность этого человека — он перестанет быть террористом. Нет, не для всех, но для уязвлённого большинства людей он станет в первую очередь мучеником. Мучеником со своей историей жизни, ошибками, мечтами и разочарованиями, возможно, нашедшими отклик в душах того слоя общества, что, как и он, разочаровались в построенном правительством мире вокруг них. Это будут такие же люди, как и Лазурный король. Единственное различие между ними — это то, что у Короля хватило сил на то, чтобы бороться с выстроенным миром теми методами, которые он считал допустимыми, а у них — нет. Для них он станет человеком, что умер за свою цель, за свою идею и идеал. Но если оставить его просто Лазурным Королём, процент таких людей если не исчезнет вовсе, то хотя бы значительно снизится. Он будет просто безжалостным сумасшедшим террористом, безликим монстром, в конце концов нашедшим свою кончину в лапах доблестного правосудия. И всё же... Почему мне кажется, что за этим кроется нечто большее? Я сморгнула пелену перед собой от безумной догадки, что объясняло бы если не всё, то очень многое. С ещё большим удивлением я оглядела стол перед собой, обнаружив на нём небольшой чайник чая, чашки и два пирожных. –Подожди, когда это здесь появилось? Акихиро напротив меня раздражённо вздохнул, проводя рукой по своим волосам. –Твоя привычка уходить в себя, когда ты сильно задумываешься, меня бесила ещё в приюте. Видит Ками, когда-нибудь... Я фыркнула, вяло отмахиваясь от его слов, но в предвкушении потягиваясь к ближайшему шоколадному пирожному. –«Это тебя погубит, Юкико». Да-да. Так же, как и твои благородные порывы быть везде и всегда в курсе чего угодно. Сато на это благоразумно промолчал, сменив тему. –Судя по тому, что ты перестала изображать фарфоровую статуэтку, на тебя всё же снизошло озарение. Я неторопливо налила себе чай и привычно закинула в кружку пять кубиков сахара, проигнорировав кривляние парня напротив, всё ещё варясь в собственных сомнениях. –Доверие, — наконец глухо произнесла я, вглядываясь в собственное размытое отражение в чашке. –М-мм? –Всё сводится к доверию общественности, как в сегодняшней ситуации из этой газеты. Вариантов на самом деле много, но... Судя по тому, что ты не сказал, что точно знаешь ответ, тебе не дали возможности взглянуть за маску Лазурного Короля. Скажи мне, кто это был? Лицо Сато сделалось сложным. –Один мужчина из бюро общественной безопасности. — Акихиро с раздражённым вздохом откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди. — Он и вправду ворвался в здание сразу после того, как я по рации сообщил общую ситуацию. Помахал передо мной своим удостоверением, похлопал по плечу с тонкой улыбкой и удалился в закат со своими ребятами, прихватившими тело. Я лишь кивнула головой, чего-то такого и ожидая. –Единственный вывод, который напрашивается сам собой: он был достаточно важной шишкой, чтобы его личность не освещали для банального «спокойствия» общественности. — Я подняла на Акихиро немигающий, серьёзный взгляд, понижая голос на октаву. — Не в теневом мире, а... Только не говори, что он был кем-то из твоей сферы? Следователь? Чиновник? Министр? –Бинго! Ну, по крайней мере, это то, к чему я пришёл в итоге своего расследования. Кстати, если тебе когда-нибудь надоест быть художником, двери моего отдела... –Если бы мне платили каждый раз, когда ты предлагаешь мне это, я бы давно стала миллионером. — На секунду задумавшись, я добавила: — А с учётом того количества попыток вербовки Ацуши, он, скорее всего, стал бы миллиардером. –Сурово. –Не дуйся. У тебя и так прекрасная команда. И это было правдой. Акихиро получилось собрать вокруг себя удивительных людей с удивительными возможностями. Нормально познакомиться мне с ними удалось около двух лет назад, когда в новоотстроенном крыле полицейского штаба после одного инцидента понадобилась настенная роспись. Это, безусловно, был интересный, хотя и очень трудный опыт. Хорошо, когда твой друг работает в полиции и может помочь тебе заработать денег. Плохо, когда у твоего друга, несмотря на его иногда поразительную дипломатичность и стремительный карьерный рост, есть свои недоброжелатели, решившие досадить ему через тебя. Тогда на сцене и появились они. Ввалившиеся через главные приёмные двери, все грязные, чумазые и потные в спортивной форме. Причём все как один проклинающие человека с именем Сато. Совпадение, думала я, пока они вдруг все не посмотрели сначала на меня, а потом на какого-то дядьку, прицепившегося ко мне из-за какой-то чуши, расплываясь в каких-то зловещих, многообещающих улыбках, не несущих в себе ничего, что можно было бы ассоциировать с добропорядочными и благородными блюстителями закона. В общем... Тогда я лишь в который раз убедилась в том, что, несмотря на, возможно, самый невзрачный внешний вид, все эсперы немного сумасшедшие. Кодзи Судзуки. Молодой человек с невероятно суровыми, строгими голубыми глазами и удивительно стальными нервами, которые смог расшатать только один человек, на данный момент сидящий напротив меня. Судзуки — близкий друг и бывший одногруппник Акихиро, что был его соседом в общажной комнате. Насколько я знаю, сначала они не очень ладили. Настолько, что Сато попросил нарисовать ему карикатуру Кодзи в качестве мишени для дротиков. Конечно, вначале я отказалась, но когда тебе предлагают целый пакет карамельных леденцов, такие вещи, как совесть, обычно отходят на второй план. Как из откровенной вражды и взаимной неприязни эти двое в итоге спелись, что один стал заместителем другого, я так и не поняла, но искренне порадовалась за Акихиро. Особенно когда поняла, что Кодзи также пытается пресекать порывы Сато поесть чего-нибудь до невозможного острого. Этот человек — настоящий пример фразы «в тихом омуте черти водятся». Причём как в прямом, так и в переносном смысле. Его способность «Тёмные воды» позволяет Кодзи создавать в радиусе полутора метров вокруг себя особое пространство, в которое водные руки затягивают всех ему неугодных, действуя в качестве своеобразной водной тюрьмы, скрытой от чужого глаза, стоит той захлопнуться. В ходе экспериментов, о которых он мне бегло рассказал, молодой человек понял, что может контролировать, будет ли дышать существо, погребённое под водой, или нет, что также затрачивает приличное количество энергии. И даже он сам не уверен, какие черти водятся в его омуте. Содзи Симада-кун. Невысокий, но коренастый молодой человек двадцати пяти лет и, наверное, единственный человек из моего окружения, который мог бы потягаться с Ацуши-куном за призовое место за звание самой лучшей шевелюры, на которую её владелец сам откровенно забил болт. Серьёзно, за такую шикарную косу и натуральный блеск волос даже я начала бы грязно драться. Генетика, чтоб её. С Акихиро Симада-кун познакомился, что неудивительно, в институте, когда второй упомянутый пытался прогулять пару, втайне тихо попытавшись изменить вид ветки дерева, чтобы было легче проскочить через забор. Спойлер: та ветка уже кое-кем была занята, но из-за очень плохого зрения эспера он совсем не заметил притаившегося несчастного, что вскоре, конечно же, упал. Упал и, к счастью Симады, очень-очень доволен своим падением. Ну, или если выражаться конкретнее, новым открытием в лице одарённого. Кстати, именно Симада-кун в большинстве своём отвадил от меня ненужное внимание в полицейском участке. И, если честно, я до сих пор не поняла, почему такой заразительно улыбчивый и яркий человек, напоминающий солнечный зайчик, взял для своей способности название «Дерево-людоед с Тёмного холма»... И наконец, последний сокомандник Акихиро. Точнее, сокомандница. Наверное, одна из самых потрясающих, великолепных, восхитительных женщин, что я видела за свои две жизни, и на секунду вправду заставившая меня усомниться в своей ориентации. Ну или не на секунду... Хироко Оямада. Двадцать восемь лет. Самая старшая из всей команды, включая Акихиро, и при этом самая высокая не только из этих троих, но и во всëм их полицейском участке. Я уже давно должна была понять, что не все японцы — маленькие карлики ростом под сто шестьдесят... И всë же увидеть перед собой эту гору в сто восемьдесят пять сантиметров с дикой харизмой я была, мягко говоря, не готова. В общем, каждая наша встреча с ней происходит по одному и тому же сценарию: она беззастенчиво флиртует, я невозмутима внешне, но судорожно внутри молюсь про себя, чтобы следующее, что она скажет, обошло меня стороной. С Сато она познакомилась уже на службе в полиции. Скажем так: когда некоторые вышестоящие личности вспомнили о том, кем был его отец, они сбросили обучение Кодзи и Акихиро, выпускников, показывающих прекрасные результаты ещё в институте, на самого ленивого человека в их штабе. На Оямаду-сан. Несмотря на её лень, девушка не была обделена умом и навыками дедукции. Возможно, только из-за этого, ну и ещё отца, который раз в полгода выступал в качестве спонсора их штаба, её не вышвырнули ещё на первой неделе работы. Прекрасная обладательница карамельных волос владела способностью под названием «Нора», чем-то напоминающей способность Кодзи. Ровно на двадцать шесть минут Оямада-сан способна создавать своë подпространство, затягивая туда врагов. Команда, утащившая меня обедать в один из дней, как-то рассказала мне об одном инциденте, произошедшем на второй неделе работы Акихиро и Кодзи. Эти двое так сильно насели на Оямаду-сан, конечно же, из-за того, как она проводила их вступительное обучение (ну, а если говорить точнее, не проводила из-за лени), что девушка, не выдержав, на все двадцать шесть минут скинула их в темную нору своей способности. Что конкретно в ней происходило, Кодзи с Сато, бледнея на несколько тонов, дружно умалчивают... – Кстати, — вдруг сказал Акихиро, вытаскивая меня из воспоминаний. — Ты так и не сказала, как прошёл твой разговор с доктором Хошино позавчера. Внешне же мне удалось остаться непоколебимо спокойной, почти безразличной, но внутри я не могла похвастаться тем же. –Ничего особенного, — беззаботно пропела я, поправляя упавшую на глаза чëлку. Только через пять секунд, встретившись с нечитаемым взглядом Сато, до меня дошло, что это и стало моим главным проколом. –Ты нервничаешь. Когда ты нервничаешь, ты всегда неосознанно поправляешь чёлку, — припечатал молодой мужчина постфактум, скрестив руки на груди. Скорее всего, именно таким пронзительным взглядом он каждый раз смотрел на преступников в допросной комнате. Я в раздражении отвела взгляд в сторону, фыркнув себе под нос. –Правда, ничего особенного, — закатив глаза, через секунду продолжила. — Мы, как всегда, встретились в той чайной. Он рассказал о забавных случаях на работе. Говорил даже, что девушку завëл, хотя я ему не очень верю. Предлагал помочь со скорой выставкой в качестве извинения из-за того, что не смог прийти в прошлый раз. В голове неясной вспышкой вспыхнуло воспоминание. Ржавые, огромные для высоты роста семилетней девочки ворота приюта, напоминающие клетку. Окружающая нас сырая серость. И обещание, которое было нарушено.

«– Я... Мне понравилось рисовать. Если... Меня это правда очень сильно увлечет и я... М-мм... Открою свою выставку, вы бы пришли?

– Конечно. Конечно, я приду, Юкико... Я был бы очень рад посетить её».

Мой рассеянный взгляд прошёлся по раскрытой бледной ладони, которую он тогда в неосознанном волнении трепетно сжимал. Не то чтобы я сердилась из-за того, что он так и не пришёл тогда или появился в моей жизни в качестве «покровителя» в приюте не сразу, хотя также давал обещание регулярно связываться. Это... Просто остаточные глупые эмоции и ожидания потерянного в новом неизвестном для себя мире человека, что нашёл опору в другом. О том, что этот другой будет крутиться вокруг тебя, словно возле нового центра своей вселенной, и речи не шло. И всё же... Я в сомнении пожевала губу. Наши отношения сложились. И в этом утверждении стоит поставить точку, потому что они просто по итогу сложились. Ни дружескими, ни родительскими, ни ужасными, ни нетерпимыми. Простыми. Не самыми лёгкими, по крайней мере для меня, и всё же они сложились. Хошино-сан — хороший человек. Добрый и сострадательный, отличный детский врач. И всё же, как и у любого другого человека, у него есть свои тайны, свои подводные камни, что снова и снова неустанно притягивают его ко дну горького прошлого. «Знаешь... У меня была дочь. Примерно того же возраста, что и ты, когда мы только встретились в больнице». Интересно, доктор. Вы бы относились ко мне так же, будь ваша дочь цела? Вернулись бы вы тогда ко мне, увидеться снова в приюте, а, доктор? Как... в тот день.

«Не мог. Нельзя. Ты должна была туда попасть».

Резкий озноб прокатился по моей спине от того остаточного чувства неправильности мира и реальности, въевшегося на подкорку моего мозга не хуже самой мерзкой опухоли, от которой не было лекарства. Не думай об этом, Юкико. Не думай об этом, и, возможно, тогда это чувство постоянной двойственности реальности пройдёт. Это воспоминание было запрещённым. Оно помещено туда же, где лежала память о дне, когда черноволосому мужчине с заботливым взглядом насквозь пронзили кровавые шипы чужой способности. Туда же, где остались воспоминания о массовом самоубийстве сектантов, захлёбывающихся собственной рвотой. Оно лежит там же, где прячется память о дне, когда один маленький кареглазый мальчик со слишком острым к его собственному горю умом потерял последнего члена своей семьи прямо в своём доме. Там же, где...

«– Прошу, Араи-чан, не заставляй меня совершать поступок, за который я себя никогда не прощу.

– Ты не выстрелишь.

– Ты очень хороший человек, Араи-чан. Намного лучший, чем я когда-либо смог бы быть».

Я резко встряхнула головой, беспорядочно зачесывая чёлку назад, когда снова почувствовала прямой испытывающий взор Акихиро на себе. Противостояние взглядами было долгим, но не могло длиться вечно. Особенно когда напротив тебя сидит человек, что, возможно, знает тебя и твои привычки лучше всех на свете. В конце концов, издав смиренный, но довольно показательный вздох, Акихиро перевёл тему: – Как продвигаются твои тренировки с Андерсеном-саном? Я нервно, рвано выдохнула, почувствовав, как от одного слова «тренировки» по всей моей спине пробежалась стайка противных мурашек, а ушибленный на прошлой неделе бок отдался фантомной болью. Впрочем, то же самое было и с обоими коленями. И с левой кистью... – Ох, это был полный кошмар... Но даже несмотря на такие громкие слова, это был тот кошмар, что я всегда бы предпочла тому. Вдруг, раздался телефонный звонок на телефон Акихиро, что он с нахмурившимся лицом принял. Послав мне примирительную извиняющуюся улыбку, он вышел на улицу. Я, задумчиво хмыкнув, недолго думая потянулась к его недоеденному пирожному. Судя по тому, как Сато долго в нём ковырялся, оно ему совсем не пришлось по вкусу, так что вопрос о том, когда он спихнёт его мне, был лишь вопросом времени. Да. На прошлой тренировке Андерсен-сенсей был просто монстром. Если говорить прямо, меня хорошенько так избили на последнем спарринге. Настолько, что Андерсен-сенсей потом в молчаливой неловкости в тот же день отвёл меня на осмотр к травматологу и принёс мне целую коробку заварных пирожных из одной из моих любимых пекарен. Для справки: чтобы добраться до неё от студии сенсея, придётся потратить по меньшей мере полтора часа пути. Это на самом деле был совсем не нужный, но мирный жест, ведь я не держала на мужчину никаких обид. Не то чтобы я когда-нибудь позволила себе отказаться от сладкого... И всё же даже так, несмотря на то что в этот раз он правда переборщил, я правда не могла на него ни злиться, ни ворчать. Не после того дня год назад, когда он, приехав из своей поездки, наткнулся в студии на серое, невзрачное, криво слепленное подобие прежнего человека. Не на привычную саркастичную, колкую, возможно, до сих пор внешне отрешенную единственную ученицу. А на человека, которого он был вынужден на протяжении месяца заново собирать по кусочкам. Я поморщилась, на секунду со скрипучей болью прикрывая глаза. Его лицо, тогда на кладбище, у могилы Оды, до сих пор не выходит у меня из головы. Ведь, несмотря ни на что, этих двоих всё равно объединяло нечто большее, чем обычное соседство. Они были с какой-то стороны кривыми отражениями друг друга. Такими одновременно невообразимо похожими и совершенно разными. И эти двое это чувствовали. Понимали. Шпион, могущественный одарённый, наёмник правительства, один из самых блестящих алмазов отдела по делам одарённых. А еще человек, что, несмотря ни на что, смог начать жить с чистого листа. Киллер, единственный член когда-то существовавшей организации, наводящий ужас на весь город. А еще мужчина, что горел мечтами, жил стремлением найти собственный душевный покой за письменным столом, на котором бы создавался роман его жизни. Мужчина, чей обжигающий огонь по итогу оказался слишком хрупким для того, чтобы продолжать гореть дальше под гнётом жестокости этого мира. «Но чтобы стать писателем, необходимо прежде познать во всех деталях человеческую жизнь. И я перестал убивать. Думал, что если отниму чью-то жизнь, пусть и по заданию, то лишусь этого права на создание чего-то нового из ничего. Но всё это тоже уже в прошлом. Это право я уже потерял. Сейчас я хочу только одного». Стоило голосу в моей голове стихнуть, а телу отойти от оцепенения, в душе жидким ядом разлился болезненный холод звенящей серой пустоты. Я, не мигая, смотрела на свою бледную, слабо дрогнувшую ладонь, словно не узнавала её. Я ненавижу тебя, Ода. Но себя я ненавижу ещё больше. За то, что, несмотря на твой выбор, во мне всё ещё, не умирая, живёт цветок эгоизма, не способный завянуть и примириться с последствиями твоего решения. Глаза, болезненно режущие от сухости, наконец отмерли, дрогнув, поднимаясь на окно внезапно возникшей с праздничным торжественным звуком системы, ознаменующей повышение моего общего уровня. Отлично. Самое то для того, чтобы снова попытаться запереть глубоко в себе то, что могло привести к катастрофе, да, Юкико?

ПРОФИЛЬ:

Имя:Араи Юкико Уровень: 36(571/1200 очков опыта для перехода на следующий уровень) Принадлежность: попаданец Возраст: 17 полных лет(???) Здоровье: 6733/7000 Фамильяр: Энерго-существо. Категория "змея" - "Шуша" Ур. 10. *развернуть характеристику?* "Андерстенд? Оф корз ай ду.. " - вы конечно не полноценный змееуст, как Том Реддл, но на вскидочку потяните на преемника Салазара Слизерина. Ваше создание способно вас понимать, но не вы его. "Не особо смертоносный кусь" - ваша змейка просто чудо, но острые зубки и хищную натуру никто ещë не отменял. Только отдай приказ и твой обидчик поплатится. Подопечный : Накаджима Ацуши Любовный возможный интерес: не настроен. *Перейти в расширенные настройки?* Титулы: *свернуть?* "Попаданец" – быть попаднкой это не всегда про счастливую жизнь с радугой и любимыми персонажами. У всего есть цена, а всë через что вам пришлось пройти считайте цена вашей новой жизни.. Наслаждайтесь ею!!! "Самый творческий эспер"–да вы не управляете землёй, не стреляете лазером из глаз или не разговариваете с животными... Но что для художника может быть лучше чувства воплощённого и ожившего собственного творения? (+7 к навыку "Способность", +10 к навыку " Рисование") "Потеряшка"–звать играть вас в прятки никто не будет, мало ли вы заблудитесь в трёх соснах? Похоже в этой жизни топографический кретинизм станет вашим самым верным спутником. "Мученица"–цена любопытства высока. Особенно когда это касается запретных знаний. "спорт это — жизнь"– когда вы кричите " Прошу перерыв! ", будьте уверены, что в ответ вам прилетит "Боль это просто усталость выходящая из тела. Ещё один круг! "(+15 к характеристике силы, +6 к характеристике ловкости, +3 к характеристике выносливости) "мам, я честно не потеряюсь"–хоть на автобусе, но вы можете, почти без нервов, добраться до нужного вам места. "Сиротка" – родители это важные люди в нашей жизни, но судьба несмотря на то что вы не помните и первых похоже решила что они вам совсем без надобности. И вправду зачем они вам? Вы взрослый человек.. "Усидчивость и трудолюбивость? Это как раз про меня! " – сначала ты работаешь на зачëтку, а потом зачëтка работает на тебя. Вам повезло, здесь тот же принцип. (+7 к скорости овладеванию всеми навыками.) "Сладкоежка" – это не титул,это призвание, он въелся в вашу сущность и избавиться от него возможно только при помощи могилы.. (- при редком потребление сладкого накладывается дебафф "ломка") Но Хей! Где то же нужно искать плюсы? Радуйтесь, вы не будете толстеть, а про страшного стоматолога можете смело забыть! "дед-инсайд" – весь ваш вид и поведение показывает, что вам хорошо одной и никто вам не особо нужен, но так ли это на самом деле?.. "фарфоровая кукла" – внешность бывает обманчива, а ваша внешность уж тем более. Кто знает, что прячеться глубоко внутри под слоем этого хрупкого фарфора и когда он решит даст трещину?.. "актриса " – "Я улыбаюсь, а улыбаюсь значит добрая, не веришь? " (+12 к навыку "Актёрское мастерство") "Расхитительница гробниц" –до раскопок залежей Тутанхамона вам конечно далеко, но папину заначку найти точно по силам. "Друг всех кошачьих" – Кошачесть—это образ жизни, что передаëтся человеку при каждом перерождении. Список навыков: *свернуть описание? * "Взгляд" Ур. 74 – Нечего сказать опоненту в лицо? Не беда! Ваш взгляд донесёт до него всё то, что вы не сказали ему прямо. "Актёрское мастерство" Ур.59 – Вас, при вашем же желании, можно отличить от восковой не живой статуи. Меняйте эмоциональные маски в один миг и обводите всех вокруг пальца. (Дебафф: слабая головная боль) "Способность" Ур. 65 – по сравнению с самым началом вы продвинулись на очень впечатляющий уровень! Трепещите враги, ведь вас в любой момент может повергнуть великая сила воображения. "Кулинария" Ур. 89 – Вы любите готовить, а готовка отвечает вам в этом полной взаимностью. С вашими навыками самое время идти на "Битва шефов" и покорять суровые нравы ведущих! "Интуиция" Ур. 43 – Когда нибудь интуиция спасёт вам жизнь в трудную минуту, но пока,что вашим минимумом является только советованием с ней в продуктовом выбирая лучший из двух любимых сырков.. "Эмпатия" Ур. 71 – Хоть в мед карте у вас и стоит диагноз "Алекстимия" это ещё не ставит абсолютный крест на вашем понимании эмоционального состояния себя и окружающих. "Проницательность" Ур. 59 – Ваш взгляд в прямом смысле способен пробирать в самую душу... Дар это или проклятие видеть, то что люди стараються скрыть, решать только вам. "Рисование" Ур. 80 – Как профессионал переживший все прелести артблока и взрослой жизни, вы считаете, что есть только две вещи хуже чистого листа. Смерть и налоги. "Японский язык" Ур. 100 (Макс) – как же вам повезло, что вы всё таки попаданка, а тут такая халява! Говорите на Японском, как на родном. "Французский язык" Ур.90 – Маты на русском это одно... Но вы когда нибудь слышали, как красиво звучат ругательства на французском? Ругаясь на людей, они даже не поймут,что вы прямо поливаете их грязью. Вот в чëм прелести данного языка. "Английский язык" Ур.81 – "Ду ю спик инглиш гëрл?" Можете перевести английский реп на автомате при этом особо не задумываясь. Этим навыком определëнно стоит гордиться. "Русский язык" Ур.99 – хоть снаружи вы и коренная японка, но в вашей душе сохранился русский дух! Такой язык нельзя забыть. "Тхеквондо" Ур. 60 – до уровня Манжиро Сано из Токийских Мстителей вам конечно как до луны без ракеты, но дельно помахать ножками вы всë равно способны. Бойтесь неприятели и разбегайтесь в страхе! (+5 к силе; +10 к ловкости) "Фехтование" Ур. 55 - Супер кот, как блестящий фехтовальщик потешался бы над вами, но по сравнению с обычными смертными даже длинная палка станет сильным оружием в ваших руках. Заблокированные навыки: "Скрипка" Ур. 27 – Вы не ас в этом деле, но зато не рвëте струны и не пускаете остальным людям кровь из ушей своей игрой. До мировой сцены вы конечно ещё не доросли, но вот выступление в парке другое дело. "Фортепиано" Ур. 35 – Моцарт не переварачиваеться в гробу глядя на ваше исполнение и слава богу. Лучше любителя, но хуже профессионального исполнителя, на твëрдую пятëрочку так точно. Характеристики: Сила: 25 Ловкость: 41 Выносливость: 10 Интеллект: 98 Я устало привалилась на спинку стула, стоило моим глазам наконец опуститься в самый конец, к графе характеристик. Только что вернувшийся на своё место Акихиро в молчаливом вопросе приподнял брови, глядя на тоскливую, отчаянную картину под названием «девушка, что не смогла смириться с собственной безнадёжностью». –Что, неужели всё было настолько плохо? — со скомканной, неуверенной осторожностью спросил молодой офицер. Моих сил хватило только на то, чтобы вяло кивнуть. Ну и поспешно перевести тему на что-то более радужное. – Ацуши-кун в следующем году будет заканчивать школу, как мы будем его поздравлять? –В следующем, ох чёрт. Наш маленький милый Ацуши-кун... Как же быстро растут чужие дети, я вас двоих ещё вот таких помню, — сокрушался Сато, чуть ли не выдавливая из себя фальшивые слёзы. –Не делай вид, что забыл о том, что в той академии сокращённый период обучения из-за плотного расписания с самого начала. Акихиро, успешно проигнорировав моё замечание, вдруг в один момент оживился, подавшись ближе ко мне через весь стол. В его глазах вспыхнула безумная искорка, не способная угаснуть в нём даже спустя эти десять лет. – Давай принесём ему двухметрового тигра на вручение аттестатов? — с заговорческим видом предложил Сато на грани с шёпотом, словно он предлогал, не купить простую игрушку, а как минимум взорвать в поздравление его школу. Я долго, испытывающе смотрела в его сверкающее лицо, прежде чем глубокомысленно покивать. –Ладно, похоже, у гениев и правда мысли сходятся. Я даже уже знаю, где мы можем его заказать. Выйдет в копеечку, но это того стоит. Сато напротив задумчиво хмыкнул, оперевшись головой на руку. –Значит, снова не хочешь использовать способность... Где же на самом деле пропадает твой ненаглядный? Смена темы заставила меня от неожиданности застыть на месте. Кусок его же пирожного в один момент стал безвкусной серой массой, которую хотелось то ли поскорее проглотить, то ли побыстрее выплюнуть. –Не понимаю, о чём ты, — невозмутимо через пару секунд, с большим трудом, чем мне хотелось бы признавать, выдавила из себя я. Сато в ответ лишь тихо вздохнул. Заострившийся проницательный блеск которым я всегда восхищалась, сейчас вызывал только вспыхнувшее негативное чувство усталого раздражения. –Юкико, я лишь хочу знать, когда я смогу набить ему морду за то, в каком шатком, подвешенном состоянии он оставил тебя... –Это не его вина, — резче, чем планировала, отрезала я, уставившись на него сузившимся тёмным взглядом. Даже ты, Акихиро, не имеешь права говорить таких жестоких вещей после того, что нам с ним пришлось пережить. После того, как нам с ним даже не удалось нормально поговорить. Ни того жалкого часа в кафе, ни тех зашифрованных переписок не хватит для того, чтобы... –Ой ли? — с раздражением переспросил Сато, кажется, еле сдерживая себя от яда в голосе. Молодой мужчина прикрыл на секунду глаза, делая глубокий вздох, словно взывая ко всему своему хвалёному терпению, которого ни мне, ни ему сейчас мало хватало. Два невыспавшихся человека, это в первую очередь два опасных человека. –Послушай, я до сих пор иногда не могу отделаться от ощущения, что если бы я тогда не был настолько погружён в работу, то нам бы с Ацуши и Андерсеном-саном не пришлось бы... –Достаточно, — тихим хриплым не своим голосом прошептала я, не разрывая зрительного контакта с Акихиро. Прошу. Пожалуйста, остановись. Последнее, чего я хочу сегодня делать, — так это снова вспоминать то время, когда от ощущения собственного бессилия хотелось выдрать собственную глотку. Молодой мужчина упрямо поджал губы, кажется, не собираясь в этот раз замолкать. Казалось, он сдерживался слишком долго, чтобы сейчас заставить себя снова отступить назад. – Я понимаю, что ты рассказала не всё про то, как всё же познакомилась с двумя из золотых сотрудников агентства. Ты рассказала не всё про смерть своего друга. Ты рассказала не всё про то, почему тот забинтованный придурок по какой-то причине больше не может... — увидев, что я уже открыла было рот, он примирительно поднял ладони вверх. — Ладно, «какое-то время» не может видеться с тобой. Я уже давно знаю, что его работа вряд ли представляет из себя что-то... обычное. Я понимаю и тебя, что умалчиваешь об этом в силу принципов. И всё же, в день, когда я решил навестить студию старика... — он вздохнул с таким надрывом, что казалось, у него больше не было сил даже на это. — Юкико, хочешь ты это признавать или нет, но ты была не в порядке. Далеко не в порядке. Ками, мне кажется, я не видел тебя такой с нашего первого года в приюте, хотя и то кажется цветочками по сравнению... –Стоп. Достаточно я сказала. — Мои руки, как и голос, разве что не звенели от напряжения. Встревоженный взгляд Акихиро, направленный на моё лицо, дрогнул. От одного этого мне хотелось провалиться под землю. – Я знаю, что говорю это уже не первый раз, но... просто пообещай мне... — почти разбито произнёс Сато. — Пожалуйста, пообещай мне, что в следующий раз ты придёшь, если не ко мне, то хоть к кому-нибудь. Пока мои руки под столом мелко подрагивали, я, набираясь смелости, подняла загнанный опустошённый взгляд на своего друга, не находя тех слов, что он, наверное, так бы хотел услышать. – Спасибо, Акихиро. И прости. За то, что подвела. За то, что не нашла в себе тогда сил. Ведь несмотря на это, есть вещи, которые ради твоей же безопасности мне стоит сохранить при себе. Он вздохнул, не спокойно, а смиренно. Словно мог услышать всю мою внутреннюю борьбу с самой собой из-за недосказанностей. –Всегда ледышка. Запись 545 «Тогда, год назад, я не знала, что меньшей из моих проблем будет обустройство купленной студии после наконец одобренной экспансии. Меньшей проблемой были тренировки с Ацуши-куном, да даже собственные. Меньшей проблемой были разборки с внезапным наследством погибших родственников и думы, что делать с пустующим домом семьи Араи. Меньшей проблемой была и задача наконец взять над Ацуши опеку. Нет. На самом деле это всё вообще не стояло рядом с этим. Я должна была сразу понять, что что-то в тайной зашифрованной с ним переписке стало не так. И всё же, даже если бы мне удалось это заметить сразу, это вряд ли помогло бы мне с тем, что произошло дальше. Вернулся он. И, как всегда, принёс за собой череду событий, в которую втянул и меня».