Новый кошмар

      Ему не впервые просыпаться посреди ночи от фантомной боли в груди даже несмотря на то, что от пулевых ранений уже давно остались лишь шрамы, как уродливое напоминание о пережитом кошмаре тогда, три года тому назад в школе искусств с Сидни и той сукой Дэб, которая нарушила их договоренность попытавшись избавиться от него, лишь бы не попасться. Её судьбе теперь не позавидуешь. Лицемерная стерва была больной ещё хуже него самого и получила то, чего действительно заслуживала. Аккуратно, чтобы не потревожить спящую в его объятиях Хелен, Микки нежно поцеловал её в лоб, потихоньку высвобождаясь, поднялся с постели и отправился на кухню, чтобы принять обезболивающее. Он прекрасно знал, что на самом деле, нужды в них нет, что это только в его голове мучительно маются отголоски травмы, и над этим надо тщательно работать со специалистом, однако был не готов к подобному. Он никогда в жизни не обращался за помощью к врачам, хотя не отрицал перед самим собой что проблема у него есть – он был душевно болен, и очень не любил обсуждать это, но после случившегося с ним, честно пообещал своей любимой проходить все необходимые процедуры, связанные с реабилитацией после ранений. Разумеется под другим именем, так как пусть его считают мёртвым в Калифорнии, но меры предосторожности по прежнему были для них с Хелен в приоритете здесь, в тихом скромном пригороде штата Мэн. Просто великолепная альтернатива шумному, многолюдному городу: горная местность, с морем по соседству тихие улочки, дружелюбные участливые соседи, и что самое примечательное – здесь почти никогда не бывает серьезных нарушений порядка. Самое серьезное, пожалуй если в магазине со сладостями не досчитаются конфет, и то воришку удаётся вычислить почти сразу. Город то маленький, и все друг друга знают. Да, здесь было действительно очень спокойно, и в этом была заслуга исключительно Хелен, которая едва только возлюбленный прошёл реабилитацию, чтобы чувствовать себя лучше для переезда, сразу же продала свой достаточно уютный дом, который ей покупал её отец, чтобы она могла жить на своей территории, а не делить комнату в общежитии с соседями. На вырученные деньги сразу же увезла возлюбленного в безопасное место, где его никто и низачто не потревожит. Он заслуживает нормальной жизни вдали от этих убийств и ужасов, в которые втянула его та женщина с неуравновешенной манией мести. « Ох, милая моя малышка. Любимая, знала бы ты что это давно уже часть меня и мой осознанный выбор.» – думал про себя Микки каждый раз, когда Хелен всхлипывая шептала ему об этом, обвиняя во всем исключительно его сообщницу. У парня разрывалось сердце, он обнимал свою девочку, поглаживая по волосам, целовал ее в висок и содрогался внутри от осознания того, что хоть из них двоих не в ладах с собой именно он, однако Хелен действительно верила в то, что говорила, причем совершенно искренне. Такого ведь не может быть. Не может же, верно? Как возможно отрицать его вину, даже когда он сам осознаёт её? Микки бесшумно прошел по гостиной в столовую, не стал включать свет, ограничился лишь небольшим торшером, который стоял на рабочем столе гарнитура, рядом с холодильником. Очень милая вещица, надо сказать: толстая ножка, красиво расписанная голубыми цветами, покрытая лаком, а сама шляпка торшера украшена голубыми в тон горошинами, с маленьким черно-белыми котятами. Недавнее приобретение Хелен, которое так удачно вписалось в интерьер их скромной кухни. Парень опёрся ладонью о край тумбы, другой потирая грудь, только в этот момент поняв, что уже с полминуты стоит напротив пустого стакана, и все никак не наполнит его водой, чтобы запить лекарство по причине того, что опять подзавис в своих мыслях. Он понятия не имел, что сделать чтобы боль покинула его, как вообще можно избавиться от этой фантомной паранойи, однако именно сейчас медикаменты помогают ему как нельзя лучше и он не намерен был отказываться от такой панацеи. Хелен это абсолютно не понравится, но другого выхода нет. Он низачто не пойдёт к мозгоправам в белых халатах, даже если им с Хелен придётся из за этого поругаться, что его очень угнетало, просто до глубины души. Микки совсем не любил ругаться со своей малышкой, потому что потом чувствовал себя очень плохо вдали от неё, даже если "вдали" было только в соседней комнате, ведь она никогда не имела привычку убегать из дому, а просто уходила в комнату, либо на веранду, чтобы побыть наедине с собой. Его девочка вообще очень мудрая, очень смелая и бесконечно любящая. Микки даже не ведал о том, что такая любовь бывает, до тех пор пока не встретил её. Очень переживал, что несмотря на то что любит её ничуть ни меньше, просто напросто не достоин такой хорошей, светлой девушки – она ведь так много для него сделала и продолжает делать по сей день, абсолютно ничего не прося взамен, тогда как все, что он дал ей – это бесконечные расстройства, боль, слезы тревогу, и неуверенность в будущем. Какое рядом с ним, собственно, могло быть будущее? Только лишь постепенное увядание юной красоты в ожидании того, что его рано или поздно посадят в тюрьму и он даже не мог дать никаких гарантий что вышел бы достаточно быстро, чтобы она его дождалась. Ооо, Хелен дождалась бы. Он в ней был абсолютно уверен, и это причиняло невыносимую боль. Ну кто он такой? Маньяк без прошлого и будущего, потерявшийся в этом мире, нездоровый человек с садистскими наклонностями и тягой к убийствам. Как его вообще можно любить? За что? Да если бы его убили в один прекрасный день, никто бы даже не вспомнил о том, что был в этом мире такой Микки – самый обычный парень с искалеченной судьбой и изломанной жизнью, который не умел дарить ни света, ни любви, а причинял одни только страдания. В груди по прежнему болит, парень не может удержать всхлип, вместе с катящейся по щеке слезинкой. Споро он отыскал в навесном шкафчике корзинку с лекарствами, нашёл нужную коробочку и не медля вытащил сразу две таблетки. Наклонился над краном, чтобы запить их, немного задержался, ополоснуть лицо. Прохладная вода приятно взбодрила так, что теперь вдох дался ему гораздо легче. Выпрямился, но полотенцем вытираться не стал. Снова по наитию прислонил ладонь к груди, в попытке нащупать небольшие бугорки шрамов. Пальцы ведут по коже, сквозь ткань футболки, а дыхание становится нечастым, глухим, прерывистым. В него стреляли три раза: две пули попали в грудь, а третья, задела сердечную мышцу – все они прошли насквозь, он прекрасно помнил острую боль в миг пронзившую тело, помнил то, как горела огнём левая сторона груди прежде чем остатки сил покинули его. Единственное что действительно имело тогда для него значение, что он больше никогда не увидит Хелен. Не обнимет, не поцелует, не прижмёт к себе и не ощутит тепла её ладони в своей руке. С такими ранениями почти невозможно было выжить. Микки это точно знал, он бы просто умер, если бы так отчаянно не цеплялся за жизнь. Если бы в его жизни не было той, что наполняла её смыслом, не было той, которая так горько плакала над его бессознательным телом, гладила по волосам, и держала крепко за руку задыхаясь шепча о том, как сильно любит. Хелен отмолила его. Никак иначе. Её заплаканный голос, срывающийся шёпот в непроглядной тьме словно огонёк, спасающий своим нежным светом, не позволивший ему пропасть беззаветно и навсегда. Да, стараниями врачей его удалось спасти, однако Микки знал, что выжил только благодаря той самой чистой, искренней любви, в которую сам никогда не верил. Ради одного такого бесценного человека определенно стоит жить и Микки сам себе поклялся дать своей возлюбленной то, чего она действительно заслуживает: долгожданного покоя, счастья и что самое главное – светлого, прекрасного будущего. Он очень сильно хотел стать лучше, благо есть, ради кого стараться. Сдавленные стоны из спальни вырвали парня из размышлений, и он немедленно вернулся к Хелен, весь обеспокоенный. – Нет...нет...Микки...я прошу, вернись ко мне... Девушка вся сжалась, крепко схватившись за край подушки, уткнувшись в неё носом так, что наверняка было трудно дышать. Одеяло смято и сдвинуто к изножью кровати. Микки тут же сел рядом, коснулся влажной от воды ладонью щеки любимой, аккуратно взял её лицо в свои ладони, побуждая её лечь прямо и дышать ровнее. – Тшшш, боже, любимая, все хорошо, я здесь. – он наклонился к ней, чтобы оставить на губах лёгкий поцелуй. – Дыши, милая, дыши родная, я рядом. – он продолжал целовать её лицо, покрытое испариной, но так, чтобы её не разбудить. – Я всегда буду с тобой, я здесь. – все хорошо. – Микки прижался губами к горячему лбу Хелен, ощущая что самого его тревога понемногу отпустила. Господи, это ведь он во всём виноват. – Микки? Парень опустился губами ниже, к ее переносице, затем ещё раз поцеловал в губы, пока Хелен, окончательно проснувшись, принимала сидячее положение, чтобы крепко его обнять. – Микки, Господи, я...мне было так страшно. – лепетала она ему в шею, чувствуя его сильные ладони на своей спине. – О, мой Цветочек, Лучик солнышка ненаглядный. – парень успокаивающе гладил любимую по волосам, слегка покачивая словно отец, баюкающий своё дитя. – Это был всего лишь страшный сон. Теперь всё в порядке, я здесь, и отгоню от тебя любой кошмар, любую беду прогоню. – приговаривал шёпотом, прямо ей на ушко Микки, прикрыв глаза и всё так же водил губами по её виску, целуя мочку уха и такую очаровательную ямочку чуть пониже, чувствуя как её дрожь постепенно утихает. – Любовь моя, нежная... – Микки, прошу поцелуй меня. – сорванно прошептала Хелен, прижимаясь губами к его красиво вычерченой скуле. – Иди ко мне... – Микки охотно взял её лицо в свои руки, горячечно прижался к губам своими крепко, страстно так, чтобы она почувствовала – он рядом. Живой. Боже, как же она дрожит. Еле ощутимо, так что у него самого сердце отзывалось ударами точно в унисон. Это уже мало походило на страх, а скорее на взаимное притяжение друг к другу, которым они оба с оголтелым наслаждением упивались. – Всё хорошо? – с полуулыбкой поинтересовался Микки у любимой, чмокнув её в кончик носа. – Мм, да. Теперь да, ты рядом, и мне стало легче. – ответила ему Хелен, не сводя глаз с такого родного лица, запуская руку в его волосы. – А почему ты не спишь? Болит что то? – Хелен ласково погладила Микки по щекам, а он в ответ накрыл её руки своими и коснулся губами её хрупких ладошек. Он мог бы слукавить или отмолчаться, но не стал. – Ничего страшного, душа моя, правда. Снова слегка потянуло в груди, не волнуйся, уже все прошло. Только что принятые лекарства и взыгравший адреналин от беспокойства за любимую, в самом деле творят чудеса. – Любимый, мне очень жаль. – Хелен накрыла ладонью его грудь, слегка огладила в знак заботы и поддержки. – Я знаю, ты против обращения к специалисту, и обещаю что обязательно что нибудь придумаю, чтобы помочь тебе справиться с этим. Микки облегчённо выдохнул, в очередной раз возздал хвалу любимой за проявленные мудрость и понимание, а ещё за то что вовсе не настаивает на своем, и не заставляет чувствовать себя загнанным в угол. Хотя он знает, что она в любом случае желает ему добра и хочет для него самого лучшего, но сам далеко не готов к таким кардинальным мерам. – Хорошо? – Хорошо, любимая. – вновь благодарный поцелуй в любимые губы. – Я принесу тебе воды. – с этими словами Микки поцеловал её руку и вышел из комнаты. Хелен же легла обратно на кровать и сладко потянулась, ощущая что липкий кошмар улетучился в мгновение ока. Стало легче дышать и в висках уже не стучал так бешено пульс. Она протянула руку, чтобы включить торшер на тумбочке, как вдруг её телефон разразился трелью звонка. Хелен взглянула на часы – два сорок пять. Кому это в такое время приспичило? На самом деле она никогда не брала трубку, если номер был незнакомый, да и сейчас не собиралась этого делать, однако уж слишком звонивший был настойчив, да и потом звонить мог любой из её знакомых, которых было всего лишь её отец и её лучший друг Джеймс, которого она не видела все эти три года. А остальные, это в основном те, с кем она общалась пока училась в Виндзорском колледже, однако никому из них она своего номера не оставляла и после своего отчисления оттуда и переезда, никак ни с кем не контактировала. – Я слушаю? По ту сторону экрана мобильного хрипло дышали затем молчание продлилось с секунду, прежде чем звонивший начал говорить: – Какая приятная, радующая глаз идиллия, должен сказать. – голос был явно изменён и как ни старалась, Хелен не смогла его распознать. Остатки сна мигом растворились, она напряглась. – Кто это? Кто вы такой и откуда у вас этот номер? Незнакомец противно хихикнул в трубку: – Эка какая шустрая! Все то ей расскажи. Нееет, так не пойдет – ты меня слишком долго игнорировала, чтобы я теперь так легко выполнил твою просьбу и представился. – послышался наигранный вздох. – Это ещё что значит? – Хелен сурово свела брови, против воли повысив голос громче, чем положено. Ей это определенно не нравилось. – Тц тц. Проверь список вызовов и поймёшь, о чем я. Ты не волнуйся, у нас будет время пообщаться, а пока скажу лишь одно – мне понравилось то, что я увидел. Вызов прервался, а у Хелен по спине липкий холодный пот. Она мигом выключила лампу и подскочила с постели к окну. Разумеется, никого поблизости она не увидела, рывком занавешивая шторы. – Любимая? Все в порядке? Микки подошёл к ней и она с благодарностью взяла из его руки стакан с водой. – Да мой родной, все хорошо. – ответила Хелен, обнимая его за шею. – Просто подумала, что так будет по уютнее. – она кивнула головой в сторону занавешенного окна. Затем взяла за руку и повела обратно к кровати. Погасила свет и тут же с удовольствием прижалась к тёплому боку Микки, который обнял ее как можно крепче, для надёжности взяв за руку и устроив у себя на груди их переплетённые пальцы. Так спокойнее.