Часть 1. Кошачий народ

      Проблема, думает Атсуши и гладит очередную уличную несчастную, но теперь хотя бы сытую кошачью морду, в том, что спасти всех, наверное, не получится. Атсуши не нравится думать об этом так, но жизнь редко когда дает ему шанс заняться чем-то, чем он желает заниматься. И поэтому, не видевший лучшей жизни, Атсуши продолжает гладить бездомных котов и размышлять о высоком. (Это “высокое” настолько низко припало к земле, что на нем остался отпечаток чьего-то ботинка.)       Атсуши восемнадцать и у него вся жизнь позади. У него есть свой угол, вне темного грязного пола за холодными прутьями клетки, у него есть свобода выбора, хоть иногда и кажется, что только мнимая, у него, в конце концов, есть время. Последнее, возможно, лишнее.       Дазай-сан его спас, не так ли? Вот только не из нескончаемых пыток, не из закрытой комнаты один на один с палачом, не из голода, не из холода, не из- Кошачье существо болюче кусает Атсуши в открытую щиколотку и Накаджима берет виновника прерывания его чистосердечных излияний за шкирку. Кот замирает и смотрит на Атсуши желтыми глазами. Асуши, недо-тигр, полу-человек, смотрит желтыми глазами в ответ.       Почему так происходит, что спасает себя Атсуши всегда сам? Атсуши не нравится этот вопрос. Да и мысль, что Агентство не ангелы с сияющими нимбами неприятно ворочает душу. Но, опять же, жизни плевать на его предпочтения. Жизнь просто дает ему событие за событием, все его существование, как нескончаемый поток сходящих камней с обрыва, не давая и секунды на раздумья. А потом оставляет его в одиночестве со временем.       И с котами. Но это, думает Атсуши, скорее его собственный выбор.       

***

             Акутагава – дурной. В том самом отвратительном психопатическом смысле. Он весь вот как бы крепость неприступная, с рвом, полным акул и крокодилов, со сторожевыми чудовищами на цепи, в пасти которых больше зубов, чем положено было бы биологией. И вот эта неприступность должна бы означать, что Атсуши за любой шаг должны приговорить к расстрелу, за любой вопрос вздернуть на плахе, за любое неповиновение оставить на асфальте от него только мокрое пятно неприглядного цвета. Но Акутагава, дурной и больной на все части тела, держит спиною холодную стену рядом с картонными коробками и шипит на взъерошенный котячий народ, зажимая рукой и Рашомоном рану в бедре и-       И Атсуши стоит, глупо моргая, с пакетом мясных обрезков и бутылкой воды. Акутагава, дурная неприступность, смотрит на него в ответ. Сцена. Занавес.              В мыслях Атсуши видит как лишается рук, ног и, возможно, глаза за такие вольности, но Рюноске, со всеми своими крокодилами, акулами и остальным смертельным зоопарком, позволяет Тигру взвалить себя на чужое плечо и усадить на особо крепкую коробочную конструкцию. Позволяет, без слов и рычания, отогнать от себя бродяжек и вынуть осколок какой-то… Атсуши не знает подходящих слов. Но осколок чего-то железного из бедра Акутагавы вытаскивает, убедившись в крепкости повязки из чужого плаща.       И возвращается к кошкам, их кормежке и высоким мыслям. Молча. Потому что за вопросы вслух язык ему точно оторвут.       Акутагава тихо следит за ним, прерываясь на его типичные отхаркивания легких из грудной клетки, и только моргает в ответ. И знаете что? Это не его, Атсуши, проблемы. Дурной исполнительный агент мафии может хоть подавится своим эго и подтереться своими мнениями. Этот закуток Йокогамы был закутком Атсуши Накаджимы, единственным местом, где до него добираются только время, мысли и голодные коты.       Атсуши не замечает в какой именно момент его невольная, навязанная жизнью компания пропадает. Просто в один момент Акутагава сидит на коробках, раненный и пахнущий кровью, и в какой-то от его запаха остается только шлейф в воздухе. Атсуши гладит котов и думает о том, что спасти всех не получится.       

***

             Через какие-то пару недель Кёка начинает ненавязчиво жаловаться на стойкий кошачий запах в квартире. Она не говорит этого Атсуши в лицо, но он видит как она морщится, когда приходит после очередного долгого рабочего дня и замечает новые дешевые ароматизаторы, распиханные по углам. Именно последнее Атсуши считает преступлением против человечества и всего живого. Искусственный вонизм, который, если верить этикетке, должен был быть запахом морского бриза, чешет ему нос изнутри и заставляет тигра внутри рычать и царапаться.       Атсуши бы с радостью стирал свою форму каждый раз после своих маленьких прогулок по Йокогаме, но у него каждой вещи только по одной и ежедневно ходить в мокром представляется ему… нецелесообразным.       В знак сочувствия и пожеванный чувством вины Атсуши намывает всю квартиру дочиста, пытаясь избавится от случайно принесенной кошачьей шерсти. И Кёка не против, не поймите ее неправильно, но это приводит только к осознанию, что кошками несет именно от ее сожителя. Она меняет дешевые ароматизаторы на более тихие и дорогие. Из положительного, это действие убирает у Атсуши приступы внезапной аллергии. Из отрицательного, в квартире теперь пахнет не просто кошками, а кошками с лимоном. Лимонными кошками. Кошачьими лимонами-       Знаете что? Она пока поживет где-нибудь в другом месте. Кёка еще не решила где, но точно не тут. Может быть, если она посмотрит достаточно жалостливо, Ёсано-сан пустит ее переночевать в мед кабинете.              На следующий после ее ухода день Атсуши стыдливо решает накопить хоть какую-то сумму и все таки запастись дополнительным комплектом одежды.       

***

             Люси не то чтобы его подруга, но они перекидываются парочкой фраз в начале рабочего дня и даже несколько раз дают друг другу запасные зонты, когда моросящие японские дожди настигают Йокогаму врасплох. У них даже сохранены номера друг друга, хотя переписка и ограничена разговорами о ерунде и редкими предложениями вместе пообедать. Ладно, из всех знакомых Атсуши Люси точно его лучшая подруга. Но это как-то.. грустно, что ли.       Люси, кстати, такое к себе отношение явно не устраивает. Но она в его тихий, сложный и со скрипом работающий мыслительный процесс не лезет.       И все же, Люси первая и последняя, к кому Атсуши готов обратиться за помощью в таком бытовом и простом вопросе как одежда. И перед тем как спросить почему ему в восемнадцать вообще нужна помощь с такими вопросами, давайте просто подумаем о том, что тигр не волк, в цирке выступает и не жалуется. Атсуши вообще конфоркой пользоваться то научился только месяц назад.       Так он и оказывается в этой странной ситуации – посреди торгового центра под руку с Люси в свой законный выходной. И с плачевной суммой в кармане. Настолько плачевной, что даже смешной. Или наоборот? В любом случае, как они собираются оплачивать хоть что-то для Атсуши загадка. Он-то сюда вообще пешком пришел.       Возможно, ему стоит почаще спрашивать людей о их планах до того, как он в них с упертостью глупых насекомых попадает. Потому что у Люси точно есть какой-то план, которым он забыл поинтересоваться.       Великолепный и прекрасный план Люси оказывается ловушкой для хрупкой и нежной тигриной психики.              Она с легкостью и грацией человека, который не совершает самую тяжелую, непоправимую и ужасную ошибку в истории человечества, толкает Атсуши в сторону Рюноске Акутагавы с наставлением “одень его по-человечески, я в тебя верю”. Во-первых, что? Во-вторых… Нет, думает Атсуши, сначала надо разобраться с “во-первых”. Он отскакивает от неожиданного и не ожидавшего таких событий собрата по несчастью. Атсуши, сглатывая, смотрит в чужое лицо и почти видит синий экран смерти в глазах Акутагавы. Ах, ну они хотя бы на одной волне непонимания. Как мило.       Акутагава молчит. Просто стоит и смотрит своими дурными глазами. Что самое странное – он почти похож на человека. На нем большая черная футболка с какой-то выцветшей надписью, джинсы и затемненные очки. В руке у него пакет с продуктами. Атсуши хватает мгновения, чтобы учуять запах чая. Атсуши смотрит на такого Акутагаву и не может не подумать, что Акутагава, возможно, человек. Мысль очень странная. Мафиози в своем поведении, словах и действиях больше похож на выцарапшего себе выход из гроба вампира. Атсуши, на самом деле, впервые задумывается о том, что Акутагава может существовать вне своей профессиональной деятельности. Это неприятно царапает его где-то в области объективного понимания мира.       Однако, первое что вырывается у Атсуши это не приветствие, не возглас удивления и даже не возмущение. Атсуши смотрит в чужое лицо и первое, что он спрашивает это: “Сколько тебе лет?” Потому что, не поймите его неправильно, Атсуши как-то всегда думал, что Акутагаве где-то между пятнадцатью и тридцатью. В голове Атсуши Акутагава вообще больше преграда и неудачное стечение обстоятельств, подстроенное Дазай-саном, чем живое существо с возрастом. Но в человеческой обычной одежде Акутагава выглядит так неправильно и чуждо, что Атсуши, сам от себя этого не ожидающий, видит в нем немного себя. Немного больше, чем себя.       И в этот момент Акутагава затаскивает его в ближайший переулок и прикладывает Атсуши к стене, рукой к горлу. И в голове Атсуши снова все кликает на свои места. Все-таки, с каким-то облегчением признает человек-тигр, Акутагава это Акутагава.       “Джинко, какого хуя.” – Рюноске даже не пытается. У Рюноске в штаб-квартире целый ворох полу-готовых отчетов, у Рюноске мешки под глазами, которые солнечные очки скрывают только чудом, у Рюноске, в конце-то концов, дома Гин, которая рубится в какую-то очередную херотень на своей приставке и ждет его обратно с продуктами. Дазаев новый прикормыш в его планы не вписывается и откровенно мешает одним своим существованием.              Где-то вдалеке Люси делит с Кёкой одну чашку с мороженным на двоих и периодически икает.       

***

      Человек-тигр его бесит. Своим стаккато в голосе, своей детской непозволительно наивной манерой речи, своей этой неуклюжестью. Серьезно, как можно упасть на брусчатку таким нелепым образом? Разве коты не приземляются на лапы при падении? Рюноске жалеет о каждом жизненном выборе, который привел его в эту точку времени и пространства.       Тигр что-то говорит, но Рюноске перестал его слушать еще в самом начале, убирая нелепые звуки нелепых людей из своего радиуса восприятия. Вся ситуация похожа на плохой анекдот, где юмор не в каком-то каламбуре или действительно смешном моменте, а в абсурдности происходящего. Купил мужик шляпу-       Рюноске кидает Тигру в лицо набор нормального человека и запихивает его за ширму примерочной. Ну да, он помогает этому недоумку, но, во-первых, это интересный вызов его способностям и психике, во-вторых… Что-то связанное с Дазаем, что Рюноске не может облачить в слова. Ну и, думает Рюноске, когда Тигр смотрит на него как на дикого крокодила, держать чье-то внимание одним своим присутствием, даже не пытаясь, очень льстит.       Тигр хлопает своими аметриновыми глазами и бирка рубашки нелепо торчит у его затылка. Атсуши Накаджима – нелепость. Весь, целиком и полностью. В каждом квадратном миллиметре своего существования. Она генерируется в нем и вытекает наружу в воздух сквозь поры, она остается пятном на каждой затронутой им поверхности. Делает ли это самого Рюноске нелепым по правилу первого рукопожатия? Он вздыхает на эти мысли и очевидно винит во всем Тигра. С него станется.       Так вот, Тигр нелепый. И даже в одежде на свой размер (его там всем Агентством одевали что ли? У Тигра даже обувь с чужой ноги!) он выглядит как бельмо на глазу. На любом другом человеке это смотрелось бы как.. как на человеке. Возможно в этом и проблема, думается Рюноске, возможно стоит заглядывать в ветеринарные и зоомагазины вместо дизайнерских. Тигр все-таки тигр.       Парень напротив что-то мямлит, но Акутагава просто тащит его в следующую стеклянную дверь в другую примерочную. Акутагава Рюноске, блять, не проигрывает. Даже в такой нелепости как “одеть Тигра”. Если он не сможет, то, по крайней мере, он знает кто справится наверняка. Делегирование, Рюноске как раз начал использовать эту технику в своей работе не так давно.       

***

      Чууя почти захлопывает дверь с полным намерением сломать Акутагаве нос, но блеск французского Шато Петрюс останавливает его как останавливает парусники штиль. Если Адская Гончая готов тратить на эту свою прихоть такие деньги, то кто он, Чууя, чтобы отказывать отчаянно нуждающимся.       Подобранный котенок Дазая пытается что-то возразить и, судя по вялым попыткам слиться, явно не понимает ситуации. Чууя бросает взгляд на Акутагаву и ловит там танцующих дьяволят.       

***

             Бирки на своей новой одежде Атсуши даже прочитать не может. И не пытается, после неловкой первой попытки. Он весь увешан пакетами как цветущая вишня цветами. И не только с одеждой, о нет, где-то в этих бесконечных горах бессмысленно потраченных чужих денег (Атсуши неловко достал кошелек на первой кассе, но Накахара-сан просто посмотрел на него и больше Атсуши таких ошибок не совершал) была пара кожаных перчаток, красивых ботинок и не менее красивых кроссовок, а так же утюг (Отпариватель? Какая разница вообще, кто в принципе гладит одежду?! Атсуши утюг в жизни своей не видел!), новый “нормальный” порошок и набор для ухода за полученной обувью.       В такой дорогой обертке тела не то что ходить – дышать страшно!              Атсуши успокаивает только то, что он ни йена не потратил. И то, что ему не оторвали ни одну конечность. Зато теперь у него есть полное право сочувствовать Джуничиро, когда Наоми и Йосано тащат его из офиса на очередную “шоппинг терапию”. Он, так сказать, имеет опыт бытия подопытным на целую жизнь вперед. Хотя не то чтобы этот день сильно повлиял на этот факт, ха!              У Атсуши есть некие проблемы. Решать он их будет когда-нибудь в необъятном будущем.              Кёка смотрит на него с нескрываемым восторгом. Люси издает восхищенный свист. Судя по всему, мысленно вздыхает Атсуши, день еще не закончился.       Он показывает каждый элемент одежды на себе как минимум дважды, пока Люси с Кёкой удовлетворенно не успокаиваются и не отпускают вымотанного парня по своим делам. Атсуши сгружает все в шкаф (очень аккуратно, оказаться убитым во сне за порчу имущества он хочет меньше всего) и, все таки надев купленные ему по ноге кроссовки, выскальзывает из квартиры через окно, пока ни одна посетительница этого жилого помещения не обращает на него внимания.       Спасти всех, наверное, не получится, но коты все еще принимают его еду и нагло мяукают и кричат за добавкой. Атсуши отказывает только когда мясо в его руках заканчивается.       Ни одна кошка, ни один кот не остаются голодными. (В клетке было так холодно и так голодно, Атсуши носит с собой протеиновые батончики каждый час каждого дня.)       

***

      Это только дело времени, думает Атсуши. И это оказывается правдой – Директор Фукузава-сан поднимает глаза на Атсуши и самый кусачий в переулке кот (у Атсуши не остается шрамов, но кота он все равно помнит, на всякий случай) ластится к директорской руке и тихо тарахтит. Атсуши, в черной водолазке по подбородок и по размеру, одетый в приятные на ощупь брюки, в красивых кроссовках по ноге и с накинутым поверх черным плащом (он старается не думать в сторону его схожести с определенными мафиози), не мигая, смотрит на Директора.       Они проводят бок о бок весь вечер, гладят котов, кормят кошек и не перекидываются ни словом.              Атсуши думает о времени, котах, спасении мира и ему, почему-то, тепло.       

***

      Люси в ночи отправляет ему какой-то бред вперемешку с каомодзи. Атсуши, тихо фыркая, переворачивается в своем шкафу на другой бок и отправляет ей подборку смешных котов с улиц Йокогамы. Люси не отвечает ни через минуту, ни через пять и, скорее всего, опять спит с включенным телефоном в руке. Атсуши снова ворочается и выдыхает.       Кёка беззвучно спит за деревянной дверцей шкафа. Атсуши чувствует как высвобожденный тигриный хвост задевает ноги, качаясь непонятно чему в такт. Весь день был невыносимо обычным, и потому тягучим как пережаренная мягкая карамель. Дазай-сан снова отдал ему свои отчеты на заполнение, Куникида снова устраивал по этому поводу разборки, Атсуши снова говорил, мол, нет-нет, Куникида-сан, все в порядке, ему совсем не сложно. И ему не сложно. Просто… Скучно?       Когда ему вообще бывало скучно в жизни? Это странное чувство. Атсуши не уверен, что рад ему. Жизнь с ним, как всегда, не консультировалась. Настроившись на данную волну экзистенциальности, Атсуши аккуратно отодвигает дверцу и вылезает из шкафа, сверкая зрачками в ночи. Кёка, тут же проснувшаяся от движения на периферии, молча смотрит в ответ. Так они и смотрят друг на друга в свете луны, пока девушка не закрывает глаза и не поворачивается к нему спиной.       Атсуши тронут. Правда. Он пытается мысленно записать куда-нибудь, что стоит, пожалуй, снова пойти с Кёкой в парк. Может даже вместе с Люси.              Плащ приятной тяжестью ложится на плечи, как влитой.       

***

      Дазай Осаму снова прячется в тенях Богом забытых улицах родной прекрасной Йокогамы. Пьяный, потому что если уж пить, то напиваться, голодный, потому что такая комбинация действий помогает ему думать о приятном и не думать обо всем остальном, со слоем пыли города и жизни на коже, потому что душ это слишком много и слишком трудозатратно. Крадущийся, шатающийся по Йокогаме в ночи. Потому что сон для правильных, честных и чистых людей. Не для Дазая. (Если его тут такого случайно пристрелят, при попытке ограбить, он даже слова не скажет.)       Его тошнит алкоголем и желчью в каком-то переулке. Сигарету бы. (Чиби всегда курит какую-то дрянь, но делает это так умопомрачительно вкусно, что при виде его силуэта, подчеркнутого яркими в ночи вывесками, у Дазая просыпается фантомное желание – запоздалое желание, если подумать – писать хоть что-нибудь. Изо всех сил.) Дазай инстинктивно поворачивается вправо, но там только бродячие коты на грязных коробках. Он вытирает рот рукавом и пропускает через себя воздух, ощущая себя необычайно пустым и полым.       Что-то прыгает на него с крыши и рука сама тянется к пистолету. Прыгавший либо самоубийца, либо идиот, либо одаренный. Либо одаренный самоубийца-идиот. (Ха! Зеркало бы!)              Атсуши смотрит на Дазай-сана и уличный фонарь вместе с редкими, еще горящими светом, окнами отражается от его глаз на невольного гостя. Коты, признав своего, крутятся у его ног. Дазай, с рукой на кобуре и чуть ведущим вправо взглядом, щурится в ответ.       Атсуши-кун выглядит как своя версия из какой-то неправильной параллельной реальности, с прямой спиной, с прямым взглядом, в гардеробе, который притворяется обычным, но для его глаз кричит “дорого”. В плаще еще этом. (Дазай думает о шляпах и ему снова хочется сигарету.) Его юный тигриный детектив настолько разительно неправильный и необычный, что Дазай даже думает скрутить его прям тут и отвезти Директору на допрос с пристрастием.       Атсуши опускается на корточки и кормит кошек с руки. Ах, думает Дазай.              Он тут лишний.       

***

      Дазай-сан почти не покачивается, но Атсуши чувствует алкогольный флер. Это неважно. Спасти всех, думает Атсуши, не получится. Кот, тот самый, цапает его за палец.       Атсуши гладит его в ответ.