Часть 7

      Их силуэты скрылись за дверью её спальни и, как по учебнику, в доме заиграла классическая музыка. Он остался у двери и смотрел на неё. В голове проносилась вчерашняя ночь разврата. Ему помнилиль только две вещи: как она трепитала перед ним и то, как пыталась показать характер, но обломала зубы. Она замерла на месте, но не говорила не слова. Но теперь не была рада остаться с ним наедине. Вчера она мечтала, что бы он пришёл к ней, а теперь боялась этого до тошноты. Из его уст послышалось лишь одно слово, сухое будто приказ командира армии. "Раздевайся" - сухо и безэмоционально. "Что?.." - она замерла в немом продолжении своего слова. Он не повторил, лишь смотрел своими мёртвым взглядом. Его глаза чёрные дыры... Этого она боялась не меньше. Неужели он хочет так уверено дойти до своей цели. Карина мялась. "Вы же знаете...греховно до брака..." - прозвучало слишком целомудренно. Его взгляд явно говорит "мне плевать". Он не двигается, ощущение, что даже не дышит. Обычно, после этих слов, мужчина возбуждается не на шутку, но не тут. Его позабавило то, что она сказала про грех. Во первых, в этом доме бога не почитали. Во вторых, она сама вчера напрыгнула первой. "Я не хочу Николас.." - голос дрожал и некоторые буквы просто изчезали в её фразе. Она вновь боялась его. Ники: Шаг к ней. Казалось, что прошла вечность между первым и вторым шагом. Больше пугает именно то, что никто не знает, сто он сделает дальше. Изнасилует? А может у них будет именно секс, такой страстный, с ласками от которых ни одна женщина не устоит? А может он ей порежет части тела, которые не видно? Или вообще уйдёт, оставив так? А ведь он ещё не знал, что она тщательно отмывалась от его спермы. Специально лишь бы не забеременеть. Что она думала о разных способах тайной контрацепции. То, что секс ей понравиться она не сомневалась. Но её гордость. Она была выше удовольствия. Грудь дрожала через декольте, это означало, что либо она напугана либо возбуждена. Либо это смесь этих чувств. Он сделал ещё шаг. Его лицо не выражает эмоций и чувств, он будто слеп. Лишь жестом руки он показывает на кровать и одежду. Идти было не куда, позади лишь постель. А может он этого и добивался. "Платье.. Его невозможно снять без помощи... Я даже не смогла сама надеть его. И моё самочувствие... Я плохо себя чувствую..." - аргументы становились детскими и смешными. Сколько вариантов, что же сделает герой? Или он не герой? Во всяком случае в одном можно быть точно уверенным, ей надо раздеться. Он осмотрел именно её платье, оно казалось ему обычным, которое можно снять самой. "Развернись." - опять этот приказ, сухой, будто шавке в будке, а не прекрасной леди. "Это из-за моих слов о наследнике? Но если мы в полне можем обойтись год без детей" - начала невеста. И правда. Платье было лёгким в раздевании. Пуговицы на спине единственное, что держало платье. Она обернулась понимая, что все. Отступать больше не куда. Его родственники они будут только рады, что пара решила уединиться. Что решили заняться вопросом продолжения крови. Конечно, он понял, что она могла постараться вымыть его семя, но сейчас это явно его не заботило. До наследника ещё далеко. Он осмотрел её спину, интересно, а все ли пуговицы она могла сама растегнуть? "Снимай." - сухо злобно повторил он. Приказ, как и два прошлых раза, но с пониманием, что она вряд ли растегнет все до конца, а он её не хотел касаться. Закусив губу она дрожащими пальцами начала вытаскивать пуговицы из петель. Одна за другой, сердце билось как часы. Постепенно медленно, спина стала оголяться, а на ней видны мурашки на светлой коже. Его взгляд опускался по пуговицы вместе с её руками. Её красивыми руками. Но последние пуговицы не поддавались ей. "Я же говорила..." - не унималась девушка. Дон Сальери перевёл взгляд на лицо своей жены, которое выглядывает из-за её волос. "Как зовут ту девочку, мышку?" - эти слова прозвучали с таким же сарказмом. Он бил её же оружием. "Виолетта..." - губы девушки дрожали. Николас отошёл и сел в кресло в углу комнаты. "Зови её." - суше этого приказа лишь пустыня в Африке. Она была шокирована. "Что ты хочешь?! Я не понимаю! Зачем?!" - голос дрогнул сильнее. Он не ответил, лишь закинул ногу на ногу и начал есть яблоко, которое лежало на подносе после вчерашнего. "Тебе же нужна помощь." - будто тупой школьнице объясняют, как надо складывать 2+2. "Я не буду просить горнирничную раздеть меня для тебя. Это вверх наглости" - нотка наглости в ее голосе слышна чётче. Он откусил яблоко, звук напомнил ей щелчок пистолета. Ещё её отец пугал этим звуком. Она дрожащими губами крикнула её имя за рамки комнаты. Удивительно, но девушка примчалась моментально. Будто была рядом и хотела проведать её. "Госпожа! Господин!" - её взгляд упал на него. Она поклонилась в уважении. Дон был в тени, его и сразу не заметишь. Но ощущение тяжести висело в комнате. Впервые она была с ними двумя наедине. Он лишь слегка ухмыльнулся девочке и взглядом показал на супругу. Она озадаченно посмотрела на Карину. "Госпожа, вы что то хотели? Вам помочь одеться?" - Виолетта не понимала зачем её позвали. Ведь обычно джентльмен в состоянии помочь даме. "Наоборот. Расстегни оставшиеся пуговицы. Я не достаю." - приказ от неё. Виолетта подошла к ней и аккуратно вытащила последние пуговицы. Из-за собранных волос её спина была длиннее и изящнее. Николас смотрел на это зрелище. Тут у любого встанет член, как у подростка, но он смотрел на девушек и ничего не делал до момента, пока платье не упало на пол и нашим зрителям не открылась её обнаженная спина, слегка красноватая попа с одной стороны и дивные ноги. Повисло молчание, которое нарушил этот голос. "Свободна." - отослал ее Николас. Но, удивительно, это не был сухой приказ, а просто слово. Будто он обратился ни с сколько с уважением, сколько с симпатией к девочке. Виолетта не хотела оставлять Карину одну...но ушла из-за приказа. Будущая невеста была довольно худенькая не смотря на формы. Местами был виден изгиб позвоночника тонкой линией. А при повороте корпуса местами тонкие ребра через кожу. Ей было страшно и стыдно. Она впервые не была рада своему красивому телу и тому факту, что оно нравилось ему. Она чувствовала себя беспомощной овечкой перед волком. Её даже раздели для него, как конфету избавили от обертки. Шаг. Снова шаг. И шаг. Слышались звуки скрипки Поганини из проигрывателя. Внизу ещё трапезничали, а легкие шаги девочки растворились в коридоре. Казалось, что земля остановилась. Шаг. Он был прямо позади неё. Ощущение было такое, что она чувствовала его волосками на теле. Тут подойдет сравнение с игрушкой. У него была фигурка персонажей из одного мультсериала про агентов. Там была блондинка. А главный плюс этих игрушек был в том, что их можно было раздевать. Ничего не меняется... В 5 и в 25 лет он раздел куклу блондинку. Всеми своими порами он чувствовал её страх. Она дрожала с каждым его шагом все больше. Она была загнана в угол его умелыми играми. Теперь шансов на победу не осталось. Сейчас он вновь сделает телу невыносимо хорошо, а душе плохо. Впервые он решил потратить своё утреннее время на неё. Точнее на то, что бы удовлетворить свой член и выполнить долг наследника Сальери. Он подал первый признак жизни. Его тяжелое дыхание шевелило волосы на её затылке. Оно было ровным, медленным и тяжелым, будто он готовиться побить рекорд по самой долге задержке воздуха. И тут её спина ощутила что-то прохладное на своем позвоночнике. Оно медленно поднималось вверх. Язык? Он ласкает ей спину? Тут же не одна не удержится. Ласки от него лучше, чем секс, ведь этого достойна не каждая. "Ах...зачем эта нежность..." - выдох с тихим стоном был выбит этим из Карины. Но тут его дыхание снова начало колыхать её волосы. Это не мог быть язык, потому что это холодное ощущение не проходило. Но, он как-то повернулся и спиной она почувствовала что-то острое. Это был не язык или холодные руки, это был нож, которым он вёл вдоль позвоночника. Она моментально выпрямила спину. "Что...это?" - она боялась повернуться. Она не хотела знать что это, что скользит по спине. Но она обернулась и увидела его взгляд с туманом и нож в его руке. "Ты не убьешь меня... Тебе нужны дети и жена.." - она сделала нервный глоток. Он нагнулся, его лицо оказалось у её каблуков. Казалось, что это шанс его толкнуть или убежать. А может он иногда и не против женской доминации и хочет целовать ей ноги? Что же было в его голове? Много чего. Мысли о работе, этом "Пугале", о сестре, которая готова отсосать, и даже отлизать, любому, лишь бы ей восхищались, о своей маме, которая стала значительно старее без мужа... а может он думал только о той горничной? Её имя у него выветрилось, но её голос, глаза и запах остались в памяти. А может он всё таки думал о жене? Каким бы психопатом он не был, но она манила всё равно, хоть и не интересовала его, когда дело доходило до интима. Пока он был внизу, ему показалось, что киска его супруги подтекает. А может у них и может быть нормальный секс, если вместо жены, он будет представлять эту девочку? "Надевай." - все эти мысли исчезли. Он стоял перед ней с поясом от её платья. Эти сухие приказы... "Надевать что?" - она не понимала. Он что устроил это все что бы просто уйти. Просто хотел посмеяться над ней? Хотел её унижения даже в постели. Что бы она стояла перед зеркалом, смотрела на свое тело и думала что с ней не так. Он протянул пояс к её лицу. Движение было настолько резким, что казалось, что он разобьёт ей лицо кулаком. Вот этого он и хотел: власти и унижения. И это лишь малая доля наказания. Этот пояс должен был быть у неё на глазах. Он был плотный, так что она могла видеть лишь тьму. Она взяла пояс о завязала им глаза. Теперь она не могла видеть, лишь слышать и чувствовать. Это было страшно. Потерять зрение - это оказалось страшным. Ведь теперь она не могла знать что будет. Может он перережет ей горло, или выстрелит в голову. А если там за дверью кто-то стоит, кто-то кого он нанял, что бы сотворить с ней нечто ужасное. Ткань была плотной без возможности что либо увидеть. Будто наступила бесконечная ночь. Насколько тёмный человек настолько тёмными путями он и идёт. Если она закричит из-за музыки её не кто не услышит, да и не кто не посмеет ворваться пока он здесь. Все думают, что он упоенный любовью наслаждается её телом. Но не кто не узнает, как холодное лезвие только что касалось её спины. Он стоял перед ней и разглядывал каждый миллиметр её тела. Ему нравились не эти соски или груди, не шея, ни даже её роза между ног. Ему нравились мурашки, нравились капли пота, которые текут с лица, шеи, подмышек и далее. Ему нравился страх. Его рука гладила воздух рядом с её телом, он не касался её, но она слышала шарканье его костюма. Что же он мог сделать? БАМ! Он лишь щёлкнул пальцами у её уха, но звук был такой, будто взорвался динамит. Он смотрел на её дрожь и не издавал ни звука. Но затем она почувствовала его холодную и сильную руку у себя на животе. Девушка дернулась и почти упала на постель. Обычно этот жест полон любви и ласки, но от него можно ждать всего. Она готова была разрыдаться, закричать. Она не понимала в какие игры он играет. Его рука напряглась и под давлением девушка упала на кровать. Что за сцена, ах. Если не знать контекста, то каждая женщина хотела оказаться на её месте. Если он хотел ребёнка то просто трахнул бы, или это его насилие, взамен запрета ударить. И вот она уже в столь откровенной позиции. Она не слышит его, не чувствует. Он будто растворился в этой комнате. Но он точно был тут.... шаг. Ша, шаг, шаг, шаг. Он быстро ходит. Куда? Зачем? Он обошёл кровать? Нет. Он ушёл? Но дверь не хлопнула. Он сел в кресло? Не оно не скрипело. Эти секунды были для Каролины часами. Ох, как он играл а ней. Он умел доставлять боль, но стах был его коронной фишкой. "Чего ты добиваешься? Николас Сальери!" - она уже не выдерживала этого давления. Она хотела знать что происходит. Послышался скрип двери. Тихий его голос. Вновь скрип и щелк. Дверь закрылась. Вивальди играл на весь дом свои времена года. Ему нравилось, как дрожит её голос, как он срывается. Это было лучше секса с ней. Скрип двери. Она подумала неужели он ушел. Снова шаги по комнате. Никуда он не ушёл. Он явно был у кровати. Что то упало на неё. Пистолет? Нож? Это точно было оружие. Этот запах метала... Послышался звук застёжки: штаны, часы, что же? Ещё шуршание бумаги. Атмосфера сдавливала девушку, возможно, что она поседела даже. Она потянулась рукой к повязке, что бы хоть немного приподнять её. Что то шлепнуло её по прекрасной руке. Удар был не сильный, но резкий. "Что ты задумал..." - она убрала руку шикнув. А вдруг он уже готовит место для тела. И сейчас последние её вздохи в этой комнате и в этой жизни. Она мысленно попрощалась со всеми кого любила. Это будет столь глупая смерть. Смерть от руки собственного жениха. Теперь звуки были громче чем обычно. У них было эхо, которое продолжало звенеть в ушах. Шаги прекратились. Движения прекратились. Было слишком тихо и казалось, что кто то сказал очень тихо "привыкай, в гробу также тихо". Щелк! На её руке застегнулись наручники. Этот характерный холод метала на её тонком запястье. Он хочет её изнасиловать, чтоб она не ударила его? Но почему не пристегнута другая рука? Как же тихо... он даже не облизал её по щеке, где текли слезы. Что же он делает, но тут тишина разрывает его голос. Девушка испытала лёгкое облегчение от него, но страх быстро вернулся. "Если ты попытаешься снять повязку, я отрежу тебе пальцы. Если ты хоть на сантиметр двинешься, то отхлестаю ремнем. Если не сделаешь, как я говорю, то убью. Кивни, если поняла." - холодно и грозно. Девушка испуганно кивнула. Шанса не дерзость у неё не было. Она могла дать ему детей без пальцев, так что он легко мог их отрезать. Неужели он хочет пристегнуть её к чему то. Девушка запаниковала. Страх пронзил её тело. Он начал двигаться к выходу. Его шаги были медленными и тяжёлыми. Он же должен был уехать на встречу, почему он все ещё тут? Прошли часы... нет, прошли лишь 20 минут. Он смотрел на её обнажённое тело. Соски были, как маленькие кристалики. Тело поблескивало от пота. А её дыхание было очень трудным. Ему казалось, что слышать её сердце. "Можешь снять повязку. Хорошего дня." - он вышел за дверь. На руке девушки виднелся прекрасной работы браслет, который был заготовлен, как свадебный подарок. Господин уже вышел из дома, замечали машины и слышен скрип ворот. На листе надпись "Я человек слова и вот тебе подарок" и подпись "дон Н. Сальери".