Глава 2. Расследование ведут влюбленные или неожиданная правда

Данный осетино-магический набор, который каким-то образом связан был с Александрой, с каждым итоговым готзалом пополнялся все больше и больше. Константин пробовал сам поговорить с Адилем, но то сказал лишь одно: «Все, что я знаю — вы скоро все поймете. Что именно — я без понятия. Моя задача лишь отдать то, что по праву принадлежит Александре Игоревне». Началось настоящее расследование. Было бы намного проще, если бы у Саши был хоть кто-то из родственников живые. Возможно, кто-то из ее нерадивых родителей и был жив, только вот кроме имени отца девушка ничего о них не знала. И живы ли они сейчас — тоже. Но даже переговоры с мертвыми никакой ясности не внесли. Они желали говорить обо всем, но как только тема касалась внезапно появившихся магических способностей их наследницы — контакт обрывался мгновенно. Даже более опытные коллеги в лице Надежды Эдуардовны и Елены Валерьевны не смогли помочь. Не особо веря в свои «силы», Саша все же согласилась, чтобы Костя научил ее нескольким методам контроля таких «магических выбросов». Ох, сколько же нервов было потрачено Гецати, чтобы уговорить свою любимую на эту авантюру. Та ушла в жесточайшее отрицание. — Нет, нет и нет! Ты экстрасенс, я — нет. Я уважаю и ценю, чем ты занимаешь, но меня в это не утянешь. Я и не подумаю заниматься каким-либо подобным ремеслом. И все равно, что я работаю в проекте с подобной тематикой! — яро отгораживалась от подобных разговоров Кирова. До одного случая, когда подобное неконтролируемое видение настигло ее за рулем автомобиля. Кончилось это достаточно плачевно — разбитая машина, ремонт на такую сумму, что проще купить новую и зареванная девушка, влетевшая в рабочий кабинет своего возлюбленного. В тот день у них состоялся достаточно сложный разговор, в ходе которого Гецати удалось донести до девушки одну простую вещь: — Заниматься экстрасенсорикой я тебя не заставляю. Но для твоей же безопасности — я просто хочу научить тебя сдерживать это все, пока мы не разберемся что к чему.

***

Также Константин Гецати обратился к своим «братьям» — таким же аланским провидцам, как и он. Те прибывали в таком же смятении. Разобраться, что за отрывок фото так и не удалось, а вот что за обрывки из книги… Парочка из них — это прямое цитирование некоторых ритуалов, которые маги этой «гильдии» проводят. Причем ритуалы нехилой такой силы. Несколько клочков несвязной между собой информации, нервы, затраченные на это все, навеивали грусть и тянущую тоску на душе что у Кировой, что Гецати.

***

В субботу, когда у пары совпал долгожданный выходной, они предприняли попытку еще раз во всем разобраться. Константин поведал девушки не очень утешительные итоги очередной встречи с провидцами (на них Константин запретил появляться девушке, аргументируя это тем, что просто нельзя и все). — Итак, что мы имеем: обрывки фотографий, четыре письма, три из которых — описания мощных ритуалов аланских провидцев и ни малейшего понятия, откуда у меня способности. — устало сказала Шура, смотря на вино в бокале, которое они распивали с любимым. — Единственный вариант, который может хоть как-то продвинуть наше расследование — найти твоих родителей. — озвучил, давно сидевшую в голове мысль, экстрасенс. — Никогда не подумала бы, что эти твари будут хоть как-то полезны. — от Саши такие слова по отношению к этим людям были не удивление. Хоть бабушка и пыталась сохранить в маленькой хрупкой девчушке хоты бы каплю любви к ним, но ничего не вышло. Когда пятнадцатилетней Александре «добрые люди» поведали неприятные подробности об этих людях, которые за бутылку водки продали ребенка ее же бабушке, последняя ниточка любви была разодрана в клочья, а Алевтина Семеновна была вынуждена поведать всю правду. Нет, на бабушку Шура даже и не думала обижаться. Та по сути спасла ее от бедной, фактически бродяжнической, жизни. Подарила ей достаточно счастливое детство, дала хорошее образование и воспитание. А вот любое упоминание этих недородителей каралось мгновенной вспышкой праведного гнева Кировой. — Надо ехать в Готымск. Может, в бабушкином доме что-то и могло остаться. У нее по дому всегда было куча тайников, где она от этих прятала деньги и драгоценности. — сказала Саша, залпом выпивая оставшееся вино в своем бокале, поднимаясь на ноги и уходя в сторону спальни. Планы на ближайшие дни появились сами собой.

***

Выехали они рано — оба проснулись ни свет, ни заря и больше не смогли сомкнуть глаз. Погода была самая что ни на есть мерзкая — холодный ветер, дождь и где-то вдалеке начинала сверкать гроза. Укутавшись в толстовку своего мужчины, Саша отвернулась к окну, молча наблюдая за тем как капелька за каплей ударялись о стекло, медленно скатываясь вниз. Костя же также молча сидел рядом с любимой на заднем сиденье такси, не зная, как даже подступиться к Кировой. Казалось, коснись ее физически или словом — и взрыва не избежать. И ведь непонятно — какого именно: гнев, слезы или же еще хуже — абсолютно пустое безразличие. Но, решив, что наблюдать за такой картиной не в его силах — одной рукой притянул девушку к себе, устраивая ее голову на своей груди, методично поглаживая ее по спине. Весь путь занял несколько часов и вот они были на месте. Осмотрев дом первый раз, они нашли пару фотоальбомов, записных книжек (принадлежавших Алевтине Семеновне) и несколько плетенных фенечек. Почему же именно эти предметы привлекли их внимание? Они были завернуты в какую-то старую потрепанную простыню и спрятаны за шифоньером так, чтобы их было практически невидно. — Знаешь, мы очень часто с бабулей смотрели всякие архивные фотографии, но вот этих я не помню вообще. — сказала Александра, отдавая Константину эти предметы, а сама пыталась разобрать, что написано мелким подчерком в одном из блокнотов. Но кроме каких-то рецептов и описании того, как прошел очередной день внучки с бабушкой, в них ничего не было. — Тут два альбома фотографий одних и тех же мужчины и женщины. Посмотри, ты знаешь их? — пододвину самый толстый альбом к Кировой, сказал Костя. — Нет, я не помню этих людей… Хотя, погоди… — протянула та и взяв фотографию мужчины лет сорока, от которой был отодран угловой кусок, открыла что-то в телефоне. — Либо этот кусок от этой фотографии, либо я совсем свихнулась и мне пора в дурку. — Тогда нам туда вдвоем, потому что это точно он. На обороте есть что-то? Шура перевернула фотографию и слегла сощурившись смогла прочитать. — Киров Игорь Николаевич, сын. Кхм, так вот какой ты, папаня. — с ухмылкой сказал та, откладывая фотографию в сторону. — А женщина, плюс-минус его возраста, что есть почти на всех фото с ним — моя мать. — закончила свое умозаключение Александра и откинулась на спинку дивана, устало потирая виски тремя пальцами, прикрыв глаза. — И зовут ее, видимо, Олеся. Фамилия тоже Кирова. — дополнил ее Костя, гляну на надписи на обратных сторонах фото, положив руку на колено любимой. — У меня складывается ощущение, что мы сейчас в какой-то дешевой, плохо прописанной мелодраме. Найдя еще несколько более-менее нормальных фото этой «парочки», Константин и Александра решили поехать в ближайшее отделение полиции. Костина известность им здесь очень пришлась кстати и им без лишних вопросов смогли помочь установить личности этих товарище и добыть несколько свежих фото. Выглядели «постаревшие» Игорь и Олеся, мягко говоря, плачевно. Синий алкогольный змей творит страшные вещи. — Последнее место регистрации — деревня Моховое. Точного адреса дать не смогу. Может быть в том отделении полиции вам подскажут. Поедете туда? Я бы отправил тогда туда запрос, чтобы к вашему прибытию была информация. — Да, мы едем. — одновременно ответили Гецати и Кирова. Покинув отделение полиции, пара, ужасно уставшая за день, добралась до ближайшего отеля и завалилась спать. Утром им предстояло пятичасовое путешествие до деревни.

***

Моховое оказалось полузаброшенной, явно очень бедной, деревней. За все то время, что они проехали сквозь деревню к полицейскому участку, им попался всего один человек. Страх буквально встал плотным комом в горле Александры. Встречу с родителями она совершенно не планировала. Последний раз она их видела, когда ей было четыре года. Но детское подсознание стерло практически все воспоминания, с целью сберечь детскую психику. В участке им дали адрес, где проживали Игорь и Олеся, и немного рассказали про данных граждан. Оказалось, что они оба беспробудно пьют, сдают металлолом и бутылки, получают с этого копейки и снова пьют. В общем, социально-негативный контингент, который в данной местности был максимально обыденным. Полуразрушенный барак на самом краю деревни и был нужным адресом с бумажки. — Бр, ужас какой. — сказала Саша, укутываясь в толстовку Константина, выходя из такси. — Как хорошо, что ты не жила с ними… Боюсь представить, что же было бы. — Кость… Будь здесь, я сама хочу. Провидец не хотел отпускать ее туда одну, но одного сурового взгляда было достаточно, чтобы понять — решение обжалованию не подлежит. Поднявшись на второй этаж, девушка без проблем попала в квартиру. Внутри ее встретила худая, явно пьяная Олеся. Мамой ее назвать язык не поворачивался. — О, доченька приехала. — сказала та и попыталась ее обнять. Реакция Саши последовала незамедлительно — та оттолкнула ее. Дальнейший диалог было вести достаточно трудно. Особенно когда подключился неродивый отец, узнав в незнакомке дочь и ту девушку из телевизора. — Что, известная стала и нас решила найти? Потешить свое самолюбие? — Что ты несешь? Вы продали мне твоей же матери за бутылку водки и свалили в закат, ни разу больше не объявившись. Я здесь только за одним делом, я тебе и Олесе уже объяснила. — Это твоя мать! Хватит ее по имени называть! — гроко сказал Игорь, опрокидывая очередной стакан водки. -Доченька видимо больно наглая у нас с тобой вышла, Игореша. Так и знала, что твоя мать ее такой воспитает. — Не смей открывать свой поганый рот в сторону бабушки — с полыхающем гневом в глазах сказала Кирова, схватив Олесю за грудки, впечатывая в стену. — В отличие от некоторых, она хотя бы меня не бросила. — А ты для нее большая выгода была. Опекунские у нас даже в то время платили нехилые. — с противненькой улыбочкой сказала Олеся и засмеялась. — Что ты несешь? Какие опекунские? Вас, иродов, даже прав не лишили. — Ахаха, а ты же не знаешь. Ты не родная наша дочь. И не родная внучка этой старой карги. Как она там кстати поживает? Сашу как громом поразило. Мозг отказывался верить в то, что всю свою жизнь она жила с абсолютно чужими людьми. Что бабушка, которая ее воспитывала с малолетства, вовсе таковой не являлась. Отойдя от «матери», девушка присела на табуретку, поднимая на эту пару взгляд. — Как не родная? — Да так. Я в доме малютке в Готымске работала. Туда тебя и подбросили. Думали все, что не выживешь, недоношенную тебя подкинули. А нет, вон, живучая оказалась. Жалко нам с Игорем тебя стало, вот и удочерили. Но спустя пару лет поняли, что родительство это не для нас. Бабка, мать Игорева, уговорила нас переоформить опеку на нее, чтобы тебя не сдавать в приемник. Вот так ты и осталась с ней, а мы уехали сначала в Новосибирск, потом в Москву. А когда с бизнесом прогорели приехали сюда. Из глаз Саши рекой текли слезы. Слушать это было невозможно больно и неприятно, даже противно. Вскочив с места, та унеслась прочь из этой квартиры, быстро сбегая вниз по лестнице, вылетая из подъезда прямо в объятия Гецати. Тот уже собирался задать возникающие со скоростью света вопросы, но Саша перебила его. Захлебываясь от подкатившей истерики, та сказала: -Потом, все потом, Кость. Поехали быстрее отсюда. Просто умоляю тебя, давай быстрее уедем домой.