Часть 2

      Поднимаюсь по так называемой лестнице, быстро проскакиваю несколько этажей и оказываюсь практически на самом верху. Человеческое тело слишком неуклюжее и непривычное в обращении. Такое мягкое и хрупкое, стоит упасть с большой высоты и сразу ломаешь себе все кости.       Распахиваю люк в потолке последнего этажа и забираюсь на крышу. Сильный ночной ветер сразу бьет в грудь, толкает обратно. Чуть ли не падая, ловлю равновесие и короткими человеческими пальцами хватаюсь за ограждающие перила. Как удивительно просто было пробраться сюда, на крышу жилого дома. Странные вы люди. Строите себе бетонные коробки, в которых прячетесь по ночам, и называете это своими домами. За вами так интересно наблюдать. Наблюдать и изучать каждое ваше действие, перенимать ваши повадки, чтобы не выделяться. Ловить ход ваших мыслей, учиться эмоциям, чувствам, традициям. Вы чертовски сильно любите жизнь. Цепляетесь за нее даже тогда, когда точно знаете, что умрете. Ах, никак не могу вас понять. Не могу подстроиться под ваш ритм жизни. Он такой бессмысленный, но все же интересующий меня. Столько вопросов и некого спросить, чтобы не вызвать подозрений.       Еще долго стою на крыше, не решаясь принять свою истинную форму, вспомнить, какого это – быть собой, а не ходить в поддельной оболочке. Но делать это было уже незачем, на горизонте пылает рассвет. Я закидываю руки за голову, разочарованно чешу затылок.       – А-а, точно, – вспоминаю я, – Опять труп ковырять придется. Может, узнаю что-то новое.       В последний момент обвожу округу взглядом и подмечаю то, что отсюда хорошо виден весь район. Здесь рядом нет базы СО, нет сторонних военных объектов, которые могли вызвать проблемы. В основном эта местность жилая. Я бы сказал, даже обжитая, истертая временем. За столетия своего существования я научился отличать старое от нового. Это было несложно, хотя для меня будет уютна и обычная пещера, да поглубже, помрачнее. Наверное, на нее и похожа та «квартирка», в которой я освоился.       Спускаюсь на свой этаж, звеню ключами и кое-как пытаюсь открыть незамысловатую дверь. Никогда не умел пользоваться этими железяками. Захожу в полупустое помещение и опять задумываюсь, – «Для чего людям в домах столько ненужного мусора?». В сознании перемежаются вопросы. Они кишат, как полчища жукообразных маленьких кайдзю среди травы, и мешают мне существовать. Я хочу знать. Знать много, если не все!       Теряю контроль над телом, и оно возвращает себе исходный вид.       – О-ох, такие мысли меня будоражат. Надо быть осторожнее, – подмечаю для себя вслух. Поддерживать человеческую форму в течении всего дня раздражительно трудно. Но еще труднее поддерживать человечность. Вот этот ваш быт, работа, имитация простейших эмоций, таких как улыбка. Я чувствую, что выгляжу неестественно. Нужно больше практики, нужно больше наблюдений за живыми объектами.  

■ ■ ■

      Я присматриваюсь к тебе издалека. Ты чудной. Чуднее тех, с кем мне приходилось контактировать раньше. До тебя было много людей и все они ничем не выделялись. Не приковывали к себе мое внимание. Но наше первое рукопожатие… Ты ведь помнишь его, не так ли? Я тоже ощутил дрожь во всем теле, когда коснулся твоей руки. Пугающая сила, прошедшая через все мое тело, коснувшаяся ядра, задевшая каждую кость и каждый мускул. Никогда раньше я не ощущал подобного, но сразу понял, что что-то в тебе не так. Выглядишь и ведешь себя как человек, но твоя аура говорит об обратном. Я не могу тебя понять. А ты, возможно, понимаешь меня. Может, даже уже знаешь кто я и это не дает мне покоя. Странный ты, Кафка Хибино. Но в то же время интересный. Пожалуй, выберу тебя своим объектом.       Все с той же широкой улыбкой ты продолжаешь ковырять изрядно потрепанные куски мышц. Стираешь пот со лба и продолжаешь говорить что-то воодушевляющее. Это ничуть меня не трогает. Если вообще должно трогать. Не понимаю я вас. Поддерживаете друг друга словами даже тогда, когда это бессмысленно и не нужно.       Мы опять работаем в паре, и ты показываешь, как нужно загружать куски тела. Утилизация и переработка? Это что-то новое. Что-то, чего я еще не знаю. Впитываю информацию как губка, внимательно слушаю, наблюдаю за твоей улыбкой. Подмечаю все твои эмоции, стараюсь запомнить то, как их выражать. Слежу за твоими движениями, за повадками, за жестикуляцией рук. Мне важно узнать и изучить все. Это будоражит.       – Кости, что поцелее, отправятся в Изумо Тек, – произносишь ты расслабленно. За последние несколько часов мы успешно разделались с остатками того, что когда-то напоминало кайдзю - грозного зверя. А теперь это просто части. Части чего-то. Не имеющие теперь никакого особого смысла, да и пользы тоже. Разве что это мертвое тело дало мне немного больше знаний.       – Ну, Такамичи, еще не устал? – ты поворачиваешься ко мне и полоски закатного солнца, виднеющегося между домами, падают прямо тебе на лицо. От этого ты морщишься и прикрываешь глаза ладонью.       – Слегка умаялся, – отвечаю ровным безразличным тоном. Но это была всего лишь ложь. Я не устал. Я мог бы разодрать еще с десяток таких кайдзю.       – Так и знал, – опять твоя глупая улыбка и огонь в глазах, – Все новички такие! Но это с непривычки. Поработаешь пару месяцев и войдешь в общий ритм. Я так же начинал. Но ты, я смотрю, парень крепкий. Другие на твоем месте валятся с ног в первый же день.       Ты зачем-то пихнул меня кулаком в плечо. Я не понял этого действия, но вопреки этому попробовал улыбнутся. Легкие непринужденные эмоции у меня выходят лучше всего.       – Давай, надо собираться, а то нас уже заждались, – ты махнул рукой.       Мы собираем свой арсенал, предварительно отмытый от ошметков плоти. Проверяем детали, закрепляем насадки и обновляем резьбу на электрических пилах. Все готовим заранее. А вы, люди, бываете на редкость предусмотрительными. Особенно, когда дело касается работы и вашей, так называемой, ответственности.       – Слушай, Такамичи, – ты внезапно прерываешь то молчание, что длилось между нами последние несколько минут, – Может, сходим в бар? Посидим, поближе познакомимся. Кто знает, найдем общий язык.       Твое предложение показалось мне подозрительным. Поначалу я хотел его отклонить, увернуться, как я делал это всегда, но что-то заставило меня согласиться.       – Никогда не бывал в барах. Думаю, это будет интересный опыт.       Я подмечаю то, как шире раскрываются твои глаза. От удивления ли?       – Что-о-о? – ты протягиваешь, – Никогда не был в барах?       – Да и алкоголь я ни разу не пил, – признаю этот правдивый факт о себе и устремляю глаза к розовеющему небу. А я ведь действительно за все эти века ни разу не удосужился хоть на шаг приблизиться к примитивным человеческим кутежам. Никогда не пробовал алкоголь на вкус и не ощущал на себе его «пьянящих» эффектов, как говорят люди. Теперь это желание засело зудом в моей грудной клетке. Хочу узнать! Хочу попробовать! Хочу утолить эту жажду в познании! Предвкушение бурлит в самом ядре и на мгновение я понимаю, что если сейчас не успокоюсь, то могу потерять контроль над телом. Меня спасает твой взгляд. Я удивляюсь тому, насколько сильно горят твои глаза, и понимаю, что все это не к добру.       – В таком случае я знаю одно место, где подают отменную выпивку! – ты пихаешь меня локтем в бок, и моя человеческая форма невольно дергается от непривычного ощущения. Какие же ваши тела нежные…

■ ■ ■

      Сразу же после смены ты потянул меня за собой и усадил на свой мопед, приказав крепче держаться. Я обхватил тебя со спины руками и сжал до твоего судорожного хрипа. Это тебе, очевидно, не понравилось, но вместо хмурого взгляда я встретил твою глупую улыбку. Она вызвала во мне недопонимание и даже растерянность. Не умею рассчитывать силу в человеческой форме и часто слышу со стороны, что я «перебарщиваю» или «делаю это специально». Возможно, и специально. Возможно, хочу увидеть, что будет, если я сожму ваши тела еще крепче, до хруста костей…       – А ты сильный, – ухмылка на твоем лице слегка дрогнула, – Теперь понятно, почему ты с такой легкостью таскаешь тяжеленные пилы. Только не задуши меня, ладно?       Я молча киваю, ослабив хватку по твоей просьбе. Ты слишком интересный, чтобы вот так просто лишить тебя жизни.       Ветер непривычно бьет в лицо и щипает за щеки, когда мы едем по обочине дороги. Мимо мелькают дома, улицы, магазины. Мельтешат прохожие, играют дети. Вы, люди, просто живете. Очень незамысловато, иногда слишком просто, иногда слишком сложно. За сотни лет вы менялись и продолжаете меняться, а я остаюсь все тем же, хоть и пытаюсь подстроиться под вас. Это удивляет. Мы проезжаем по мосту через канал и вдалеке виднеется водная гладь моря. Я засматриваюсь на нее и даже не замечаю того, как быстро мы оказываемся в нужном месте. Ты решаешь оставить свой мопед на парковке возле дома, ведь знаешь, что потом не сможешь сесть за руль. Накрываешь его какой-то черной тканью и, проходя мимо меня, опять слегка пихаешь кулаком в плечо. Я понял. Люди тактильны и часто выражают свои эмоции через действия. Так уж и быть, приму это твое дружелюбие ко мне и посмотрю, что из этого получится.       – Пойдем, это через парочку кварталов отсюда, – ты помахал рукой, как бы призывая следовать за тобой. Но я и так шел немного позади тебя, практически след в след. Сначала между нами повисло молчание. Я оглядывался по сторонам, рассматривал местность, рассматривал тебя со спины. В этой одежде ты выглядел нелепо и она, очевидно, придавала тебе лишнего веса. Ты был одет в светлую футболку компании «Монстроуборка», вероятно, выстиранную множество раз, ведь я заметил почти стертый логотип «MSInc» слева на груди. Поверх футболки на тебе была темно-серая кофта на молнии, на ногах свободные брюки и ухоженные кроссовки. Видел я когда-то одного человека, который со странным обожанием коллекционировал обувь. Вам нравятся странные, а иногда и пугающие вещи. Зачем кому-то столько обуви, если у вас всего две ноги?       Небо над нами уже успело окраситься в темно-синий оттенок, а на дороге включились фонари. Стало не так людно, как было раньше. Мы уже несколько минут шли в полной тишине, а я все задавался вопросом, – «Почему ты молчишь? Люди же такие болтливые». Будто прочитав мои мысли, ты обернулся на меня все с той же улыбкой.       – Слушай, а откуда ты?       – Не люблю говорить о себе, – наигранно вздыхаю, – Я родом из Сидзуоки.       Никогда не разучусь врать людям, особенно таким, как Кафка Хибино. Их легко ввести в заблуждение, если только я не ошибаюсь на его счет. Да, внешность обманчива, и я это чувствую.       – Молчаливый ты, Такамичи.       – Я не слишком говорливый, а вот тебя я бы послушал. О себе что расскажешь? – теперь моя очередь задавать вопросы.       – Хм-м, – ты задумчиво протягиваешь, – Я самый заурядный и скучный человек на планете. Всю жизнь мечтал попасть в СО… Сколько бы ни пытался, ничего не получалось. Сам не знаю, как так вышло.              В одно мгновение ты помрачнел, стал грустным, даже замолчал. Ваши чувства все еще не поддаются моему пониманию и мне все сильнее хочется познать их, если это вообще возможно.       – Ой, не бери в голову, – ты светлеешь, хлопаешь меня по плечу, – Успеем еще наговориться! Вот, мы как раз пришли.