Часть 4

      Здание сложилось, как карточный домик построенный неумелыми руками начинающего игрока. Пыль вперемешку с бетонной крошкой образовала в радиусе всего района плотную дымку, сквозь которую было трудно что-либо разглядеть, но еще труднее было дышать. Мои рефлексы сработали быстро, и я успел нырнуть сквозь обломки и падающий на нас с Кафкой потолок. Кафка… Выбравшись из завала в первую очередь я подумал об этом странном человеке, но почему? Почему меня вдруг начала заботить чья-то короткая и бессмысленная жизнь?       Отбросив сомнительные мысли в сторону, я отряхнулся. Затылок слегка пощипывало, вероятно, часть потолка все же задела меня… Не страшно. В человеческой форме было труднее регенерировать, но через пару минут рана уже затянулась, а кровь перестала стекать по спине липкими струйками. Я обернулся, пытаясь разглядеть хоть что-то в оседающем тумане, но кроме разрухи и капель собственной крови я ничего не увидел. В воздухе стоял запах страха и смерти. Мои мысли были заняты только одним вопросом: «Что с Кафкой?». Я всматривался в обломки, в бетонные плиты, вслушивался в утихающий гул под землей и даже был готов пойти его откапывать. Но почему? Почему? Почему?! Ни один человек не вызывал в моей груди настолько противоречивые ощущения. Ни один из них не интересовал меня так сильно, как Кафка Хибино. Никто не мог вызвать во мне…эмоции. Что-то не давало мне двинуться с места. Я хотел откопать его, убедиться, что он живой, но внутренний голос тянул назад, требовал, чтобы я не обращал на это внимания. Он говорил: «Подумаешь, умерли люди. Какое я к ним имею отношение? Они каждый день мрут, как букашки и что с того?». Но вопреки ему мне хотелось верить, что именно этот человек остался в живых. Я попробовал сделать пару шагов вперед, пересилить этот барьер, но в глазах все немного плыло. Алкоголь? Неужели это из-за него все тело ощущается вялым? И людям это нравится… Удивительно!       Я не стал сдерживать свою силу и начал голыми руками отбрасывать в сторону обломки здания. По ощущениям казалось, что он где-то рядом. Еще пару камней и я точно найду его. Возможно, без сознания, но живого. Не знаю почему я продолжал верить в это. Мне хотелось верить. Под руку попадались обломки мебели, осколки стекла, чьи-то вещи, но его нигде не было. Упорства и упрямства мне не занимать. Невзирая на головокружение от алкоголя я продолжал копаться. Нашел человека, он был еще живым, просто оглушен придавленной на него колонной. Зачем-то я вытащил его, положил рядом, а он прохрипел «Спасибо», когда очнулся. Его благодарность не вызвала во мне радости. Она вообще ничего не вызвала. Я хотел найти Кафку. Он был мне нужен.       Где-то далеко позади послышался знакомый голос, я обернулся. Туманная дымка уже почти рассеялась, и я увидел Хибино. Вид у него был, мягко говоря, не очень. Разбитая голова и залитое кровью лицо, левая рука была сильно помята, он придерживал ее здоровой. Вместо привычной глупой ухмылки я видел эмоцию страха и…сожаления? Не могу понять, что он скорчил на этот раз, но это определенно была грусть. Я бросил все свои раскопки и, шатаясь, спустился с груды камней. В этот момент мне стало неважным все, кроме того факта, что самый интересный человек в моей жизни жив.       Я стоял напротив него. В этот раз глупая улыбка расплылась на моем лице. Проклятье. Поддался всплывшим из ниоткуда эмоциям. Как бы форму не потерять, меня ведь распирает изнутри!       — Такамичи? Живой? — спросил он с искренним удивлением. Я не знал, как выкрутиться. Оставалось либо врать до последнего, либо раскрыть все карты.       — Вроде живой, — я потер все еще влажный от крови затылок, рука окрасилась алым цветом и стала липкой.       — Когда ты успел убежать? Я не видел тебя во всем этом хаосе…       — Я выскочил следом за тобой. В глазах Кафки читалось недоверие, а я ощутил странный укол в груди от того, что не говорю ему всей правды. Почему? Что за чертовщина со мной происходит?       — Ты ранен? — его вопрос прерывает короткий миг молчания.       — Мне только по затылку прилетело, — я показываю ему изляпанную кровью руку и вижу, как он с облегчением выдыхает. Кроме ощущений в груди, странным было и то, что Кафка оказался снаружи настолько же быстро, как и я. Он человек не маленький, немного неуклюжий и с виду медлительный. Он же не мог за пару секунд оказаться снаружи здания, ведь так? Люди так не могут. Если только…       Между нами повисла тишина, в которой отчетливо ощущалось недоверие и растерянность.       — Наверняка погибли люди, — его взгляд стал мрачнее, когда он увидел полуразрушенное многоэтажное здание, — Если бы я только мог… Ах, черт, я такой слабак. Никого не могу спасти. Даже в Силы Обороны за столько лет так и не смог попасть, — он выдохнул скопившееся напряжение, — Но я рад, что ты живой, Такамичи.       Где-то вдалеке заиграли серены, город проснулся от внезапного появления монстра, а значит сюда с минуты на минуту прибудет вооруженный отряд. Гул под нами утих лишь на несколько мгновений, а затем опять стал громче. Я чувствовал всем своим телом, что кайдзю роется где-то там, под нами. Вероятно, это был лишь сателлит, слишком уж слабая у него аура, но даже так он представляет большую опасность. В частности, это была опасность того, что меня раскроют. В этом теле я не смогу одним махом уничтожить противника, не смогу регенерировать, а убивать лишних свидетелей, да и самого Хибино мне сейчас нельзя. Из-за выпитого алкоголя мысли путаются в один сплошной непонятный комок. Что же делать?       — Нам здесь делать нечего… Надо идти, а то скоро прибудут СОшники, — он подошел ко мне, схватил за руку и потянул за собой.       — Ты хочешь убегать?       — А что остается делать? Откапывать трупы? Не хватало мне ей на глаза опять попасться. Я чертов неудачник, который ничего не может… Знаю лишь только как ворчать и упиваться пивом до посинения.       Я остановился, — Ты ранен. Вместе с Оборонцами прибудет и первая помощь. Не разумнее ли их дождаться?       Я готов был рискнуть собственной маскировкой, чтобы этот упрямый болван Кафка не навредил себе еще сильнее. От его воскрешенного трупа наверняка не будет никакой пользы. А мне нужен целый живой человек.       Он отпустил мою руку и сам направился прочь, словно не услышал моих слов. Это вызвало во мне злость, захотелось разодрать его на месте на мельчайшие кусочки. Нет. Так не годится. Сжав руки в кулаки и выдохнув скопившееся раздражение, я поддался ему, но только в этот раз. Только в этот раз я пойду за тобой вот так. Лишь потому, что ты стал интересен мне как живой образец.       — Подожди, — я нагнал его, но тот даже и не думал останавливаться. Он просто молча шел по темной улице, не обращая на меня никакого внимания. Возможно, мне показалось, но его ранее помятая рука выглядела вблизи целой. Ни переломов, ни рваных ран, ни даже ушибов. Я хотел было спросить, все ли в порядке, но земля в очередной раз разверзлась у нас под ногами. По всему телу прошла колкая дрожь, я отскочил в сторону и потерял Кафку из виду. Все, что я видел, так это кротоподобного сателлита, вылезающего на поверхность из прокопанного под нами тоннеля.       Мы оказались по разные стороны от кайдзю, но этот безмозглый и полуслепой зверь не замечал меня, словно и до этого не видел. Все его внимание было направлено на Хибино. Мы обменялись с ним взглядами, и в воздухе повис общий вопрос, адресованный друг другу: «Какого черта ты вытворяешь?». Настолько быстро избежать атаки даже столь медлительного и крупного существа человек не способен. Это я знаю точно.       — Такамичи! Я его отвлеку, а ты беги со всех ног! — он громко закричал, чем лишь сильнее привлек внимание сателлита. Тот замахнулся лапой и разнес землю вокруг одним лишь ударом. Я отбежал подальше и краем глаза заметил то, насколько быстр был Кафка. Нет, он точно не человек! Я даже отсюда ощущаю его силу. Ни одного признака кайдзю, повадки и действия у него полностью человеческие. Что происходит?       Я был в тупике. Мои мысли продолжали путаться, такого никогда со мной не было. Эти новые ощущения заставили меня не на шутку запаниковать. Я разрывался изнутри от противоречий, руками царапал грудь сквозь одежду, но продолжал двигаться вслед за Кафкой. Он уводил кайдзю на открытую местность, подальше от жилых домов. Я понял. Хочет избежать новых жертв. Еще замах лапы и опять дрожь по земле. Песок и камни поднялись в воздух образовав густое облако. Еще удар. В этот раз то ли наугад, то ли прицельно бил по мне, но я увернулся. Кротоподобные твари плохо видят, но отменно слышат и чувствуют чужую ауру. Одной лапой он бьет, второй добивает.       Не успев уйти от удара, Кафку отбрасывает в сторону. Я продолжаю наблюдать за всем со стороны. Мне было интересно, что предпримет этот человек, какой же козырь таится в его рукаве? Я хочу увидеть это. Ну же, покажи мне настоящего себя!       Хибино не сражался, он даже не пытался сражаться, лишь шатаясь уворачивался и убегал. Почему? Почему ты не показываешь всю свою силу? Я же чувствую ее! Это определенно была не битва, а сплошная возня. Земля под ногами превратилась в неровный полигон, на котором можно смело испытывать взрывчатку. Эмоции во мне бурлили, хотелось увидеть зрелище, но вместо него я видел, как сателлит нещадно колотил по человеку. Кафка регенерировал переломанные кости так, словно сам от рождения всегда был кайдзю.       — Я же сказал тебе бежать! — он обратился ко мне, как только заметил поодаль от себя. Это отвлечение стоило ему пропущенного удара и новых переломов. Уж слишком сильно я не хотел потерять этого странного человека. Человека ли? Я уже не знаю. Ему не хватало сил на регенерацию, а меня разрывало изнутри. Я устал сдерживаться и терпеть унижения от какого-то низшего сателлита, которого и кайдзю назвать язык не повернется.       Пришлось сбросить неудобную человеческую оболочку прямо у него на глазах. Необдуманно и так глупо… Я быстро принял привычную для себя форму и сосредоточил всю силу в одной руке. Нужно было свалить зверя одним точным выстрелом, но легкое опьянение и густая дымка из пыли и земли мешала прицелиться. Несколько суток проведенных в человеческом обличии сказались на мне и моем самоконтроле. Трудно было сформировать снаряд такой мощи в одном только пальце. Подвернувшийся момент, рассеявшийся просвет в пыльной битве… Я схватился за эту возможность. Одним точным снарядом, пусть и слегка косым, но сателлит был поделен на две рваные части. Я знал куда бить. Знал на собственном опыте, где находится ядро. Зияющая дыра посередине грудины и шеи, голова отлетела на несколько метров. Всегда завораживала чужая смерть, какой бы она ни была. Грузные когтистые лапы, что когда-то рыли землю, с грохотом повалились на землю, а вслед за ними и оставшаяся туша.       — Ты… Что? — Кафка смотрел на меня пристальным и очень растерянным взглядом. Голос его дрожал, — Это мне мерещится что ли? Он не подходил. Наоборот, даже боязливо отдалялся от меня.       — Я перепил или ты… Тоже кайдзю? Не мог же я вместо белочки кайдзю словить… Вот блин.       Он не отводил от меня взгляда. Следил, словно за потенциальной мишенью. Приближаться к нему сейчас определенно было не лучшей идеей. Да и идти на контакт тоже. Я все испортил. Мог бы просто сбежать, как я делал это всегда… Но зачем-то полез спасать жалкого человечишку. В груди все неприятно стянуло.       — Эй! Эй, подожди! — Кафка двинулся с места совершенно нерешительно, когда увидел, что я поспешно ухожу. Мне нужно было уйти, переждать и обдумать случившееся. Ядро в груди бурлило так, как никогда раньше. Оно обжигало меня изнутри, билось во все стороны, и казалось, что еще немного, и оно точно взорвется. Сейчас я убегаю, оставляя все позади, но, возможно, вернусь к этому позже. Если только он захочет меня снова видеть. Если только не захочет убить, как и все прежние до него. Как там говорят люди? Ах, да… «Наступаю на одни и те же грабли». Снова и снова.