Глава 7

      Утром Шегон ушел раньше обычного, по-кошачьи пригнувшись, чтобы освободить шею от руки хозяйки – старый прием, чтобы уйти тихо и вроде как никого не обидеть.       - Госпожа, могу я тебя кое о чем попросить?       Шеба открыла глаза. Питомец выглядывал из-за стены.       - Что такое? Почему не выходишь?       - У тебя… У тебя старых штанов твоего отца не осталось?       - Что? - Шеба сразу проснулась окончательно, - Тебе зачем?       - А зачем нужны штаны? Чтобы надеть!       - Раньше ты себя этим вопросом не занимал, ты же вроде… У тебя же все равно ничего нет… Или есть?       - Так штаны есть?! – почти что смущенно прошипел Шегон.       - Сейчас поищу… Вот, держи. А Рубашку не хочешь?       - Хочу.       Когда он, одевшись, вышел, Шеба так и обомлела. Точно изменился! Еще вчера до конца спину не выпрямлял, а сегодня уверенно держится… Только похож на пантеру… Он говорил, что только похож…       Шеба подошла ближе, разглядывая его. На голове мех, кажется, разделился просто на мех и на нечто, напоминающее волосы… Очень странно!       - Шегон, что с тобой происходит?       - Ничего особенного, - отмахнулся демон, - Мы есть сегодня будем?       - А ты что, не наелся вчера?       - Это было вчера.       - Сегодня никаких людей! Ешь свое мясо… О, черт, я же его не купила!       - Я купил.       - Постой… Как?!       - Пришел, купил. Все.       - Вот так?! Вот в таком виде?! Не молчи! Ты съел кого-то?!       - Нет.       - Как ты… как ты отошел от меня, ты же не отходишь…       Но, видно, объяснений из Шегона и клещами не вытянешь, если он не хочет говорить. Как воды в рот набрал. И довольный сидит!       Шеба на завтрак ела яичницу с беконом. Телохранитель, поев мяса, вытащил пачку яиц, и, разбивая их, ловко сырыми вливал прямо в рот. Шеба взглянула на его лапы: большой палец стал явно длиннее, не то не удержать куриное яйцо одной лапой… Что-то не так. Вся эта ситуация переворачивается как-то не так, как должно быть…       - Шегон?       Молчание.       - Отзовись, я знаю, что ты не глухонемой!       - Да?       - И то хорошо… Объясни мне, почему ты вчера напал на Томаса и его шайку. Я не целовала ни одного из них.       - Но они ведь тебе угрожали, верно?       - Но в книге сказано, что я плачу тебе только своей любовью…       - Считай, это были чаевые.       - Ты уклоняешься от ответа.       - Знаю. Я плохой.       Это не к добру. Такого раньше никогда не было! Поцелуй… Он обычно нападал из-за поцелуя… А что будет, если поцеловать его самого?       Ведь не может же он убить сам себя? Он уже итак не подчиняется…       - Я хотела сказать тебе спасибо. Спасибо за то, что спас меня вчера.       - Не за что. Мне кажется, вчера ты меня уже благодарила.       - Не так, как положено, - она встала, и, подойдя к нему, поцеловала пушистую щеку…       Тишину разорвал громкий смех, и огромная лапища сжала Шебе горло:       - Что, думала, я теперь сам себя убью?!       - Отпусти… больно…       - Догадалась-таки, и полстолетия не прошло! Все, я наслужился! – он отпустил ее горло, отворачиваясь к окну. Мышцы его напряглись перед прыжком.       - Куда ты?!       - На волю! Буду есть, кого захочу и делать, что хочу!       Шеба мгновенно произнесла заклинание, и энергетическая цепь обмотала шею демона:       - Никогда не бывать этому!       Он повернулся к ней. Шерсти почти не было. Морда зверя на глазах превращалась в лицо.       - Лучше отпусти…       - Нет!       - Глупая девчонка. Я не хочу делать больно.       Она выпрямилась. Маленькая и хрупкая. Рискнувшая задержать демона.       - Сама решила… Немедленно убери свою игрушку, я не шучу!       - Ни за что и никогда!       Шегон развернулся и сомкнул зубы на звеньях.       Дзянь!       Сломал!       Шеба полетела назад и упала на пол. Солнечное сплетение пронзила боль: цепь сломалась, и энергетический удар задел душу. Перед глазами поплыли темные круги.       - Я предупреждал.       Улыбка… Лицо… Зрачок… Зрачок в глубине лунно-желтого глаза… Не серые, не пустые больше…       Колебания воздуха. Стал невидим. Наверное, выпрыгнул.       Все. Белое марево. Отключка…       … Шеба очнулась не менее чем через час. Болела голова.       Она встала, покачиваясь. Села на стул. Никого больше в квартире?       - Шегон?       Нет, бесполезно. Никого.       Он переживал метаморфозы. Поедая людей, он перенимал не только навыки, но и облик. Сам его организм менялся. Он становился все сильнее и сильнее, пока не смог, так сказать, расправить крылья и улететь. А она… Он ее использовал. Как он мог?       Он сам говорил, что он демон. А демоны жестоки. Такова их природа.       - Правда, я думала, что ты не такой… - сказала Шеба, обращаясь неизвестно к кому.       Что делать теперь? Запасаться чесноком. Осиновыми кольями и святой водой? Искать его? Ловить? Где искать? Как ловить?       Уже спасовала. Поняла, что не удержать.       Теперь непонятно, что взбредет ему в голову. Где он теперь? Что делает? Теперь, если он захочет есть… Он сможет съесть все, что захочет… и кого захочет…       - Простите меня! – простонала она, поднимая голову к потолку, - Я так виновата, что убить меня мало! Почему, черт возьми, он не убил меня?!       Мог же? Легко! Так цапнул за шею, что чувствовалось, как позвонки прогнулись. Вчера трех мужиков слопал, которых уж точно слабаками назвать нельзя было – и расправился с ними играючи. А уж она для него как птичка, как воробей какой-нибудь – хап и нету…       Но не убил. Еще перед тем, как цепь разорвать, предупреждал. Боялся, что поранит ее? И перед уходом наклонился не только позлорадствовать. Проверил, все ли в порядке!       Она с детства его растила, холила и лелеяла! Выходит, есть все же у демона сердце…       … Еще день она приходила в себя и в глубине души ждала возвращения хранителя. Увы, чуда не происходило. Где оно шляется, это чудо, когда так нужно, а?       Теперь нужно жить совсем по-другому. Без Шегона. Никому не пожелаешь доброго утра и спокойной ночи. Никого не обнимешь, если снится плохой сон. Никто не подбросит до работы, хотя и работы-то тоже теперь нет…       Парня завести? Шегон ее, кажется, от дел сердечных вообще отучил. Фобию развил. Еще и тут напортачил, вот спасибо!       Она добрых дней пять никуда не выходила. Ела мороженое, чтобы получить хоть какие-то предохраняющие от суицида эмоции. Смотрела телевизор и ела. Пересмотрела фильм «Люди-кошки», их с Шегоном любимый. Шегону особенно нравился момент, где Пол бесшумно запрыгивал на спинку кровати и смотрел на спящую Ирену. Сцены любовного характера вызывали у Шегона недоумение. Он говорил, что Ирена – дурра, раз предпочла простого смертного себе подобному. Старый фильм, дешевые теперь спецэффекты, но… Было в нем что-то. Почему фильм нравился им обоим?       Они были похожи на двух главных героев, на брата и сестру. Одна пыталась уподобиться остальным людям и не выделяться, другой тщетно боролся со своими страстями и жестокостью…       Шегон постоянно твердил, что раз людей-кошек не осталось, Ирена должна была послушаться брата и выйти за него. Даже не смотря на инцест. До последнего с Шебой спорил. Даже на жалость давил, что, дескать, Пол этого хотел и страдал от любви без взаимности…       Погодите-ка!       Шеба так и вскочила с дивана. Чуть не подавившись ложечкой от мороженого. Что если… Нет, невозможно!       А все же… Вдруг Шегон любил ее?! Видел в ней такую же пантеру?! Не видел бы, стал бы медлить, когда решал, убить или помиловать?!       Мысль эта захлестнула ее столь неожиданно, что Шеба теперь и не знала, что делать. Кровь ударила в голову, и в квартире вдруг стало неожиданно душно. На воздух!       Она быстро собралась и вышла.       Пантера. Да. Она ощущала себя среди людей… другой. Вот другой – и все. То ли у них чего-то от нее не было, то ли в ней что-то было… Что-то, чего нет у других, нет, не индивидуальность. И не ручной демон. Нечто в поведении. Голос. Походка. Привычки. Сильное и гордое животное, будучи в клетке, решившее не бесноваться, а только беззвучно напоминать о своей силе и гордости.       Она никогда прежде не ощущала такой легкости в теле. Прыгнула на высокий бордюр и прошлась по нему. Обычно по бордюрам любил шагать Шегон…       Сильное и гордое молодое животное. Все нипочем!       - Спасайтесь! Бегите!       Крики позади. Разбегаются людишки. Машина. Летит по тротуару. Видно, неполадки с управлением…       Бежать? Бежать позорно. Шеба вдруг выпрямилась. Отпрыгнуть. Изящно. В последнюю секунду. А если не получится, горевать никто не будет. И пусть повезет со следующим телом больше, чем с этим мешком из кожи!       «Прости меня, Боже… Вдох. Машина белая… Ой, сейчас какое пятно будет… Жалко-то как… Доставайте камеры, недостойные, любуйтесь, как уходит та, что лишь похожа на вас!»       Толчок сбоку. Что-то мягкое. Визг колес, скрежет. Кто-то в крови, с перебитой ногой, пытается удержать летящую машину, да так, что на металле от пальцев вмятины идут…       Шипит от напряжения и боли. Открытый перелом. Его ноги скользят по лужице липкой крови. Висок тоже разбит. Бросился под колеса вместо Шебы. Средней длины волосы. По лицу бегут алые струйки, обрамляя глаза.       Глаза желтые, как Луна, со зрачком словно из гематита.       - Ты… - шепчет она и понимает, что могла превратиться в бестолковое месиво из мяса и костей. При падении сломала ноготь. И все.       Он уже не может держать. Торчащая кость словно лезвие режет мышцы.       - Замрите! – вдруг громко кричит он. И все замирает…       Все вокруг цепенеет. Ни вдоха, ни выдоха.       Пум! На асфальт упал летевший голубь.       Все замерло.       Человеческий организм на такой стресс не рассчитан. Шеба теряет сознание. Он, волоча ногу, подбирает ее с земли, бережно прижимая к груди словно сокровище.       Уже уходя, говорит:       - Достаточно!       И сзади… Снова тупое стадо. Ничего не могут понять. Машина совсем не заводится. Зачем достали телефоны? На что смотрели?       Сейчас по умственной деятельности на пару минут они сравнялись с упавшим голубем. Он встряхнулся, встал, выпучил глаза, потряс крыльями… Упал? Ну и что?       Последний звук, услышанный Шебой на улице – это голубиное «Курлык!».