Часть 15

Два года спустя.

***

Я с трудом пробиралась ближе к сцене, пытаясь просочиться сквозь невероятное количество людей вокруг меня. Добравшись до тяжёлого железного ограждения, я с облегчением вцепилась в его холодные поручни, чтобы бесконечный поток людей не унёс меня куда подальше отсюда. Несмотря на безумную жару на стадионе Сеула, на мне была та самая черная толстовка с никому непонятной, одинокой буквой "Ы" прямо по центру. Простояв два с половиной часа на входе на стадион, я, наконец, попала внутрь, где на меня со всех сторон с ярких электронных экранов строго и пронзительно смотрел Мин Юнги тем самым взглядом с того самого знаменательного фотосета, который я лично проводила для него два года назад. Вокруг толпились люди в футболках с надписью "D-Day", иногда недоуменно рассматривая мой неуместный тёплый наряд. Мне было абсолютно всё равно. Факт того, что на главные афиши мирового тура Юнги, даже спустя два года, были выбраны мои снимки очень грел мою душу. По залу волной прокатился громкий гул нетерпения, зрители дружно заскандировали "Мин Юнги", и я внезапно покрылась мурашками с головы до ног. За эти два невыносимо долгих года я видела Юнги только в телевизионных передачах, развлекательных шоу и интернет-роликах. Он же, возможно, вообще забыл о моём существовании... Об этом я совершенно ничего не знала. И лишь внимательный взгляд тёмных глаз на главном экране сцены давал мне призрачную надежду... В зале, наконец, медленно погас свет, и этот экран вдруг разразился проливным дождём, громом и молнией, яркие вспышки подсветили сцену, на миг ослепляя всех вокруг. Ещё минута, другая и на сцене словно из ниоткуда возник сам Agust D. У меня перехватило дыхание. Скажите, когда Мин Юнги из невысокого спокойного парнишки из всемирно известной корейской группы превратился в горячего брутального парня с бешеной энергетикой? Отросшие чёрные волосы спадали ему на лицо, кожаная куртка и широкие штаны с огромными карманами добавляли одновременно небрежности и особого рэперского шика. Его низкий голос с характерной хрипотцой сразу же захватил весь стадион и увлёк за собой в другое измерение. Я, не отрывая взгляд, смотрела на Юнги. Он выглядел таким счастливым на сцене и, в то же время, было что-то бесконечно драматичное в его выступлении. Услышав, как тысячи голосов вокруг подпевают каждое слово каждой песни Шуги, подхватывают недопетые им строчки, сливаясь в единый красивый хор, я перевела взгляд на зрителей, увидела их слезы, переживания, восхищённые взгляды, устремлённые на сцену и, наконец, осознала одну непреложную истину: Мин Юнги - это целое достояние, которое принадлежит всему этому миру, его нельзя отнять у публики и присвоить себе. Большой экран тем временам сфокусировался на руках Юнги, который уже настраивал гитару, аккуратно и уверенно перебирая струны длинными красивыми пальцами. Акустика медленно заполнила всё пространство вокруг. Это было так душевно и уютно, словно в этот момент Шуга пел каждому из нас наедине. В середине концерта Юнги много шутил и долго благодарил зрителей за тёплый приём и проведённое вместе время, а потом спустился со сцены поближе к зрителям и развлекал публику дразнящими рукопожатиями: он то приближался, то удалялся, протягивая руку и доводя арми до экстаза. В этом процессе он стремительно продвигался к моему месту, и я металась между желанием спрятаться и броситься ему навстречу. В итоге я стояла практически неподвижно, боясь даже моргнуть, когда Agust D, наконец, увидел меня напротив. Он продолжал петь, ни один мускул не дрогнул на его лице, он также протянул мне руку, как остальным, но задержал её буквально на секунду дольше, чем это позволяли приличия. Этого было достаточно, чтобы почувствовать электрический разряд от соприкосновения наших ладоней. Резко развернувшись, не обращая внимания на остальных ждущих, Шуга быстрым шагом отправился обратно к сцене. -Черт, я забыл слова! - громко выругался он в микрофон, вызывая своим откровением смех и одобрительную реакцию стадиона. От накатившего волнения у меня громко стучало в висках и дрожали руки. Юнги, наконец, добрался до сцены и зазвучала последняя песня концерта. Я почему-то не слышала её раньше, но каждое слово будто по кусочку резало моё сердце... "Как ты себя чувствуешь в последнее время?... Путешествую по своим воспоминаниям, то, что хочу забыть... Были события, которые я не хотел, но всё вышло из-под контроля... Как ты себя чувствуешь в последнее время? "... Казалось, что в середине песни он перешёл на звериный рык и хрип. Это было так душераздирающе и невыносимо, что хотелось выбежать на сцену и выдернуть все колючки от жизни, которые до сих пор причиняли ему боль... Песня резко оборвалась, Юнги низко поклонился публике и также стремительно исчез со сцены, как и появился. Весь стадион в едином порыве ревел, как раненый зверь, пытаясь снова вызвать Юнги на сцену. Мне показалось, что если я сейчас хотя бы на мгновение не смогу увидеть и прикоснуться к нему, то перестану дышать. Я не выдержала и бросилась вдоль железных ограждений к служебному входу, где стоял охранник. На моё счастье, он меня узнал. -Пропусти, пожалуйста, - задыхаясь от переполнявших эмоций, попросила я. -Что? Ты с ума сошла? Я не могу это сделать, - возмутился он. -Пропусти, - я вцепилась ему в рукав куртки. - Это надо не только мне, это нужно ему! - в отчаянии добавила я. Охранник медлил, не понимая, что вообще здесь происходит. -Пропусти еë, - сначала я узнала этот железный голос, а потом увидела мадам Соджу, появившуюся за спиной секьюрити. Она пристально посмотрела в мою сторону, и на мгновение наши взгляды схлестнулись. Охранник моргнул, смутился и отодвинул решётку, пропуская меня внутрь. В другой раз я был кинулась мадам на шею и расцеловала, но сейчас сдержалась и благодарно поклонилась ей в пояс, тут же бросаясь догонять Юнги в этих знакомых длинных коридорах закулисья. Мне казалось, что он вот-вот исчезнет, растворится в этих тёмных закоулках, и мы больше никогда не увидимся. От этой мысли стало невыносимо страшно. Повернув за угол, я увидела удаляющуюся от меня знакомую фигуру и бросилась вперёд ещё быстрее. Услышав топот шагов за собой, Юнги остановился, замер, но не обернулся. Я, наконец, добежала до него, уткнулась в широкую спину и изо всех сил обвила его торс руками, прижимаясь всем дрожащим телом к мокрой рубашке. От макушки до пяток пробежала волна облегчения и счастья, этот миг я не променяла бы ни на какой другой в своей жизни. Шуга медленно развернулся в мою сторону, и мне пришлось ослабить объятия, чуть отступая. -Прости, - пробормотала я, не глядя ему в глаза, - это всё музыка... Юнги молчал, и я была вынуждена поднять на него взгляд, чтобы увидеть то, что он не мог сказать вслух. Он выглядел безумно уставшим, выжатым на миллиард процентов, но его глаза... Глаза светились таким тёплым согревающим огнём, как будто меня закутали с головы до ног в тёплый шарф и посадили греться у камина с бокалом глинтвейна в руках. -Очень рад тебе, - произнёс он три простых слова, а на моё сердце словно вылили тонну целительного бальзама. Если бы голосом можно было лечить - Юнги мог бы исцелять миллионы людей. -Я сделал операцию, - добавил он, всё ещё осторожно касаясь своего плеча. -Я знаю, - счастливо улыбнулась я ему, не замечая, что слезы уже давно тонким ручейком капают мне на толстовку. - Видела твоё триумфальное возвращение. Шуга смущённо улыбнулся и протянул руку, едва касаясь пальцами моей щеки. -Не плачь, пожалуйста. Я не смогу сейчас разделить твоих эмоций, еле держусь на ногах. -Прости... - спохватилась я, вытирая слезы ладонью. - Концерт был прекрасен! Знал бы ты, как тебя любят и поддерживают зрители, ты бы точно зазвездился, - попыталась я пошутить. -Спасибо, - рассмеялся Шуга, - Я всегда это чувствую, даже на расстоянии. Он вдруг заметил мою букву "Ы": -Почему ты выбрала эту? -Думала, буква "М" означает твоё имя,- неуверенно ответила ему я. Он покачал головой: -Она также означает и твоё, Майя. Мы молча смотрели друг на друга, не в состоянии сдвинуться с места. -Тебя нельзя просто любить, да? - с отчаянием спросила я Юнги. - Ты принадлежишь всему миру, ты не можешь быть чьим-то? -Любить можно, - тихо отозвался Шуга, - а вот быть чьим-то - слишком большая роскошь для айдола, я и себе-то принадлежу только в своих песнях, - грустно усмехнулся он. -Это слишком... Слишком... - я не могла подобрать слов, - невыносимо, Юнги... Я смотрела на него во все глаза, стараясь рассмотреть и запомнить каждую чёрточку лица. - Если бы только у нас была ещё одна жизнь, которую мы могли провести вместе... Юнги сделал шаг ближе, взял меня за руку и приложил её к своему сердцу: -Значит, мы обязательно увидимся в следующей жизни...