Глава 16

      Подняв восстание против Салазаров, Луна, в сущности, были правы. Но Леандро не встал бы на их сторону даже в том случае, если бы заранее не знал, какую цену по итогу придется за это заплатить. Да, политику – или правильнее было бы сказать «‎самодурство» – Салазаров он не поддерживал, но открытые боестолкновения не любил и считал их самым последним делом. За оружие в первую очередь хватались глупцы или слабаки, а ни тем ни другим Леандро Ласаро не был.       – Всю! Сеньор, всю партию йодоводородной кислоты можно смело выкидывать. Я не знаю, как ее хранили или перевозили, но она окислилась! – активно жестикулировал взъерошенный мужчина в белом халате. – У меня теперь нет восстановителя эфедрина! Вы спросите, а как же литий? А вот лития тоже не хватит для тех объемов, которые вы мне ставите. Про остальные методы даже не заикайтесь в моем присутствии, я себя как ученого еще уважаю!       Краем глаза Леандро заметил, как по ходу этой эмоциональной тирады медленно вытягивались лица стоявших на заднем плане прочих сотрудников лаборатории. Обычно подобных интонаций в отношении руководства никто здесь себе не позволял. А те, кто все-таки решался, заканчивали примерно там же, где и прочие производственные отходы: в плотно закупоренных бочках, которые раз в несколько дней скопом вывозились на свалку.       Но этот почти гениальный в своей области химик достался слишком дорогой ценой – Ласаро переманили его аж из Европы и в частности поэтому платили вдвое больше, чем его предшественникам. Да и производимый этим человеком товар высшей пробы давал тому право быть немного эксцентричным и многословным. Поэтому, выслушав его, Леандро просто окинул взглядом несколько сильно деформированных бочек йодоводородной кислоты и сдержанно резюмировал:       – То есть к пятнице полного объема продукта не будет?       – Не будет, – для убедительности химик даже кивнул, – если не привезете нормальную кислоту взамен… этой, – он махнул рукой в сторону бочек с таким пренебрежением, будто те были живыми и лично ему в душу плюнули.       Ну что ж, звучало так, будто не все еще было потеряно и вполне могло обойтись без срыва сроков. Если, конечно, разобраться, какого хрена так вышло и, главное, на каком этапе.       – Кто принимал поставку? – обратился Леандро к своему помощнику, который курировал работу лаборатории и уже минут десять переминался подле мужчины с ноги на ногу, как будто ему очень срочно нужно было в туалет.       Тот и прежде был бледным, как смерть, а тут и вовсе позеленел, словно собирался сделать единственное, что могло отсрочить неизбежное: грохнуться в обморок, а в идеале тут же и впасть в кому. Однако каким-то почти героическим усилием воли ему все-таки удалось взять себя в руки.       – Я, сеньор, – пролепетал он, бегая взглядом по лицу Леандро и словно пытаясь определить, сильно ли тот зол.       Первый наследник клана редко появлялся в лаборатории лично – обычно большинство дел можно было решить по телефону или через доверенных лиц. И если у почти незаметного люка в горах тормозил белый порше, это могло означать только одно: случилось что-то из ряда вон выходящее. И, скорее всего, на этой неделе на свалку отправится больше бочек, чем обычно.       Однако, в отличие от своего брата, Леандро не имел привычки палить во все, что движется, пока вина подозреваемого не была полностью доказана. Но вот до сути добирался всегда и находил насравших ему под дверь даже на другом конце земного шара, как бы тщательно те ни заметали следы и ни прятались. Ну а пока что…       – К обеду мне нужны имена ответственных за эту поставку, – коротко, но веско произнес мужчина.       – Да? – отмер его помощник, ощутимо воспрянув духом. – В смысле… Хорошо, сеньор! – И припустил следом. – А что с новой партией?       – Если дело не в поставщике, а в доставке, то просто сделаешь новый заказ, – говорил тот, огибая сотрудников склада, которые возвращали тары с реагентами на свои места: до приезда Леандро здесь обыскали каждый угол в тщетной попытке найти литий в достаточном для работы объеме и таким образом решить проблему. – Если вина на поставщике, значит, просто… сменим его. В любом случае вопрос нужно решить сегодня, это ясно?       – Да, сеньор, – с каким-то даже преувеличенным энтузиазмом отозвался помощник.       В обычном мире поставщика меняли, находя нового. В их сфере – назначая на внезапно освободившееся место того, кто успел зарекомендовать себя надежнее предыдущего менеджера.       – Жду, – бросил Леандро напоследок и вошел в лифт.       Метамфетаминовая лаборатория, за поставки с которой отвечал непосредственно клан Ласаро, скрывалась под землей среди протяженного горного массива и таким образом оставалась невидимой и для случайных туристов, и для летательных аппаратов, и для спутников. Расположенная на расстоянии почти сотни километров от Эрмосильо, она являлась границей их подответственной территории. Разумеется, формально лаборатория принадлежала не семье, а фракции – конкретно этой ветви картеля Синалоа, – но за столько лет ее успешного функционирования клан считал ее своим главным детищем.       Из обыкновенной палатки с железным чаном посередине точка по производству некачественной химии превратилась в настоящий бункер с космически дорогим оборудованием и исключительно высококвалифицированным персоналом, заслуживающим всех звезд Мишлен от мира тяжелых наркотиков. Прибыль за последние годы увеличилась многократно, и все это являлось заслугой не столько Мануэля Ласаро и Леандро, сколько Алехандро.       Парень был необычайно одарен и еще в шестнадцать лет, после того как его впервые привезли сюда, не спал и не ел несколько дней, а потом принес на собрание клана свой список предложений по отладке и оптимизации производственного процесса. Говорил он при этом умно, да еще с таким жаром, что сумел коснуться сердца старшего брата, а тот в свою очередь убедил отца дать юному дарованию шанс. И хотя общая стоимость всех предложенных модернизаций угрожала пустить клан с молотка, Леандро все же не прогадал, и траты окупились в течение нескольких месяцев после перезапуска.       Вся семья тогда невероятно гордилась Алехандро. А теперь этого талантливого парня с ними не было – и Леандро чувствовал, что в этом есть часть и его вины.       – Босс, сюда кто-то едет, – подбежал к нему один из телохранителей, когда мужчина вышел на поверхность. Леандро поднял голову и увидел, что несколько охранников заняли позиции на возвышенностях и приготовили оружие. – Вам лучше уйти в безопасное место.       – Это Эль Фьера! – крикнул один из парней сверху, но завидев Леандро, осекся. – В смысле, сеньор Диего. Его джип. – И после этих слов все, как по команде, опустили оружие.       Предосторожность в их деле никогда не бывала лишней, пусть даже конкретно сейчас она себя не оправдала.       В ожидании брата Леандро вышел на середину каменистой двухколейки, вьющейся по дну оврага между невысокими склонами. Звук мотора гулко разносился по округе, заблаговременно предупреждая о появлении гостя и распугивая всякую живность. Ну, разве что крайне меланхоличную игуану, лениво преодолевающую одну из проплешин от мха и кактусов, рев мерседеса класса G не впечатлил.       – Почему поехал один?! – крикнул Диего, через приоткрытое окно, затормозив буквально в метре от Леандро и нехило обдав того пылью. – Надо было меня будить! Что случилось?       – Проблемы с поставкой, – отозвался тот, когда мужчина заглушил мотор и выпрыгнул наружу. – Я разберусь. А у тебя, между прочим, было другое поручение.       Диего тут же скис и выразительно стрельнул глазами в сторону телохранителей Леандро. Парни поняли намек без лишних распоряжений и быстро рассредоточились по территории, заняв прежние позиции для наблюдения, чтобы стеречь покой и приватность беседы своих боссов.       Положив руки в карманы брюк, Леандро дождался, пока его младший брат, не щадя штанов, устроится поудобнее прямо на ближайшем пыльном валуне и закурит.       – Ничего не вышло, Лео, – выплюнул он наконец вместе с густым облаком дыма. – Мы пытались, но, кажется, Салазары даже срут на камеру и под сигнализацией. Ни одной бреши в периметре. Все глухо.       Признаться, чего-то такого Леандро и ожидал, поэтому его реакция на последовавший пространный рассказ о том, как и что именно помешало Диего и его ребятам достичь цели, ограничилась лишь коротким вздохом разочарования.       Когда Леандро еще только давал задание пробраться в гараж поместья Салазаров и расставить на все тамошние машины жучки, то практически не верил в успех этого предприятия. Но зато занял пышущего праведным гневом брата на целый вечер и позволил помолвке пройти в хоть и довольно нервной атмосфере, но зато без стрельбы или внезапного вонзания столового ножа в ухо Гильермо Салазара или его гребаного сынка. С Диего бы сталось.       Отважный, отчаянный головорез, с темпераментом горячее костровых углей, он был неотвратимым и смертоносным оружием, если задание касалось достижения цели любой ценой, но деликатности и ощущения тонкости момента в Диего не было ни на грамм.       – А что машина? – уточнил Леандро, немного помолчав.       Ведь, в конце концов, Салазары приехали в поместье Ласаро не на пригородном автобусе и оставили свое авто в хозяйском гараже. Уж там-то Диего никто не мог помешать?       – Если ты про роллс-ройс, то на него мы трекер поставили без проблем. Но он у этого старого хера для особых случаев, так что данных оттуда будет мало. – Мужчина скривился и брезгливо сплюнул в щель между зубов.       – Ну, значит, нам ничего не остается, кроме как играть в долгую, – коротко пожал плечами его брат. – До свадьбы Розы два с лишним месяца, так что придумаем еще с десяток поводов, почему Гильермо стоит заехать к нам в гости. Рано или поздно, он покажет нам все свои тачки.       Диего грязно выругался:       – Если увижу этого pendejo у нас дома, придушу голыми руками! Алехандро не заслуживает такого отношения к…       – Вот поэтому, – перебил его быстро закипающий гнев Леандро, положив руку на плечо брата и крепко сжав, – в поместье тебе лучше не находиться.       – Я отомщу ему! Вырежу всю его семью до седьмого колена! Клянусь, блядь, я не успокоюсь, пока эти твари ходят по земле!       – Однажды тебе предоставится такая возможность, Диего, – согласился Леандро без проблем, глядя на брата серьезно и пристально, будто взывая к сохранению спокойствия. – Но не сейчас.       Несколько секунд тот пыхтел своей сигаретой и шарил по округе тяжелым взглядом исподлобья, но потом плечи его обессиленно расслабились.       – Твои игры в долгую, Лео, привели нас туда, где мы есть, – досадливо цыкнул Диего, скидывая с себя чужую руку. – Он обманул и тебя, и отца и… mierda, я вообще не понимаю, какого хера вы не перебили их на помолвке.       – Потому что всему свое время. Гнев – очень плохой советчик, брат, – философски отозвался тот и полез во внутренний карман пиджака, почувствовав, что там вибрирует телефон. – А в этой семье и так слишком многие принимают все свои решения в гневе. Алло.       – У нас проблема, – заявил Пепе, как всегда, не став тратить время на приветствие.       Леандро шумно и глубоко втянул носом, встретившись с резко нахмурившимся взглядом Диего, который в этой глухой тишине, конечно же, все слышал:       – Что у тебя? – задал мужчина их общий вопрос немного устало.       – Как ты и просил, мы перевернули окрестности вверх дном, нашли несколько любителей-одиночек. Но ты не поверишь, кого мои парни задержали на границе!       – Не томи.       – Барыг из картеля Каборка.       С большим трудом, но Леандро удалось подавить улыбку удовольствия.       – Сколько?       – Пока только четверых, но, думаю, если их хорошенько допросить…       – Отпустите их, – заявил Леандро так внезапно, что Пепе на том конце как-то странно крякнул, будто подавился собственной слюной, а у Диего глаза на лоб полезли.       – В каком смысле… отпустить? – переспросил Пепе более низким и приглушенным голосом. – Ты же понимаешь, что за этим последует?       Разумеется, Леандро понимал. И не собирался упускать такую прекрасную возможность.       Картель Синалоа не был единственным в Мексике и, как на любом рынке, каждый из них стремился к расширению сфер влияния и увеличения площадок сбыта. Только вот в отличие от бизнеса легального здесь конкуренция велась преимущественно через силовые методы: если покажешь слабину, не дашь отпор, не устроишь показательную казнь зарвавшихся смельчаков, тебя в лучшем случае оттеснят, в худшем – порвут на куски и сожрут. Поэтому особенно наглых барыг, забредших на чужую территорию, возвращали в родные края исключительно по частям и всегда мертвыми. Потому что если позволить хоть одной пчелке вернуться в улей живой и невредимой, она обязательно расскажет сородичам, где именно нашла безопасное место для кормления – и уже вскоре ты обнаружишь на своем участке целый рой. А там и до рейдерского захвата недалеко.       – Просто делай, что я говорю, – произнес Леандро сухо, даже не думая пока посвящать Пепе в свои планы.       Тот недовольно вздохнул, будто что-то решая внутри себя, а потом заговорил:       – Не знаю, что ты задумал, парень, но мне это не нравится. – И тут же добавил торопливо и строго, словно подумал, что Леандро сейчас возьмется все ему объяснять: – Но не говори мне. Иначе я буду обязан доложить об этом твоему отцу. А тот, без всяких сомнений, отменит все твои решения, когда поправится.       После оглушительных потерь в минувшей войне, похорон Алехандро и унизительной помолвки Розы с Фернандо Салазаром, Мануэль Ласаро начал вянуть буквально на глазах. Преклонный возраст и больное сердце справлялись с потрясениями слишком тяжело, так что глава клана решил временно передать свои полномочия старшему сыну, а сам наконец-то послушаться советов врача и взять от всех дел и забот отпуск.       – Когда отменит, тогда и поговорим, – ледяным тоном ответил Леандро. – Или у тебя с этим проблемы?       Пепе несколько секунд молчал, а потом обреченно выдохнул:       – Я пойду за тобой на смерть, Лео. Но то я. Не Мигель. Не Хавьер. И не Эмилио. Они до сих пор верны вожаку, который больше не может охотиться. Помни об этом, парень, когда в следующий раз соберешься отдать сомнительный приказ кому-нибудь из нас.       – Проблем с памятью у меня пока, к счастью, нет, – кивнул Леандро, уловив за словами капо согласие исполнить приказ. – Работай. – А потом отключился.       Несколько секунд после этого царила напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим завыванием ветра, блуждающего в лабиринте гор, да потрескиванием кузнечиков в сухих кочках мха. Диего разглядывал старшего брата так внимательно, будто пытался залезть к нему в голову и отыскать там недостающие звенья причин и следствий, которых ему не хватало, чтобы составить полную цепочку.       – Ты не хочешь просто следить за Салазаром, – наконец медленно заговорил он, – тебе нужен какой-то конкретный его маршрут, да? И барыг Каборки отпускаешь неспроста.       Леандро не сдержал короткой улыбки:       – Вот за это я тебя и ценю, Диего. – Он махнул рукой одному из охранников, чтобы дать тому сигнал вернуться к машине и приготовиться к отъезду. – Если со мной что-нибудь случится, ты наверняка разберешься в моих замыслах и претворишь их в жизнь.       – Если с тобой что-нибудь случится, я найду и убью тебя сам, – буркнул тот тихо, но потом, взяв несколько мгновений на размышления, спросил громче: – А не легче просто взять и посвятить меня в свои замыслы?       Леандро, уже открывший дверь своего порше, обернулся на брата. Какое-то время смотрел на него, словно размышляя, а затем ответил:       – Мои ошибки – это только мои ошибки. И если что-то пойдет не так, сможешь потом с чистой совестью сказать всем, что ничего не знал.       – Vete a la mierda, – закатил глаза тот, но спорить, что характерно, не стал.       С самой юности в их паре старший брат был головой, а младший мускулами. И пока один думал, планировал и принимал решения, второй их исполнял. Вот и сейчас Диего вполне удовлетворился сказанным ему, видимо, как обычно решив, что это не его ума дело.       На этом они расстались. Диего решил задержаться в лаборатории, чтобы войти в курс тех дел, которые благополучно проспал, пока восстанавливал силы после неудачной ночной вылазки. У Леандро же еще были дела на складах, потом встреча с бухгалтером, юристом и, уже вечером, с Мигелем, у которого тоже теперь критически не хватало ребят, чтобы поддерживать бесперебойную работу транспортного узла – последней точки перед отправкой товара в тоннели на границе с Аризоной.       Ближе к обеду, как и было приказано, с Леандро связались из лаборатории. Правда, звонил Диего, а не помощник. Он сообщил, что в ситуации с кислотой виноват непосредственно поставщик, отгрузивший последние бочки со склада, которые, как и полагается всему последнему и залежавшемуся, оказались бракованными. Из всей его многословной и эмоциональной тирады Леандро вычленил главное: раз бочки были последними, раздобыть новые, чтобы успеть изготовить товар к сроку, может оказаться совсем не тривиальной задачей. И в этот момент мужчина ощутил, как на плечи его давит новая взвалившаяся ноша, но, как всегда, противиться этой обузе не стал и лишь мысленно добавил ее в свой бесконечный список дел. Как вдруг Диего сам вызвался разобраться с этой ситуацией на местах и постараться как-нибудь ее выправить. Вопреки нахлынувшему чувству облегчения, поблагодарил его Леандро сдержанно – и сбросил звонок.       Но как бы ему ни хотелось, полностью выпустить ситуацию из-под собственного контроля мужчина не мог. Потому что все, что происходило на территории Ласаро, входило в зону его ответственности. В конце концов, ни у кого из клана не возникало сомнений, кто именно займет место Мануэля Ласаро, когда больное сердце его окончательно доконает. И Леандро с детства нес на себе груз еще не свершившегося будущего, на которое учился влиять исподволь, ведь решения, принимаемые действующим главой клана, часто шли вразрез с видением его первого наследника и делали то самое будущее менее светлым и радужным.       Манипулировать тоталитарным отцом, который отменял распоряжения своего старшего сына и тем самым подрывал его авторитет в глазах подчиненных, Леандро учила мама. Именно к ней, будучи в очередной раз осаженным подростком, он приходил и утыкался лицом в живот, давя таким образом свой гнев, боль, обиду и унижение. А та утешала его и гладила по голове, обещая, что однажды ее маленький лев получит всю власть и докажет собственное превосходство.       Она учила его терпению, рассказывала, как следовало вести себя с отцом, чтобы в конечном итоге получить от него все необходимое. Как подселять в его упрямую голову идеи, а потом делать вид, что Мануэль Ласаро придумал их сам.       А когда матери не стало и искать поддержку и безусловное принятие оказалось негде, Леандро замкнулся в себе. Сейчас он даже не мог с уверенностью сказать, плакал ли хоть раз после ее похорон. Его холодность и сдержанность в проявлении эмоций отмечала и Даниэла – особенно на первом году их брака, пока в ней были еще живы девичьи иллюзии о большой любви. Или о том, что стерпится – слюбится. Не стерпелось.       Впрочем, эмоциональную поддержку в жене Леандро и не искал. Их брак – как и многое другое – был всего лишь частью большой игры. Игры, в которой он раньше был просто пешкой, а теперь считал себя полноправным игроком – пусть даже его отец и до сих пор в этом сомневался.       Так, например, именно с подачи Леандро Гильермо Салазар наведался в их поместье дважды – на смотрины и на помолвку, – а Чиро Гуарес получил предложение породниться и рассмотреть Лукаса не в качестве делового партнера, но зятя. А все потому, что без Гуаресов их клан был слишком слаб и ту партию, в которой Леандро еще только расставлял фигуры, выиграть будет просто нереально.       Клан Чиро считался самым крупным после Ласаро. Это если Агиларов не считать, которые теперь владели бывшими территориями Луна. Однако серьезный разговор с Анзо Агиларом у Леандро был почти в самом конце списка, потому что ему нечего было предложить, что перебило бы щедрый дар Салазара в виде новых территорий и заставило снова задуматься о мятеже. Не вооруженном, конечно. Ну, или по крайней мере, не в основе своей, потому что еще одной волны массовых потерь их ветвь картеля не переживет. Единственное, что муниципалитету Эрмосильо действительно пошло бы на пользу, это смена его регионального лидера. Но сделать это нужно было обязательно с одобрения главы фракции и никак иначе.       Проблема заключалась лишь в том, что Леандро понятия не имел, как с ним связаться, потому что картельные боссы такого уровня жили совсем не так, как мелкие кланы. Они не имели адресов и номеров телефонов, не носили имен – и всю свою жизнь проводили на конспиративных квартирах в окружении только самых доверенных лиц. Пока однажды их все-таки не находила федеральная полиция Мексики – ну или DEA из США, как, например, Эль Чапо.       Единственное, что Леандро было известно о своем главе фракции, это прозвище – Рохо – и то, что единственный человек в Эрмосильо, который знал, как его найти, был Гильермо Салазар. Время от времени старик ездил к своему непосредственному боссу на личном авто с докладами. Или в случае ЧП.       Так что организация этого самого ЧП, которое бы вынудило регионального лидера сорваться с места и помчать к боссу, а еще удачно поставленный трекер были единственным способом для Леандро отыскать Рохо. Нужно только позволить барыгам Каборки и ребятам Диего, которые продолжали следить за каждой машиной, покидающей периметр поместья Салазара, делать свое дело. И все тогда получится. Если, конечно, каждый сыграет положенную ему роль и никаких других неприятных неожиданностей не возникнет.       Тогда у Ласаро появится шанс не только отыграть назад утраченные позиции, но и получить больше. Намного больше.             

~

             – А я тебе говорю, что у них что-то было! Да это очевидно, ты глаза-то разуй! – всплеснула руками Нина. – Он так на нее смотрит, буквально глазами пожирает, а девчонка и рада. Вообще не осознает ни проблемы, ни потенциальной опасности. А что будет, если ее отец узнает? Там же обоим не поздоровится!       – Ну нет, – уперлась Лючия, не собираясь так просто сдавать свои позиции. – Он же не идиот, чтобы в его-то ситуации лезть к хозяйской дочке под юбку. Это же форменное самоубийство!       – Ладно бы просто полез, но так откровенно палиться при каждой встрече с ней. Как будто чувства можно просто замести под ковер, – выразительно закатила глаза ее собеседница, а потом цапнула с кухонного стола пульт и выключила висящий на стене небольшой телевизор. – Вот ей-богу, сериал только начался, а я уже вижу все дальнейшие сценарные ходы наперед. Голову даю на отсечение: они еще какое-то время продолжат встречаться и спать друг с другом, напирая на драму недоступности, но в какой-то момент расстанутся, потому что решат, что быть вместе все-таки слишком опасно. А потом у него или у нее что-то эдакое произойдет, второй примчится на выручку – и вот тут-то их и схватят! – Для выразительности горничная стукнула себя кулаком по раскрытой ладони. – Ну и дальше кто-то принесет себя в жертву во имя выживания другого. Потому что тут ведь как? Такие истории любви обречены по факту. Вспомни тех же «Ромео и Джульетту», chiquita.       Закончив свою тираду, она сделала большой глоток фруктового чая из чашки, которая все это время остывала на столе для раздачи. Смены у обеих девушек на сегодня уже закончились, и потому они могли себе позволить немного побездельничать перед возвращением домой.       – Да ну брось, – забавно наморщила нос Лючия. – Я вот предпочитаю думать, что мы живем не в шекспировской трагедии, а в любовном романе. Где даже самый грозный преступник на поверку оказывается ласковым котиком, который всю жизнь просто искал любви и нежности. И стоит кому-то нежно почесать его между ушками, он сразу размякнет и заурчит – а еще в благодарность осыплет избранницу золотом и бриллиантами. – Она мечтательно вздохнула, прикрыв глаза.       Нина с другой стороны стола от такой картинки аж чаем поперхнулась.       – Chiquita, ты совсем дурная, что ли? – сквозь смех и кашель уточнила она, вытирая слезы, выступившие от натуги в уголках глаз. – Какой еще котик? Ты вообще видела мужчин, которые живут в этом доме? Там попробуешь погладить – не то что руку, голову сразу откусят. Но, впрочем, – подумав, через паузу добавила она, – можешь попробовать – мне даже интересно, что у тебя получится и на какой день ты вылетишь из этого дома, как пробка от шампанского. Потому что, – и она выразительно качнула чашкой в ее сторону, – если ты считаешь, что первая такая умная, кто надеется завлечь кого-то из сеньоров своими девичьими прелестями, а потом залететь и всю жизнь как сыр в масле кататься, то спешу тебя расстроить: у нас таких сообразительных и прытких было уже полно. Никто дольше месяца не продержался.       – Прям совсем никто? – приглушенно фыркнула Лючия. Отповеди Нины ее совсем не смущали: девушка искренне верила в свою счастливую звезду и в то, что уж она-то, конечно, будет не такая, как все остальные.       На вчерашнем банкете ей наконец-то удалось вдоволь налюбоваться двумя братьями Ласаро – самым старшим и самым младшим – и, что греха таить, Лючия осталась под большим впечатлением от обоих. Внешне они хоть и были разными, а энергетика, что исходила от мужчин, даже сравнению между собой не поддавалась, однако ощутимая аура больших денег, а еще свойственные ей холеность и стать, шла им одинаково.       Леандро Ласаро отличался холодной мужественностью и степеностью почти что королевского уровня. Подобное обычно свойственно человеку рациональному, постоянно держащему в голове очень много информации и не склонному к импульсивным поступкам. Однако Лючия догадывалась, что под маской сдержанности скрывается невероятно страстная натура, и потому сразу же назначила Леандро на роль этакого большого начальника, зачерствевшего из-за бесчисленного числа предательств тех, кого он считал своими друзьями и партнерами и кому доверял. Но сердце которого непременно должно растаять в лучах заботы и любви Той Самой. А растаяв, хлынуть неудержимым потоком дорогих подарков и горячего секса.       Лукас Ласаро казался более мягким. Его тонкие, еще совсем юные черты отсылали воображение Лючии к образам романтичных художников и музыкантов. Такого парня долго и со стамеской ковырять не придется – его небрежно отросшие волосы и драматическая складочка между бровей так и взывали: «Полюби меня! Полюби меня в сени садов, и я возложу к твоим нежным ногам все цветы мира».       Среднего брата Лючия видела лишь мельком, но красивым он ей не показался, так что о Диего девушка в романтическом смысле думала редко.       Нина же меж тем взахлеб пустилась в пересказ биографий с позором изгнанных из дома Ласаро служанок, которые Лючия слушала вполуха, не забывая кивать и ахать в нужных местах. Еще в первые дни работы она поняла, что ее наставница – завзятая сплетница. Нина ничего не могла удержать в себе, будто нерассказанные слухи жгли ее изнутри и сводили с ума, пока ей наконец не удавалось с кем-то ими поделиться. И осознав этот нехитрый факт, Лючия взяла себе за правило лишнего в присутствии подруги не болтать – особенно о том, что касалось Пако и Розы. Всякий раз, когда Нина пыталась вывести ее на откровения, она ненавязчиво меняла тему или говорила, что ничего не знает, потому что они с братом о таких вещах не разговаривают.       Болтовня Нины тем временем постепенно перекинулась от бывших горничных к событиям чуть более актуальным:       – Тебе повезло, что ты вчера попала на помолвку юной сеньориты, – проговорила старшая горничная, допивая остатки своего чая и поднимаясь, чтобы ополоснуть кружку. – Такое пышное и красивое празднество было. У меня даже получилось пару бутылок бухла под шумок стащить, когда все кончилось. Эх, повезло нашей сеньорите, что и говорить…       Признаться, в каком-то особенном везении Розы Лючия очень сомневалась. Вчера ей хватило и пары взглядов в сторону будущей невесты, чтобы почувствовать, как от той несло обреченностью – и фальшью. Впрочем, жалеть ее девушка не собиралась. После того, что та сделала с ее братом, Лючия с огромным удовольствием выдала бы ее замуж хоть за Хосе Луиса Кальву и станцевала харабе тапатио на их свадьбе.       – Я вообще люблю праздники в поместье, – все продолжала Нина, кажется, не заметив, что ее собеседница совершенно не разделяет ее энтузиазма по поводу вчерашнего мероприятия. – Всегда есть шанс пожрать вкусного на халяву. А еще все так красиво украшают!       – И убирать эту красоту потом полдня, – выразительно отметила Лючия, которая наравне с другими горничными и садовниками сегодня до обеда провела в саду, методично собирая и скрывая следы шумного празднества.       – Да даже пусть и так, – не смутилась та. – Я вот слышала, что сеньор подумывает о еще одной свадьбе в скором времени. Говорят, семья хочет укрепить связи с кланом Гуаресов. Надеюсь, вечеринка будет такая же пышная и на еду они снова не поскупятся.       Гуарес – это вроде бы фамилия подружки Розы. И если так, значит, речь шла о ней и Лукасе, потому что остальные двое живых сыновей Мануэля Ласаро были уже женаты. Последнее звучало как самая явная и очевидная преграда на пути к ее заоблачному сериальному счастью, но, пару секунд подержав у себя в голове эту новость, Лючия пришла к обнадеживающему выводу, что, возможно, жены там – настоящие мегеры, пьющие из мужей кровь почем зря. Холодные, недоступные, вечно занятые своими спа-процедурами и банально не наученные заботе и уходу за мужем. Ну а даже если одна из них, предположим, хорошая и добрая, то среди трех сеньоров уж точно должен найтись хоть один, кто несчастлив в браке.       Лукас вот, кажется, вообще со своей невестой еще толком знаком не был. И если он влюбится в Лючию до своей помолвки и остального, то они смогут, например, романтично сбежать вместе, поселиться где-нибудь в Америке – денег-то у него явно на это хватит – и жить на лоне природы вдали от мирской суеты и проблем. Рожать маленьких очаровательных Ласаро и каждый вечер пить фруктовый чай, сидя на веранде в лучах заката.       Обратно в город Лючии снова пришлось ехать на Убере: с Пако она после вчерашней помолвки так и не виделась. И хотя девушка не собиралась навязываться и лезть брату в душу, в которой, судя по всему, было обильно и многократно насрано, совсем терять с ним связь ей тоже не хотелось.       << Hola! Как твои дела, большой брат?       Пако ответил ей, уже когда Лючия была дома и лежала в постели, рассеянно листая ТикТок, в ленте которого у нее в последнее время расплодилась целая тьма видео про уборку. И хотя изначально девушка начинала их смотреть больше для работы, чтобы взять на вооружение пару лайфхаков, теперь вид того, как люди справляются с совершенно дикими пятнами и грязью, возвращая вещам и местам первоначальный лоск, ее очень расслаблял и даже в какой-то мере доставлял удовольствие.       >> Привет, chica) Все хорошо. Ты как?       << Лучше всех) Подкинешь меня завтра до работы?       Расспрашивать его через сообщения смысла не имело – не видя выражения его лица и не слыша интонации, Лючия все равно не смогла бы понять, врет ей брат или ему и правда стало лучше.       >> Прости, не смогу(( Роза попросила отвезти ее утром в город. Какие-то… спа-процедуры или что-то такое.       На мгновение девушке стало жутко смешно от дурацкого совпадения с ее собственными недавними мыслями про жен и их вечные спа-процедуры, но потом она снова сосредоточилась на главном. Долго думала, как сформулировать вертящийся на языке вопрос, но в итоге обошлась лаконичным и ни к чему не обязывающим:       << У вас с ней все в порядке?       К ее удивлению, Пако ответил быстро и коротко.       >> Да)       В этом маленьком слове и улыбающейся скобочке после него было скрыто столько чувства и веса, что Лючия почувствовала, как у нее тревожно заныло под ребрами. А дурацкий сериал, кусок из которого они с Ниной успели посмотреть на кухне, теперь казался грозным предзнаменованием грядущей беды.       Неужели помирились?       Несколько раз попытавшись сформулировать вопрос на тему, девушка в итоге плюнула и сдалась. Она и так сделала все, что могла, и вряд ли сказала бы Пако хоть что-то, чего он не знал и не понимал сам. Мальчик большой, взрослый – авось, как-нибудь и без ее советов проживет.       Так и не став больше ничего ему писать, Лючия на всякий случай проверила свой будильник и выключила экран. На автобусе, значит, на автобусе.       На самом деле ей даже нравилась дорога, ведущая от остановки к поместью. Эти сорок минут пешком помогали настроить мысли на нужный лад. Мир вокруг был еще сонным, схваченным полупрозрачной леностью раннего утра, и только птичьи трели, мелодично и звонко перекатывающиеся туда-сюда, напоминали о том, что уже начался новый день.       К воротам поместья Лючия подошла с мыслью, что это место постепенно занимает все больше пространства в ее жизни и сердце. Привыкнуть к его роскоши, пойманной в розовом камне и мраморе, окутанной зеленью и пронизанной журчанием воды в многочисленных фонтанчиках, оказалось куда проще, чем она могла себе представить. Впрочем, к хорошему всегда привыкаешь быстро, так? И вот она уже пытается вообразить, каково это – ходить здесь не служанкой, но госпожой. Знать, что все это – твое и что твои дети будут бегать по этим гулким прохладным коридорам, никогда ни в чем не нуждаясь.       Нежась в пене этих приятных фантазий и немного волнуясь, Лючия поднялась на второй этаж, нагруженная подносом с завтраком для Лукаса Ласаро, который изъявил желание сегодня поесть у себя.       – Сеньор? – негромко позвала девушка, постучав в его дверь. – Я принесла вам поесть.       – Входи, – раздался голос изнутри.       Комната Лукаса была не в пример темнее, чем другие, где девушке уже довелось побывать. Два больших окна были задернуты плотными шторами, так что даже сейчас, когда солнце уже палило вовсю, обещая очередной невыносимо жаркий денек, в спальне царил прохладный полумрак. Сам парень, ссутулившись, сидел за письменным столом и над чем-то очень сосредоточенно работал, кусая нижнюю губу. К удивлению Лючии, из одежды на нем были одни шорты, что никак не вязалось с образом пафосного сынка владельца наркобизнеса.       – Куда поставить? – уточнила она, украдкой скользнув взглядом по обнаженной спине Лукаса и лишь потом переведя его на полностью заваленный какими-то бумагами журнальный столик в середине комнаты.       – Не знаю, – пожал плечами тот, не поднимая головы. – На пол.       – На пол возле меня, чтобы его сбил первый же, кто войдет в эту дверь следующим, или на пол возле вас, чтобы вы сами наступили в салат, когда забудете о том, что он вообще тут стоит?       – А? – Лукас наконец-то обернулся и посмотрел на нее так, будто все это время был уверен, что разговаривает сам с собой, и лишь слишком продолжительная реплика заставила его в этом усомниться. – Да плевать куда. Я, скорее всего, не буду завтракать.       – И очень зря, – вздохнула Лючия, но все-таки послушалась и опустила тяжелый поднос там, где он с большей долей вероятности не попал бы никому под ноги. – Завтрак – это главный прием пищи в течение дня. Так ученые говорят. А вам, сеньор, точно не помешало бы кушать побольше.       – Намекаешь на то, что я слишком худой? – изогнул бровь тот.       – Если мне дозволено будет это подметить, вы сейчас ровно на той изумительной грани, где это еще выглядит красиво. Но если продолжите в том же духе, то… Скажем так, переодеть вас в вещи кого-нибудь из моих братьев и обвалять в пыли – и вам даже не придется ломать себе ногу, чтобы просить милостыню у Собора Успения.       Лукас пару раз моргнул, словно осознавая сказанное и пытаясь решить, как на это реагировать, но потом все же улыбнулся.       – Ты ведь недавно здесь, так?       Ободренная его добродушной реакцией, Лючия вернула ему улыбку.       – Да, меня взяли на замену… другой горничной, – в последний момент ей подумалось, что молодой сеньор вряд ли знает прислугу по именам, поэтому она обошлась размытой формулировкой. – А насчет завтрака я так-то не шутила. Поешьте. Альба очень старалась, когда готовила.       Насчет последнего Лючия не знала наверняка. Зато была уверена, что всем приятно слышать, что ради них стараются и думают о них отдельно, а не в общем перечне. И в самом деле, после ее слов Лукас окончательно отвернулся от своего ноутбука и, покаянно склонив голову, кивнул:       – Ну хорошо. Только ради Альбы. Давай сюда.       Радуясь своей маленькой победе, она подошла к письменному столу, на котором Лукас уже освободил место.       – Подождешь, пока я ем? – уточнил он чуть погодя.       – Хотите послушать еще лекций на тему здорового питания?       – Очень. А еще хочу, чтобы ты забрала потом грязную посуду. Не люблю, когда она копится в комнате.       – Наверное, сейчас открою вам тайну, сеньор, но ее можно относить вниз самому, – доверительно сообщила ему Лючия, радуясь, что не чувствует за собеседником неодобрения ее вольностям.       – И лишить себя удовольствия от заботы настолько симпатичной горничной? – И заговорщически подмигнул. – Нет уж.       От настолько неожиданного комплимента в щеки девушке ударила краска, а все заготовленные колкие ответы мгновенно выветрились из ее головы. Явно довольный такой реакцией, Лукас приглушенно посмеялся и таки принялся за еду. А Лючия меж тем бестолково отступила назад, покусывая губы одновременно от досады и беспричинно разбирающего ее смеха.       В этот самый момент ей вдруг пришло в голову, что младший Ласаро ей кого-то очень напоминает. Приложив усилия и как следует встряхнув свою память, она вытащила на свет образ бывшего одноклассника, в которого в свое время была пылко и, увы, безответно влюблена. Он тоже носил волосы длиннее обычного, и те красиво обрамляли его узкое и всегда немного мечтательное лицо. Слушал в наушниках только классику, знал наизусть все фильмы, когда-либо получавшие Оскар, и вроде как увлекался рисованием. И, конечно, был загадочным одиночкой, не вписывавшимся ни в одну компанию. Лючия как сейчас помнила, как залипала на его профиле в солнечном свете и как ей тогда казалось, что она никогда в жизни не видела – и, вероятно, уже не увидит – никого прекраснее.       – Наверное, все-таки стоило устроить лекцию о здоровом питании, – вздохнул Лукас, разгоняя ее мысли. – Вместо Ютуба под еду, так сказать.       – Это стихи? – невпопад вдруг спросила Лючия, вновь приблизившись, чтобы забрать пустую тарелку. Парень вопросительно поднял брови, и тогда она кивнула на исписанные характерными столбиками листы бумаги у него на краю стола.       – А, это. Вообще не уверен, что готов присвоить своим каракулям это гордое звание.       – Почему?       – Потому что они кажутся мне хорошими только по пьяни, – хохотнул Лукас. – Тогда да, я считаю себя почти гением. Но уже наутро понимаю, что все это просто хлам.       – А по-моему, вы просто слишком самокритичны, сеньор, – усомнилась Лючия. – Обычно гении не понимают, что они гении.       – Как настоящие красавицы не понимают, что они красивы? – предположил он.       – Вроде того, – через паузу согласилась она, сдерживая снова ринувшееся в галоп сердце. – Тут, как ни крути, важен взгляд со стороны. Может, дадите почитать что-нибудь?       – Тебе? – удивился парень, и отчего-то ее неприятно кольнуло это удивление. Будто горничным не то что любить стихи, даже просто уметь читать было не по чину. Если, конечно, это был не состав моющего средства или инструкция по использованию стиральной машины. – Любишь стихи?       – Вообще-то да, – подтвердила Лючия, уязвленно вздернув нос.       – И кто твой любимый поэт? – уточнил Лукас, все еще глядя на девушку с определенным сомнением – но уже и с озорными искорками смеха в глазах.       – Омар Хайям, – с достоинством ответила она, и это заявление окончательно его развеселило:       – Почему?       – Потому что мне нравится краткость и простота. Терпеть не могу все эти огромные романы на двадцать томов, суть которых можно свести к одной-единственной мысли: любить хорошо, убивать плохо. Спасибо, мы это знали и до того, как потратили сто часов своей жизни на чтение вашей графомании. А еще стихи Хайяма легко учить наизусть.       – Процитируешь что-нибудь?       – Легко, – с готовностью кивнула Лючия, а потом почти без паузы и перехода зачитала:       

Лучше впасть в нищету, голодать или красть,

Чем в число блюдолизов презренных попасть.

Лучше кости глодать, чем прельститься сластями

За столом у мерзавцев, имеющих власть.

      – Ауч, – чуть поморщился Лукас. – Это в мой огород камень сейчас прилетел?       – Ну не камень. Камушек такой небольшой, – пряча улыбку, тактично отозвалась Лючия. – Ну так что, дадите мне свои стихи?       – Если однажды подловишь меня сильно пьяным, то может быть, – засмеялся он. – Потому что, как ни крути, они все еще хлам. Но ты дала мне пару направлений и идей на подумать. Спасибо тебе за это. Тебя, кстати, как зовут?       – Лючия, сеньор, – проговорила она, уже составив на поднос всю грязную посуду и направившись к двери.       – Лючия ведь означает «светлая», так? – помолчав, уточнил Лукас. – Тебе подходит.       Комплимент снова прокатился по ее коже волной приятных мурашек, но больше девушка не собиралась уступать и давать волю смущению.       – Вообще, тоном кожи я больше в отца, – задумчиво отозвалась она. – Вот Пако посветлее. Вы, кстати, знаете моего брата? Он в охране тут работает. Высокий, широкоплечий и жутко симпатичный – наверняка вы его видели.       Взгляд парня вдруг резко поскучнел, и он отвернулся от нее, снова утыкаясь в свой ноутбук.       – Нет, не помню такого.       А Лючия в эту же самую секунду вспомнила, что стало с ее бывшим красавцем-одноклассником. В какой-то момент в сети всплыли его фотографии, где он был, очевидно, на свидании. Только вот по другую сторону стола, держа его за руку, сидел совсем не тот человек, которого общество оказалось готово принять в качестве его любовной пассии. После этого парня начали травить, и он перевелся в другую школу за полгода до выпуска.       – Простите, сеньор, – сделала неуклюжий книксен девушка.       А потом торопливо покинула комнату с печальным осознанием, что добродушного и смешливого Лукаса Ласаро из списка ее потенциальных мужей лучше было вычеркнуть. А то мало ли.