Часть 10

Они не сговариваясь шли медленно. Хотелось побольше побыть вдвоём, помолчать, смотря на звёзды. Да ещё и Ромка повёл её в обход, через какие-то мало знакомые дворы. Хотя от её дома до гаражей рукой подать. За время дороги оба не проронили ни звука, никому не хотелось нарушать чары этой волшебной атмосферы. Мешали только звуки приезжающих по дороге, находящейся недалеко, машин. А вот и дом. Подростки остановились. Аня посмотрела в глаза однокласснику. – Спасибо, что проводил, - тихо сказала она. Мальчик кивнул. Снова молчание. Наверное, им нужно было попрощаться и разойтись, но как будто что-то мешало. Вдруг Голубева подалась вперёд и обняла Рому за шею. Пятифан настолько удивился, что даже не смог обнять девочку в ответ. Хотелось простоять так вечно, прижавшись к нему, чувствуя его тёплое дыхание над своим ухом. Но было уже довольно - таки поздно. Аня перестала обнимать Рому и улыбнулась уголками губ. – Пока, - бросила она и развернувшись на пятках направилась к подъезду. Достала из кармана ключи, открыла магнитный замок. А потом что-то заставило её обернуться. Пятифан стоял, засунув руки в карманы и смотрел на неё, не уходил. Аня снова улыбнулась ему и зашла в подъезд. *** – Вот, блин, - недовольно сказала Даша, наматывая уже, наверно, круг десятый по комнате, - где её носит?! Девочки посмотрела на часы. – Пол десятого! Уже пол десятого! И тут скрежет в дверном замке. Дверь открылась и на пороге оказалась улыбающаяся до ушей сестра. Ничего не сказав, Голубева уселась на табуретку и с выражением глубочайшего удовлетворения стала развязывать шнурки на кроссовках. Дашка хмыкнула и опёрлась о стену прихожей, сложив руки на груди. – Улыбаешься, как кот мартовский, значит, хорошо погуляли, - подметила она. – Это лучший день в моей жизни, - продекламировала Аня, сняв оба кроссовка, - ты бы... ты бы знала... – Идём в гостиную, расскажешь, - сказала Даша, пропуская сестру вперёд. Голубевы уселись на новенький, мягкий диван. – Рома такой!.. Такой! Классный! Он обещал пацану рёбра пересчитать, за то, что он меня бабой назвал, представляешь! - залпом выпалила темноволосая. Даша снова хмыкнула и подняла правую бровь. – А ещё, - Аня продолжала, - я Маринку видела. Ну, Катину "подружку", она, оказывается, встречается с пацаном из Роминой компании. Данная фраза заинтересовала Дашку больше, чем описание классности Пятифана. То, что Марина - верная шавка Кати, встречается с человеком из Роминой компании настораживало, но перед сестрой она не подала виду. – Ну что, вы и правда здорово погуляли, рада за... – Кстати, - перебила девочку сестра, - самое главное забыла! Бяша тебе привет передавал! От упоминания о Бяше, Даша смутилась. А Аня рассмеялась. – Я даже узнала, как его зовут по настоящему, - добавила девочка, прищурив свои зелёные глаза. – И как же? – Тимур, - Аня снова засмеялась, - Будаев Тимур. Тимурка. – Тимур, - тихо повторила её сестра. – Слушай, я такая голодная, пойдём, поедим чего-нибудь, - Аня встала с дивана. – Идём, в холодильнике курица осталась, разогрею её тебе, - Даша улыбнулась и тоже поднялась. *** – Ну, рассказывай, - следующим утром Катя сидела за партой в кабинете матери и сверлила своими лисьими глазами рыжую Марину, стоящую перед ней. – Катюш, всё отлично вчера прошло. Мы с Колей... – Меня твой Кулик и ваши шуры - муры не интересуют, - староста подняла правую руку ладонью вверх, чтобы остановить одноклассницу, - ты про Рому мне расскажи. – Он... Девочка поправила прядь волос за ухо и замялась. – Слушаю, - Катя наклонила голову на бок. – Он с собой новенькую привёл... Ну, как её? А, Голубеву! Сначала они со всеми были, потом на теплотрассе сидели, недолго, потом ушли. – Твою мать, - Смирнова сжала руки в кулак с такой силой, что её ноготочки оставили на ладонях красные следы. Эта новенькая рушила все её планы... – Катюш – Вон отсюда, - стараясь не сорваться, скрозь зубы процедила староста. – Катюш, ты, главное, не переживай. – Вон пошла! - на этот раз уже крикнула Катя. Марина сглотнула и поспешила ретироваться. Катя начала скидывать с парты на пол свои вещи. Тетради, пенал, дневник - всё пусть летит к чертям. «Рома мой, мой, - словно мантру повторяла про себя восьмиклассница, - мой!»