Глава 2: Ещё Один Бог?

Головная боль — не то слово, которым можно было описать всё моё нынешнее состояние, особенно учитывая мои попытки как-нибудь привыкнуть к этому телу. За все двадцать минут, которые я на это потратил, я успел трижды свалиться, дважды чем-то задеть крылья и один раз рогом пробить полог шатра или палатки, в которой я находился. Но всё сейчас я хоть как-то стоял и сумел более-менее сложить крылья, чтобы они не мешали моей ходьбе. Сделав шаг и почувствовав себя в более-менее стабильном состоянии, я сделал и второй, потом и второй и третий и так далее. В конце, когда я уже третий раз обошёл шатер поперек и вдоль, я уже мог ходить, как обычно, а не измеряя свой каждый шаг. — Ну что же, хоть какой-то прогресс, — проговорил я уже твёрдой походкой, направилась к лежанке, где, в общем-то, проснулся. Плюхнувшись на лежанку и поудобнее устроившись, принялся обдумывать свою ситуацию. Во-первых, я был в мире mlp, в мире, от которого в своё время я балдел. Во-вторых, я по сути попаданец с телом Аликорна и непонятными знаниями в местной магии. В-третьих, я не знаю, где я нахожусь. Зебрика — знакомое название, как Хироптерра и Табук, но слишком смутное, слишком много времени прошло с последнего раза, когда я вообще вспоминал о мире разноцветных пони, слишком многое произошло, и интерес к mlp отпал сам собой (трудно залипать на пони, когда мир вокруг тебя превращается в настоящий ад), но стоит отметить, я как мог пытался сохранить свой интерес, искал комиксы или фигурки и даже полностью навешал на свою сумку значки, там были почти вся шестерёнка и принцессы все, кроме Пинки, ее, к моему сожалению, я так и не нашёл. Я тряхнул головой, сейчас точно не было времени на грустные мысли, особенно про мой старый мир и Саню… Отогнав грустные мысли, я вернулся к размышлениям, мне нужно бы окончательно прийти в себя и точно узнать, где я нахожусь, а дальше нужно действовать по ситуации. А самое главное — добраться до Эквестрии и обязательно увидеть круп одной солнцезадой, чтобы узнать, правда ли то, что у неё он и правда такой большой как все пишут. Хмыкнув этой мысли, я принялся изучать свою новую секцию памяти, где, как я понял, находились заклинания разного рода и способа применения, начиная от обычного очищающего до того, что можно назвать боевой магией вроде огненного шара, ледяного копья, луча света и т. д., вроде стандартный набор единорогов. А если уже про единорогов пошло, стоит отметить телекинез, который у меня был и в теории я знал, как им пользоваться на практике, нужно проверить. Найдя цель в виде небольшой, явно видавшего виды металлической кружки, — Поехали, — поговорил я, начиная медленно циркулировать магию и направляя ее в рог. От этого он явно начал светиться, что означало, что я всё делаю правильно и проблем с этим нет, теперь идёт самое интересное. Вот представьте себе, что у вас резко и неожиданно появляется третья рука, и вы можете ею свободно управлять и контролировать ее. Вот сейчас из моего рога вышла тонкая нить магии, которая не была видна обычным глазом, но я ее отчетливо чувствовал, она медленно обвила всю кружку, и я почувствовал, что всё готово. Дав мысленную команду, я увидел, как кружка медленно поднимается в воздух, и при этом я чувствовал его как часть себя, как будто просто подошёл и взял её, хотя стоит отметить, тактильные ощущения полностью отсутствовали, я держал кружку, я это максимально ясно понимал, но с ощущением ее было как будто хватать что-то, но не чувствовать его вообще. Но одно сказать могу точно — Это весело Кое-какое время сидел и, балова… Кхм… тренировался с телекинезом. Вокруг меня сейчас словно по орбите кружили бумажки, кружка и несколько столовых приборов, и одно ведро, и даже мелкий мусор, который лежал на земле. И я думал уже поднять ещё одну вещь, чтобы присоединить ее в свою искусственную орбиту, как меня отвлеко чье-то вежливое покашливание, на которое сразу же обернулся и узнал Страйка, тот выглядел немного обеспокоенно. — Кхм, господин, — чуть склонившись, заговорил он. — Прошу прощения, если отвлекаю, но… — резко замолчав, он замялся. — Не томи и говори прямо, — высказал я свою волю. — Господин, если это не будет наглостью, я бы хотел попросить вас о помощи, — в очередной раз он почтительно склонился. Я едва заметно вздохнул. Бумажки вокруг меня замедлили своё вращение, кружка дрогнула в воздухе, а ведро лениво качнулось, словно спутник, потерявший импульс. — Конкретнее. — В лагере… есть раненые. И больные, — Страйк поднял взгляд, но тут же снова опустил его. — После вчерашнего много раненых. Мы сделали всё, что могли, но у нас не хватает навыков. И я подумал… Возможно, вы владеете какими-нибудь заклинаниями исцеления. Ложки с тихим звоном упали на землю. Остальные предметы ещё секунду продолжали движение, прежде чем я мягко опустил их рядом с собой. Я быстро начал прокручивать в голове варианты действий, я бы, конечно, мог бы помочь, учитывая доступный мне каталог заклинаний, но, с другой стороны, прошлый мой мир показал, что поговорка «не делай добра и не получишь зла» более чем актуальна во все времена, а особенно во времена кризисов, а как я понял, для них это именно что был кризис. Хотя, с другой стороны, это были пони сами по себе безобидные существа (ну так я думал, пока не узнал немного об этом мире), хотя… информации всё ещё слишком мало, чтобы делать хоть какие-то выводы, так что, не долго думая, произнёс: — Хорошо, веди Страйк быстро вскочил и, чуть улыбаясь, быстро зашагал из шатра, я же не торопясь (так как спешка могла многократно увеличить коэффициент моего падения), а как я уже понял, это не очень приятное чувство. Обойдя полог шатра, я оказался на улице, и в глаза мне сразу же ударил поток яркого света. От неожиданности у меня защипало в глазах, но стоило им привыкнуть, как передо мной предстала картина, которую я давно забыл: голубое небо с лёгкими облаками. …Я инстинктивно прищурился и поднял копыто, словно пытаясь защититься не от света, а от самого его существования. Небо было не просто голубым, оно было глубоким, живым и почти звенящим. Тонкие облака тянулись лёгкими мазками, как будто чья-то уверенная рука провела кистью по бесконечному холсту. И солнце… Настоящее солнце, не тусклый диск за пепельной завесой, не размытое пятно сквозь смог, а яркое, горячее, слепящее. В груди что-то болезненно сжалось. В моём прежнем мире небо давно стало серым потолком. Сначала — редкие тучи. Потом — плотный слой. Затем — постоянная мгла, в которой люди забыли, какого цвета было небо. А здесь небо было голубое яркое даже ярче того что я помню с детства Голубое. Слишком голубое. Я поймал себя на том, что просто стою и смотрю вверх, забыв, зачем вообще вышел из шатра. В груди что-то неприятно тянуло — не боль, скорее странное ощущение утраты и одновременно… зависти. Будто этот мир даже не знал, что такое серое небо. — Господин? Голос Страйка прозвучал осторожно, почти тихо, но этого хватило. Я моргнул. Солнце перестало быть символом прошлого и снова стало просто источником света. Небо — не философским откровением, а фоном. Воздух — не доказательством того, что я умер и попал в лучший мир, а просто воздухом. Передо мной стоял пони. Живой. Настоящий. Немного встревоженный. И у него были раненые. Я медленно выдохнул, заставляя мысли выстроиться в одну линию. Прошлого больше нет. Ни серого неба. Ни Сани. Ни того мира. Есть этот. Есть тело аликорна. Есть магия. И есть пони, которым сейчас больно. Я опустил копыто и перевёл взгляд со светящегося горизонта на лагерь. Между шатрами виднелось движение, слышались приглушённые голоса, где-то тихо застонал кто-то из раненых. Реальность вернулась окончательно. — Веди, — коротко сказал я, и на этот раз без колебаний. Страйк кивнул и ускорил шаг. Я двинулся следом, уже не думая о небе. Сейчас у меня была куда более конкретная задача — проверить, действительно ли я способен быть чем-то большим, чем просто восторженный попаданец с комплексами и крыльями. И, возможно, впервые в этом мире — сделать что-то по-настоящему правильное. Страйк шёл быстро, но всё же подстраивался под мой шаг. Я это отметил. Не из уважения — скорее из опасения, что если я снова споткнусь о собственные копыта, то величие «господина» заметно потускнеет. Лагерь оказался больше, чем я ожидал. Шатры стояли полукругом, между ними тянулись протоптанные дорожки, земля была истоптана и местами потемневшая от засохшей крови. Запах ударил в нос почти сразу — смесь пота, трав, дыма костра и металлической резкости. Я замедлил шаг. Голоса. Тихие, уставшие. Где-то слышался приглушённый стон. — Здесь, — тихо сказал Страйк, откидывая полог одного из больших шатров. Внутри было полутемно, но достаточно светло, чтобы увидеть картину. На подстилках лежали пони. Разные. Молодые. Пожилые. У кого-то перевязана нога, у кого-то — грудь. Один лежал почти неподвижно, лишь тяжёлое дыхание выдавало, что он ещё жив. Рядом суетились двое — по виду что-то вроде местных умельцев. Судя по количеству бинтов и их состоянию — они уже сделали всё, что могли. Когда я вошёл, разговоры стихли. Я почувствовал десятки взглядов. Вот он, момент. Не герой. Не персонаж фанфика. Не зритель. Я. Аликорн. С магией, в которой теоретически разбираюсь. — Какие самые тяжёлые? — спросил я спокойно, удивившись, что голос не дрогнул. Один из лекарей — седоватый земной пони с усталыми глазами — быстро подошёл. — Этот, — он указал на лежащего ближе к центру. — Глубокий разрыв в боку. Мы остановили кровотечение, но рана заражается. И этот, — кивок в сторону единорога с обожжённой шеей. — Магический ожог. Мы не можем убрать остаточную энергию. Я кивнул. В голове словно открылась нужная полка. Заклинания. Структуры. Формулы. Не текстом — ощущениями. Как если бы я вспоминал движения, которым когда-то учился. Очищение. Стабилизация тканей. Ускоренная регенерация. Но исцеление — это не огненный шар. Тут нельзя просто «больше силы». Я подошёл к первому раненому. Он был бледен, дыхание поверхностное. Бинты пропитались кровью, хоть и не свежей. — Я могу вас коснуться? — тихо спросил я. Он с трудом кивнул. Я опустился рядом. Рог начал светиться — мягко, неярко. Я намеренно сдерживал поток, чтобы не выглядеть как сигнальная башня. Магия пошла. Не наружу — внутрь. Я сосредоточился на ощущении тела передо мной. Сначала это было как хаос — тепло, холод, боль, чужая пульсация. Потом я начал различать структуру. Разрыв тканей. Воспаление. Неровные края. Я мысленно «коснулся» раны магической нитью. И вот тут меня накрыло. Боль. Не его — моя. Отражённая, но настоящая. Словно я сам получил удар. Я стиснул зубы. — Господин… — тихо сказал кто-то. — Всё нормально, — выдохнул я, не открывая глаз. Я начал действовать аккуратно. Сначала — очищение. Тонкая, почти прозрачная магия, словно прохладная вода, прошлась по повреждённой области, выжигая инфекцию. Не огнём — светом. Мягким, точечным. Раненый дёрнулся, но не закричал. Потом — соединение тканей. Это было сложнее. Я ощущал, как края медленно стягиваются, как клетки будто вспоминают, как им должно быть. Магия не «создавала» новое. Она заставляла тело вспомнить свою целостность. Пот выступил у меня на лбу. Секунды тянулись долго. И вдруг я почувствовал — структура стабилизировалась. Воспаление стихло. Кровоток выровнялся. Я медленно открыл глаза. Бинты были всё ещё там, но под ними уже не пульсировала хаотичная боль. Дыхание раненого стало глубже. Лекарь осторожно проверил повязку, затем замер. — Рана… закрывается, — прошептал он. В шатре стало совсем тихо. Я убрал магию, чувствуя, как внутри что-то опустело. Не полностью, но ощутимо. Первый раз. Я действительно кого-то исцелил. Не «в теории». Не в тренировке. По-настоящему. Я встал чуть медленнее, чем хотелось бы. — Следующий, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Меня подвели к единорогу с ожогом. От его шеи исходило неприятное ощущение — как статическое электричество. Магический ожог. Это уже ближе к тому, что мне знакомо. Я сосредоточился и увидел остаточную энергию — рваные, агрессивные нити чужого заклинания, впившиеся в ткани. — Это будет неприятно, — предупредил я. Он кивнул. Я аккуратно «захватил» чужую магию своей — как выдёргивают занозу. И потянул. Вспышка. Меня словно ударило изнутри. Чужая энергия сопротивлялась, искрилась. Но я был сильнее. Нить за нитью я вытаскивал остатки заклинания, рассеивал их в воздухе, превращая в безвредное сияние. Когда последняя искра погасла, ожог потемнел, но перестал «фонить». Я добавил немного регенерации — совсем чуть-чуть, чтобы не перегрузить тело. И отступил. Шатёр ещё несколько секунд молчал. Потом кто-то тихо сказал: — Спасибо… Я не знал, кто именно. И не знал, что чувствовать. Внутри было странное сочетание усталости и… тепла. Я поднял взгляд на остальных раненых. Работы было много. Очень много. Я медленно вдохнул. Прошлый мир научил меня не вмешиваться. Этот мир, похоже, давал шанс сделать иначе. — Организуйте очередь, — произнёс я. — Тяжёлых — первыми. Я буду работать, пока могу. В шатре стало так тихо, что я отчётливо услышал, как где-то капает вода из плохо закреплённого бурдюка. А потом — движение. Но не суета. Нет. Это было почти благоговейное перестроение. Пони отступали, освобождая пространство. Раненых подводили аккуратно, словно не ко мне — а к чему-то святому. Я опустился рядом со следующим пострадавшим — молодой земной пони с рассечённым плечом. Когда мой рог засветился мягким золотистым светом, в шатре кто-то судорожно вдохнул. Я чувствовал это физически — их внимание. Каждое движение магии сопровождалось не только ощущением чужой боли, но и нарастающим напряжением вокруг. Когда ткань начала стягиваться, когда кровоточащие края раны медленно сомкнулись, будто время пошло вспять, по шатру прокатилась едва слышная волна шёпота. — Он восстанавливает… — Без трав… — Без зелий… Я поднял взгляд — и на секунду замер. Пони смотрели не просто с благодарностью. Это было нечто глубже. Один пегас, с перевязанным крылом, стоял, не замечая, что его собственная повязка сползла. Его глаза блестели, зрачки расширены. В них читалась не просто надежда — вера. Та самая, слепая, безоговорочная. Маленький жеребёнок, которого кто-то привёл за копыто, выглядывал из-за спины матери и смотрел на меня с открытым ртом, будто увидел живую легенду. Кто-то тихо опустился на колени. Я не сразу это заметил. Просто услышал мягкий звук касания копыт о ткань шатра. Медленно повернул голову. Пожилая кобыла, у которой я только что снял воспаление, склонилась передо мной. Не глубоко. Но достаточно. — Благодарим вас… — её голос дрожал. Внутри у меня что-то неприятно сжалось. Это уже не просто благодарность. Это почти поклонение. Я выпрямился чуть резче, чем хотел. И именно в этот момент заметил зебр отчётливее. Они держались особняком, ближе к опорному шесту шатра. Их украшения тихо звякнули, когда одна из них сменила позу. Старая зебра — с амулетами и глубокими морщинами — смотрела на меня без малейшей тени восторга. Её взгляд был тяжёлым, внимательным. Она не моргала, когда мой рог вспыхивал. Она не реагировала на шёпот. Она оценивала. Молодая зебра с перевязанной ногой смотрела иначе — с благодарностью, да, но в её глазах было ещё и удивление. Будто её учили, что так не бывает. А третья… Третья не скрывала эмоций. Когда я завершил очередное заклинание и золотое свечение рассеялось, я случайно встретился с ней взглядом. И там было не восхищение. Там было напряжение. Страх — не передо мной лично, а перед тем, что я олицетворял. И ещё… раздражение. Её уши были чуть прижаты. Плечи напряжены. Она не склоняла голову, не шептала благодарностей. Она смотрела так, словно видела, как на её глазах рождается нечто опасное. Я проследил за её взглядом. Он был направлен не только на меня. А на остальных. На пони, которые всё чаще смотрели с открытым ртом. На тех, кто начал перешёптываться: «Он послан…», «Сами звёзды его привели…», «Аликорн среди нас…» Слово «аликорн» звучало всё чаще. И каждый раз — чуть тише, чем нужно для обычного разговора. С придыханием. Я почувствовал, как воздух в шатре стал плотнее. Когда я закончил с очередным раненым, тот попытался встать, но вместо того чтобы просто поблагодарить, он опустил голову и коснулся копытом земли передо мной. Не формальный поклон. А жест признания. Я машинально отступил на шаг. Слишком. Это заходит слишком далеко. — Поднимайтесь, — сказал я твёрдо. — Я не бог. Но это прозвучало слабее, чем хотелось. Потому что для них — в этот момент — я выглядел именно так. Светящийся рог. Крылья, сложенные, но заметные. Спокойствие среди хаоса. Чудо там, где вчера была смерть. И я видел, как это влияет. На одних — как спасение. На других — как начало зависимости. И на некоторых — как угрозу балансу. Старая зебра медленно кивнула самой себе, словно подтвердила внутренний вывод. А третья, та с напряжённым взглядом, наконец отвела глаза. Но не в знак подчинения. А как будто решила: я буду наблюдать. Я снова зажёг магию. И в этот раз отчётливо почувствовал — лечу я не только тела. Я меняю структуру лагеря. Меняю расстановку сил. И если я продолжу так же, то очень скоро они перестанут видеть во мне просто пони с магией. Они увидят символ. А символы, как я слишком хорошо знал, редко живут спокойно. Я глубоко вдохнул. — Следующий. И шёпот снова наполнил шатёр — уже не просто благодарный. А ожидающий чуда.