human!Dr. Black/Marinette Dupin-Cheng

Доктор Блэк пригласил Маринетт в лабораторию и попросил её о помощи. Маринетт согласилась, так как Ло был занят, и решила обратиться к Блэку. Когда она вошла в лабораторию, там было темно, как в полночь. — Блэк... — начала она, но фраза осталась недоговорённой, словно её поглотила темнота. Дверь захлопнулась, словно отрезая их от остального мира. Кто-то прижал девушку к стене, как будто она была последним бастионом света в этой мрачной комнате. — Тихо... — прошептал Блэк, словно тень, выходящая из угла. — Что произошло? — шёпотом спросила Маринетт, её голос дрожал, как осенний лист на ветру. — И почему так темно? Блэк не ответил, он просто приблизился к ней, словно хищник, готовый к прыжку. Он поцеловал её, и этот поцелуй был подобен вспышке молнии, осветившей их мир на мгновение. Они начали снимать с себя одежду, торопливо, словно стараясь убежать от чего-то. Маринетт ахнула, когда Блэк коснулся её, и это прикосновение было как электрический разряд, пронизывающий её тело. — Блэк! — сказала она, почти простонала, её голос звучал, как эхо в пустоте. — А если кто-нибудь войдёт? Например, Гектор? — Я предупредил его, чтобы он не беспокоил нас, — ответил он, улыбаясь, как кот, играющий с мышкой. — Мы здесь одни. Маринетт с трудом сглотнула, её сердце билось, как птица в клетке. Боже, как близко к ней стоял Блэк. — Я тебя поняла, — сказала она, касаясь его плеч, словно пытаясь найти точку опоры в этом хаосе. Блэк улыбнулся и снова поцеловал её. В это время Маринетт снимала с него чёрную клетчатую рубашку и штаны, а он помогал ей избавиться от лёгкого платья и трусиков, как будто освобождая её от оков. — Боже, какая ты мокрая, как весеннее утро после дождя, — произнёс Блэк с томным голосом, хитро щурясь. Он провёл средним пальцем между её губ, словно художник, наносящий мазки на холст, и начал ласкать её круговыми движениями, как мастер-скульптор, придающий форму мягкому глину. Мужчина подумал, что она готова принять его, как раскрывшийся бутон цветка, ожидающий первых лучей солнца. Он начал с одного пальца, а затем добавил второй, как музыкант, вводящий в мелодию новые ноты, наполняя её ощущениями и страстью. Маринетт ощущала наполненность и быстрые движения внутри, словно волны, накатывающие на берег, усиливающие её желание и приводящие к кульминации. Она задыхалась и издавала всё более громкие стоны, как птица, поющая свою песню на вершине дерева. Блэк не сбавлял темп, доведя Маринетт до дрожи в ногах, как мастер-пианист, исполняющий виртуозную мелодию, оставляющую слушателей в восторге. Он чувствовал, что она близка к оргазму, как художник, приближающийся к завершению своей картины. Чтобы продлить удовольствие, он немного замедлился и стал ласкать её грудь, как скульптор, придающий заключительные штрихи своему произведению. Маринетт пыталась двигаться навстречу его пальцам, как ветер, стремящийся к свободе, чтобы достичь разрядки. Но всё его внимание было сосредоточено на её чувствительном соске, как на ключевом элементе его композиции. От этого Маринетт застонала, вжавшись головой в стену, полностью поглощённая желанием. — Пожалуйста... Блэк... — произнесла она, как мольба, наполненная надеждой. Доктор Блэк улыбнулся, услышав такую откровенную просьбу, как композитор, услышавший последние аккорды своего произведения. Он выполнил её желание, его пальцы снова пришли в движение, и в воздухе послышались непристойные звуки, как ноты в финальной части симфонии. Девушка застонала и выгнулась навстречу мужчине, как волна, стремящаяся к берегу. Маринетт изогнула спину и отстранилась, сжав ноги и начав жадно хватать воздух, как путник, нашедший оазис в пустыне. Как же ей хотелось почувствовать это! Доктор Блэк провёл влажными пальцами по её соску, и поцеловал в губы, как художник, нанося последний штрих на свою картину. Поцелуй был коротким, как вспышка света, озаряющая тёмную ночь. Он обнял её и крепко прижался к ней, как два путника, нашедшие друг друга в пустыне. Маринетт почувствовала что-то твёрдое, упирающееся в её бедро, как последний аккорд в симфонии. Тем временем Блэк снимает с себя трусы, обнажая своё тело и демонстрируя эрекцию, как художник, раскрывающий свои краски перед началом работы. — Приготовься, — сказал он, касаясь клитора своим членом, как художник, делающий первый мазок на холсте. Девушка кивнула, глядя на Блэка, как на мастера, готового создать новое произведение искусства. — Отлично, — он устраивается поудобнее между ног девушки и начинает двигаться в ней, входя до конца, как мастер-мельник, заполняющий мельницу зерном. Девушка откинула голову назад и издала стон, словно погружаясь в океан страсти. — Моя дорогая, — прошептал Блэк, нежно касаясь губами её уха, как ласкающий ветерок. Маринетт провела ногтями по его спине, оставляя красные следы, словно вспыхнувшие на ночном небе звёзды. Но сейчас это не имело значения. Причмокивания и хлюпанье смазки наполнили комнату, словно симфония любви, захватывающая обоих в свой плен. Их возбуждение росло, как волны, разбивающиеся о берег, даря незабываемые моменты. — Ещё, пожалуйста, — прошептала она слабо, как шёпот ночного леса. Блэк обнял её бёдра, словно стремясь удержать её в этом моменте навсегда. Он вновь поцеловал её, исследуя её податливый рот, наслаждаясь её сладостью, как сочными плодами в жаркий день. И излился в неё, словно река, впадающая в океан. — Моя, — нежно прошептал он, целуя её в щёку и лоб, как лучики утреннего солнца, согревающие её лицо.