Львёнок, Барсучок и Орлёнок [1 курс. Чарли|Алекс|Тонкс]

[Алекс 11 лет, Чарли 11 лет, Тонкс 11 лет. 1 курс Хогвартса]

— Осень 1984 года. —

      Алекс сидит в купе медленно набирающего скорость «Хогвартс-Экспресса» и пытается унять дрожь во всём теле. Ей было до чёртиков страшно и волнительно, ведь это впервые, когда она почти на целый год будет одна, без родителей.       Она едет в Хогвартс, в самую лучшую из всех возможных школ магии и колдовства!       Почти с самого детства, как только маленькая Алекс начала демонстрировать способности к магии, её мама с папой начали рассказывать ей про Школу Чародейства и Волшебства и то, как сами там учились. В ещё совсем крохотной детской головке уложилось слишком мало о Хогвартсе, но девочка была уверена, что обучение в таком изумительном и чудесном месте должно было обязательно стать для неё прекрасным!       Сжав посильнее кулачки на коленках, юная мисс Майерс упрямо гипнотизирует пустое сидение напротив, как внезапно её уединение нарушается скрипом открываемой сдвижной двери.       — Кажется, здесь свобо… Ой! — в купе почти вкатывается невысокая девчушка в вызывающе яркой футболке, каких-то дурацких джинсовых шортах и с неестественно розовыми волосами, торчащими в разные стороны. — Ах ты ж, тут уже занято, давай назад.       Но выйти незнакомка не успевает, потому что пустой проём оказывается уже перекрыт рыжим и отчаянно веснушчатым мальчиком в потрёпанного вида джинсах с цветастой заплаткой на коленке и растянутом свитере, явно бывшему ему не по размеру. Он тяжело отдувается, потому что был вынужден тащить целых два чемодана вместо одного.       — Ну Тонкс! — возмущённо восклицает мальчик, отчаянно сопротивляясь попыткам подружки вытолкать его обратно в коридор.       — Вообще-то, здесь свободно, — дрогнувшим от смущения голосом выдаёт подпрыгнувшая от внезапного вторжения со своего места Алекс. — Я еду одна и не буду против компании!       Она краснеет и неловко сцепляет пальцы между собой, боясь почему-то посмотреть на новых почти-знакомых.       Розоволосая, оценив ситуацию, тут же довольно улыбается и благосклонно кивает своему веснушчатому приятелю:       — Давай, Чар, загружаемся!       — Да неужели… — буркает тот и принимается затаскивать чемоданы, смешно кряхтя. Всё ещё немного растерянная Алекс подрывается, чтобы помочь ему, и мальчишка, оценив свои силы и заметно смутившись, всё же принимает её помощь. В шесть рук — названная Тонкс девчушка всё же решает не бросать их единственного кавалера в беде — они заталкивают чемоданы под сидения и, устало выдохнув, плюхаются на диваны.       — Извини нас за то, что мы так грубо вломились, — обращается к Алекс мальчик, дружелюбно улыбаясь и оправляя упавшие на лоб волосы. — Из-за того, что я задержался на перроне, почти все купе в вагоне, где мы сели, уже были заняты, а те, в которых были ещё места, были забиты старшекурсниками, вот мы и…       Теперь понятно, отчего он был такой запыхавшийся: тащить два забитых учебниками и прочими магическими принадлежностями чемодана через полтора вагона было определённо не самым лёгким заданием даже для такого крепкого мальчонки, как её новый сосед.       — Кстати, я Чарли, — он протягивает ей свою руку, и Алекс смущённо её принимает, удивляясь тому, какое у него крепкое рукопожатие и приятно крупная ладонь. — Чарли Уизли.       — Ой, я про вас слышала! В смысле, про вашу семью, — выпаливает Майерс, невольно розовея, и тут же оправдывается, поднимая руки вверх в примирительном жесте, видя, как Чарли напрягся. — Мой папа знает твоего, он работает в Отделе магического правопорядка и часто сотрудничает с кем-то из Сектора борьбы с незаконным использованием изобретений маглов. Меня зовут Алекс Майерс.       Чарли, нахохлившийся и надувшийся, сначала взглядывает на неё исподлобья, но, услышав про знакомство их отцов, тут же расслабляется, и на его лицо возвращается светлая улыбка, от которой на щеках начинали играть ямочки. От этого Алекс почему-то глупо краснеет и опускает глаза на коленки.       — А, ты Майерс, — тянет до этого молчавшая Тонкс, которой явно не было нужды в знакомстве с Чарли. — Значит ты типа родственница?       Теперь настаёт черёд Алекс напрягаться. Она щурится на девочку напротив и тихо уточняет:       — А ты?..       Розоволосая недовольно закатывает глаза, но тут же морщится, потому что сидящий рядом Чарли ощутимо толкает её локтем в бок.       — Чар, чего ты…       — Давай, — фыркает Уизли, складывая руки на груди. — Представляйся. Она же представилась.       И он выразительно кивает на подобравшуюся Майерс. Кажется, Тонкс хочет запротестовать, но Чарли её обрывает:       — Я не буду делать этого за тебя, так что давай.       Ещё раз возведя глаза к потолку и недовольно пожевав губами, та всё же выпаливает, почти как скороговорку:       — Я Нимфадора Тонкс, но даже не вздумай называть меня по имени! Иначе я тебя как-нибудь прокляну!       Из Алекс вырывается удивлённый вздох понимания.       — Ах, вот оно что…       Девочки впиваются друг в друга взглядами, и Чарли невольно от этого замирает, не зная, что ему делать. Похоже, его гложут опасения, что его подружка и их знакомая, не приведи Мерлин, сцепятся и подерутся.       — Вычеркнутая? — спрашивает Алекс с сознанием дела. Тонкс утвердительно кивает и тыкает в новую подружку пальцем, на что Майерс тоже кивает.       — Кто?       — Прабабка моя. Но она и так была не из основной ветви, так что седьмая вода на киселе.       — Уф, ну и нормально тогда.       Под облегчённый вздох Тонкс, девочки тоже жмут друг другу руки, приходя к некоему молчаливому консенсусу.       Чарли смутно догадывается, о чём идёт речь, но не решается встревать и уточнять.       Воцаряется благостная мирная тишина, которая нарушается вновь открывшейся дверью. В купе просовывается рыжая, точно такая же, как и у Чарли, голова.       — А, вот ты где! — высокий худощавый мальчик, старше их на пару лет и уже одетый в школьную мантию с красным значком, украшенным золотым львом, протягивает руку и ерошит волосы возмущённо айкнувшему Чарли. — Я уж подумал, куда ты с Тонкс запропастился.       — Билл! Отстань! — возмущается мальчик и пытается оттолкнуть руку очевидно старшего брата от себя, но названный Биллом лишь смеётся.       — О, кто это тут у нас ворчит, — миролюбиво замечает старший Уизли, приглаживая порядком разлохмаченный им самим волосы. — Уж не думаешь ли ты, что я не буду присматривать за моим надоедливым младшим братцем в Хогвартсе?       Чарли обиженно краснеет и, надувшись, отворачивается, сбросив наконец с макушки чужую руку. Тут же влезает Тонкс:       — Билл, Билл! А ты с нами поедешь?       Её глаза с надеждой загораются, и она даже подпрыгивает на месте, встряхнув кулаками в воздухе. Но в ответ ей Билл лишь немного грустно улыбается и качает головой:       — Извини, Дора, но я уже устроился со своими приятелями в другом конце вагона.       Тонкс разочаровано стонет, повесив голову на грудь, а старший Уизли наконец обращает своё внимание на притихшую в своём углу у окна Алекс:       — А кто это милая мисс?       — Я А-Алекс Майерс, — заикаясь от смущения, выдавливает она, встречаясь со старшекурсником взглядами.       — Очень приятно! — улыбка того становится шире. — Я Билл и, как несложно догадаться, я вот его старший брат.       Билл позволяет себе сделать шаг вкупе и, подловив расслабившегося младшего, прижать его голову к себе, снова растрепав все волосы. Чарли гневно вскрикивает и снова мучительно пытается выбраться из захвата брата, но у него не выходит. Девочки, переглянувшись, не выдерживают и начинают хихикать.       — Как же ты тут славно устроился, Чар, — чуть понизив голос, кривовато ухмыляется старший Уизли, с лёгкостью пресекая попытки брата вырваться. — Только оставил тебя одного — и вот тебе на! — ты сразу с двумя симпатичными девчонками в одном купе едешь.       Младший вспыхивает, сливаясь лицом по цвету с собственными волосами, а Билл ехидно посмеивается над ним.       — Иди ты к чёрту, Билл! — шипит Чарли и, всё ещё отчаянно пунцовея, принимается выталкивать уже откровенно хохочущего в голос Билла в коридор вагона.       — Обязательно напишу маме, что ты ещё даже порог Хогвартса не переступил, а уже девочками окружён, — проникновенно обещает старший Уизли, явно упиваясь тем, как кипит в праведном гневе от таких заявлений его брат.       Бубня себе под нос, что он всенепременно выучит в первые месяцы какое-нибудь гадкое проклятье, чтобы проучить противного старшего, Чарли выпихивает наконец Билла прочь и захлопывает за ним дверь. Тонкс, до этого лишь тихонько хихикавшая, начинает смеяться в голос, чем определённо добивает и так порядком застыженного Чарли. Отвернувшись от них к окну, мальчик обиженно нахохливается, сунув руки под мышки. Его щёки всё ещё были ярко-красными. Алекс становится очень жаль Чарли, но она не знает, что ему сказать, чтобы поддержать.       Но тут в их купе стучатся, и это оказывается добродушная улыбчивая женщина с тележкой, украшенной огромной надписью «Сладкое Королевство», набитой сладостями.       — Дорогуши, не хотите ли чем-нибудь перекусить? — дружелюбно интересуется она, широким жестом указывая на свой ассортимент. Алекс и Тонкс тут же подскакивают к тележке, с жадным интересом разглядывая предложенное, и только Чарли остаётся на месте: Майерс видит, каким потерянно-рассерженным становится его взгляд и как резко он снова отворачивается, буркнув что-то про то, что у него есть сэндвичи с собой и ему ничего не нужно.       — Я возьму «Берти Боттс», «Друбблс» и пять слизней! — высунув от усердия кончик языка, Дора принимается сосредоточенно отсчитывать нужное количество монет, пока улыбающаяся им волшебница складывает покупки девочки в кулёк.       Алекс, помявшись, заглядывает в свой небольшой кошелёк, заботливо наполненный матерью деньгами на такой случай, осторожно оглядывается на напряжённо шуршащего упаковочной бумагой Чарли и вновь оборачивается к хозяйке тележки:       — Можно мне, пожалуйста, упаковку тыквенного печенья и девять шоколадных лягушек? — девочка протягивает волшебнице нужную сумму.       — Конечно, милая, держи! — женщина, ещё раз улыбнувшись девчонкам, машет им на прощанье и укатывает свою тележку дальше, стучась в соседнее купе с тем же предложением, что и для них.       Получив пакетик сладостей, Алекс возвращается на своё место и принимается раскладывать приобретённое на столе. Из брошенной на сидении сумки она тоже достаёт тщательно завёрнутые родителями сэндвичи и принимается раскладывать коробочки с лягушками в три стопки. Тонкс и Чарли наблюдают за ней; розоволосая следит за манипуляциями новой знакомой с праздным интересом, то и дело надувая ярко-синие пузыри, а Уизли поглядывает на неё с какой-то мрачной завистью.       — Вот, — Майерс придвигает одну башенку из трёх шоколадных лягушек в сторону Тонкс, которая тут же радостно тянет к ним руку, а вторую двигает прямо под нос опешившего Чарли. Тут же она разрывает упаковку и выкладывает тыквенное печенье на середину стола. — Угощайтесь.       — Ну и щедрость, подруга! — с уважением тянет Дора, вертя в руках одну из коробочек. — Считай, что ты меня уже подкупила.       Чарли, всё ещё отчаянно цепляющийся за свёрток со своими сэндвичами, трясёт головой и пытается отодвинуть от себя сладости. Тонкс косит глазом на его лягушек, уже разворачивая одну из своих.       — Н-не надо, спасибо, я правда не хочу, — с трудом выдавливает мальчик, вновь заливаясь краской стыда. Алекс догадывается, что он отказывается вовсе не потому, что ему не хочется, — а как раз наоборот, очень и очень даже хочется, но, судя по всему, карманных денег родители дали ему либо слишком мало, либо совсем не дали, а просто взять предложенное ему не позволяют воспитание и совесть.       — Чар, если ты их не будешь, то я с удовольствием их съем, — Тонкс облокачивается на плечо притихшего приятеля и указывает на горку шоколадных лягушек. Похоже, она таким образом пыталась подстегнуть мальчика не отказываться от предложенного, но, кажется, её подход не срабатывает, так как Чарли лишь тупится, пряча глаза и морща кончик носа.       Неловко закусив нижнюю губу, Алекс хмурится. Кажется, она слышала что-то от отца, что у Уизли шестеро сыновей и дочка, а значит расходы на такое количество детей были наверняка колоссальными и вряд ли они могли похвастаться зажиточностью. Семья Майерсов тоже была не самая богатой, поэтому Алекс могла понять Чарли. Правда, у неё всегда было всё необходимое, пусть не самое брендовое, но новое, и даже чуть больше, в том числе немного карманных на мелкие расходы, типа сладостей.       — Прошу тебя, возьми, — просит Майерс у него, ещё чуть ближе придвигая лягушек по столешнице. — Это в честь нашего знакомства. Я не съем целых шесть штук, поэтому мне нужна и твоя помощь тоже. Пожалуйста?       Она пытается ободряюще ему улыбнуться, и, о чудо, это работает. Чарли, смущённо поводив глазами из стороны в сторону, наконец берёт верхнюю шоколадку и со сконфуженной улыбкой выдавливает:       — Спасибо.       Расправившись с сэндвичами, Алекс приступает к своим лягушкам. Вскрыв верхнюю, она первым делом выуживает вкладыш и принимается изучать доставшуюся ей карточку.       — Ну вот, — с неприкрытым расстройством заключает Майерс, вертя в пальцах рыжий с позолоченным кантом пятиугольник. — Опять он…       — Кто тебе достался? — подпрыгнув на месте, Тонкс перегибается к ней через стол,чтобы взглянуть на карточку. — А, я таких обычно не собираю. Это к Чару.       Услышав своё имя, Уизли отвлекается от своей шоколадки и поднимает на девочек глаза. Он так мило хлопает светло-рыжими ресницами и смешно держит во рту лягушачью лапку, что Алекс очень хочется прыснуть, но она воздерживается от этого, дабы не обидеть новоиспечённого друга.       — С кем у тебя карточка? — проглотив наконец лапку и утерев большим пальцем уголок губ, спрашивает Чарли, и Майерс поворачивает добычу лицом к нему. Взгляд его моментально становится тёмным и жадным, и он даже не удерживается от того, чтобы схватить девочку за запястье, чтобы поближе рассмотреть карточку. Чарли с трудом выпускает из себя воздух и грузно плюхается обратно на сидение, с которого он привстал. — Поверить не могу, это же Опаловоглазый антипод…       — Ах, так вот как он называется! — Алекс по-новому взглядывает на свою карточку, следя за тем, как светло-серебристый ящер с переливчатыми глазами на картинке лениво шевелит хвостом и разевает крошечную пасть, и вздыхает. — Какая жалость, что он мне не нужен.       Уизли очень-очень пристально на неё смотрит и в его взгляде, кажется, читается осуждение.       — Ты не собираешь карточки с драконами? — с какой-то обидой и вызовом интересуется он, быстро глянув на фыркнувшую и закатившую глаза Тонкс. Алекс даже невольно вздрагивает от его тона — она не ожидала такой резкости.       — Э-э-э… Это не так! — растерявшись, отзывается девочка, невольно прижав злополучную драконью карточку к груди. — Я собираю, но…       Решив, что лучше будет показать,Алекс бросает позолоченный пятиугольник на стол и лезет под сиденье, чтобы достать свой чемодан и вытащить оттуда одно из своих самых больших детских сокровищ: альбом с уже довольно богатой коллекцией карточек из шоколадных лягушек.       Выложив увесистую книжицу в красивом пурпурном переплёте с разрисованной ею же самой обложкой, девочка принимается перелистывать страницы, ища нужный разворот. Дора и Чарли, как заворожённые, следят за пергаментными листками с кармашками, в большинстве из которых были вложены разноцветные карточки.       Наконец, найдя страницу, которая была подписана большим и немножко корявым словом «Драконы», Алекс разворачивает альбом к своим знакомым и тыкает в кармашек во втором ряду:       — Я собираю ВСЕ карточки, но этот… э, как ты его назвал? Опаловоглазый… под? Вот, короче, это уже пятая карточка с ним. Если бы это был кто-то из тех рогатых драконов, я была бы больше рада…       И Майерс со вздохом оттягивает прозрачный материал кармашка, показывая прячущуюся за лицевой карточкой ещё три таких же. Чарли издаёт странный звук, напоминающий горестный взвизг.       — ПЯТЬ? У тебя их ПЯТЬ? — свистящим шёпотом переспрашивает он с абсолютно несчастным выражением на лице. — Мне ни разу не попадался антипод! НИ РАЗУ! И даже у Билла его не было! А у тебя их целых пять!       Алекс виновато пожимает плечами и, немножко подумав, протягивает рыжий пятиугольник с заснувшим драконом Чарли.       — Тогда возьми его себе, — просто говорит она, сунув карточку прямо в пальцы опешившему мальчику. — Мне он не нужен, а ты его хотел…       — Нет-нет-нет! Я не могу его взять просто так! — вспыхнув, Уизли пытается вернуть вкладыш девочке. — Если брать, я должен что-то отдать тебе взамен.       Недовольно надув губки, Алекс сводит брови к переносице.       — Ну может, у тебя есть что-то, чего нет у меня? Только повторяющееся, я не буду забирать у тебя единственную карточку. Что-то одно.       За одного-единственного Опаловоглазого антипода юный Уизли готов был отдать ей половину своей коллекции — главное, чтобы новая знакомая не зарилась на драконов.       — Да хоть десять, — шумно выдыхает Чарли и лезет в свой чемодан, пока Тонкс не без интереса принимается с молчаливого кивка Алекс листать альбом. Мальчик же, порывшись в своих вещах, достаёт свою коллекцию, в несколько более скромном переплёте, но не менее объёмную. Сдув упавшую на глаза чёлку, он как-то самодовольно фыркает и пододвигает альбом к Алекс. — На, выбирай.       Пока девчонки увлечённо перебирают карточки, Чарли самозабвенно рассматривает серебрящегося ящера, миролюбиво подмигивающего ему опаловыми глазками.       — У тебя есть карточка с Леопольдиной! — радостно взвизгивает Алекс, ткнув пальцев в приглянувшийся вкладыш. — Она у тебя одна?!       — Нет, — широко улыбнувшись ей, Чарли выуживает копию карточки из кармашка. — У меня их как раз две.       — Можно мне её? Можно? — голубые глаза Майерс загораются надеждой, и Чарли решительно отдаёт ей канареечно-жёлтую карточку с судьёй, задорно покачивающейся на метле и беззвучно дующей в свисток.       Видя, что намечается весьма активный обмен между этими двумя, Нимфадора решительно лезет в свой чемодан и тоже выкладывает на стол своё богатство:       — Ну-ка, подвиньтесь! Я тоже в деле.       В итоге на ближайшие пару часов поездки все трое оказываются заняты увлечённым обменом вкладышами от шоколадных лягушек и даже не замечают заглянувшего к ним украдкой Билла, который на всякий случай решается проверить своего младшего брата. Удостоверившись, что юный ловелас семьи Уизли вовсю веселится с девочками, Билл довольно хмыкает и оставляет их заниматься с карточками.       В результате бурного обмена все карточки Алекс из трёх купленных для себя лягушек отправляются в альбом Чарли, две его прибирает себе Тонкс в обмен на другие две, которые она отдаёт на растерзание приятелям:       — Я не собираю всякую живность, Чар от любых фантастических тварей тащится, а ты просто коллекционируешь всё, поэтому делите, как хотите.       Алекс и Чарли одновременно тянутся к яростно разбрызгивающему передними копытами кельпи, но стоит их пальцам столкнуться, как мальчик тут же отдёргивает руку. Когда же Майерс пытается придвинуть фиолетовый вкладыш ему в попытке уступить, он молча отказывается. Пусть у него у самого и не было этой карточки, он готов был отдать кельпи новоиспечённой подруге — и даже не потому, что после обмена ему удалось заполучить к антиподу ещё и шикарного Гибридского чёрного дракона, который у Алекс оказался дублем и был ей не нужен, а потому, что эта милая голубоглазая девочка с русой косичкой и в очках начинала ему… нравиться.       Пока Уизли переваривает и тщательно усваивает неожиданное новое знание для себя, планомерно розовея при том от смущения, Алекс выглядывает в окно и ахает:       — Ой, нам, похоже, пора переодеваться в форму! Уже темнеет, наверное, скоро приедем!       Спохватившись и попрятав свои карточные сокровища, они втроём принимаются натягивать на себя чёрные мантии, лишённые пока что каких-либо факультетских отличий.       — Слушай, а… — Тонкс как-то хмурится и поворачивается к Алекс лишь для того, чтобы увидеть у себя под носом карточку с Альбериком Граннионом.       — Можем даже не меняться, у меня их тоже штук шесть уже, — Майерс смешно морщит нос и вручает Доре карточку с изобретателем. — А тебе для коллекции «крутых» волшебников.        — Я потом чего-нибудь придумаю, — буркает Тонкс, с благодарностью принимая подарок. — Обязательно найду какую-нибудь карточку, которой у тебя нет, и верну.       Алекс лишь отмахивается от неё и оборачивается к притихшему Чарли, который неловко оправляет явно несколько коротковатую ему мантию. Заметив пристальный интерес к себе, Уизли смущается и выдавливает:       — Это была мантия Билла. А так как он сильно выше меня, маме пришлось её порядочно укоротить и… кажется, она немного перестаралась…       Девочки действительно замечают заново нашитый поверх споротого факультетского пустой шильдик. Чарли отворачивается. Уши у него стыдливо пунцовеют вместе с шеей. Чтобы сгладить немного гнетущее молчание, повисшее в купе, Алекс спрашивает у него:       — А тебе, значит, очень нравятся драконы, да? Ты явно очень много о них знаешь!       Чарли резво поворачивается к ней, и в его голубых глазах вспыхивают задорные огоньки. Но прежде, чем он успевает что-то сказать, Тонкс закрывает ему рот ладошкой, картинно притом скривившись.       — Мерлиновы портки, нет, Алекс, не делай этого, не совершай ошибку!       — В смысле? — возмущается Майерс и пытается убрать руку Доры от озадаченно глазеющего на них Чарли. — Что тут такого?       — Ты не понимаешь! — Тонкс покрепче сжимает щёки жалобно мяукневшему от такого напора Чарли и не даёт Алекс высвободить бедолагу из своей хватки. — Если ты хочешь знать, нравятся ли ему драконы, то ответ да, очень, он на них категорически повёрнут! Но я более чем уверена, что ты НЕ хочешь слушать ближайшие несколько часов его неостановимый трёп об этих здоровенных ящерицах.       — А может хочу, откуда ты знаешь? — Алекс удаётся отлепить пальцы приятельницы от лица Уизли. Слишком увлечённая своей борьбой с Тонкс, она не замечает, с каким восторгом и благодарностью Чарли таращится на неё.       — Видят Мерлин и Моргана, я тебя предупреждала, Майерс! Расхлёбывай теперь сама! Я тебя спасать от него не буду! — Дора выходит из купе с поднятыми руками под объявление машиниста о том, что «Хогвартс-Экспресс» прибывает на станцию и всем ученикам нужно подготовится к высадке. Алекс недовольно фыркает ей в спину и оглядывается на Чарли — тот абсолютно счастливо и глупо ей улыбается.       — Ты правда-правда хочешь послушать про драконов? — шёпотом с придыханием уточняет он, делая шаг к ней так, что их носы чуть не сталкиваются: точнее, она чуть не утыкается носом ему в веснушчатый лоб, потому что Чарли был чуть ниже. Алекс пару раз тихонько кивает, и Уизли, радостно схватив её за руку, тащит из купе в коридор, где тут же начинает безостановочно тараторить про драконов. Тонкс, поджидающая их, показательно затыкает уши.       Кажется, за такой короткий промежуток времени, пока они идут по вагону к выходу, выгружаются на перрон и проходят по скудно освещённой платформе к остальным первокурсникам, юная мисс Майерс узнаёт о драконах столько информации, сколько за всю свою короткую жизнь никогда сама не читала. Её крохотная головка оказывается чрезвычайно перегружена множеством деталей и фактов, но Алекс даже не пытается прервать Чарли. Почему-то уже одно то, с каким самозабвением мечтающий стать драконологом мальчик рассказывает ей всё, что знает сам об огромных волшебных ящерах, активно притом жестикулируя и лучезарно улыбаясь, заставляет её также широко улыбаться и слушать его.       Впрочем, обещанной на несколько часов лекции о драконах не суждено продолжится, потому что над головами тревожно галдящих и переминающихся с ноги на ногу одиннадцатилеток раздаётся гулкое и зычное:       — Первокурсники! Первокурсники, все сюда!       Все перваки дружно задирают головы вверх и во все глаза таращатся на огромного бородатого человека, возвышающегося над ними, словно замковая башня. В руках у гиганта была лампа, покачивающаяся в такт его широким тяжёлым шагам.       Алекс и Тонкс, дружно вздрогнув, испуганно жмутся к Чарли, который, кажется, совершенно не напуган появлением этого необъятного лохматого здоровяка, а, напротив, безумно рад.       — Ты же Хагрид, да?! — бедному мальчонке приходится запрокидывать голову, чтобы как следует вглядеться в заросшее лицо великана. Чёрные блестящие глаза немного сужаются, но не от гнева, а во вполне дружелюбной улыбке. — Билл мне рассказывал о тебе!       — А, Уизли! Ты должно быть, Чарли? — гигант, названный Хагридом, добродушно хохотнув, протягивает свою огромную ладонь к ним и бережно треплет рыжую макушку. — Слышал я от твоего брата, что ты в этом году поступаешь. Уверен, тебе тут понравится!       Девочки во все глаза таращатся то на Хагрида, то на улыбающегося от уха до уха Чарли. Пока этот огромный мужчина снова зычно окликает первокурсников, призывая их собраться возле него, Чарли радостным шёпотом сообщает наклонившимся к нему подружкам:       — Хагрид полувеликан, поэтому он такой огромный! Круто, правда?       Тонкс чуть морщится, а Алекс лишь растерянно хлопает глазами. Она знала от родителей, что великаны — опасные и очень злые существа, но Хагрид, каким бы высоченным, грузным и заросшим ни был, почему-то всё же не пугал её и не производил впечатление злого человека.       — Первокурсники, за мной! — командует Хагрид, взмахивает своей лампой и направляется к небольшой лестнице с перрона, уходящей куда-то в непроглядную тьму. Сердце Алекс тревожно колотится, и она на мгновение замирает от страха, словно забывая, как двигаться. Если бы она была совсем ни с кем тут не знакома, она бы, пожалуй, так и осталась стоять посреди платформы, как замороженная статуя, но, к счастью, маленькая и немного боязливая мисс Майерс успела обзавестись целыми двумя новыми друзьями, которые не собирались оставлять её одну на перроне. Чарли с Дорой решительно хватают растерянную Алекс за руки и тащат её за собой, стараясь не отставать от широченных шагов удаляющегося в темноту Хагрида.       Её сердце всё ещё бешено бьётся где-то под горлом, но уже не от страха, а от радости и предвкушения, что ей предстоит попасть в самую лучшую Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс и не одной, а с новоприобретёнными друзьями!       Перваки неловким гуськом спускаются за Хагридом к кромке Чёрного озера, берег которого был буквально усыпан кучей крохотных лодочек, в которые могло вместиться человека четыре максимум. Чарли, Тонкс и Алекс заталкиваются в одну из таких лодчонок. К ним подсаживается ещё одна девочка с коротко стриженными каштановыми волосами.       Когда вся флотилия, возглавляемая Хагридом в своей лодке, начинает движение по чёрной глади, девочкам приходится удерживать любопытного Чарли от попытки сунуть руку (а он, пожалуй, и свой веснушчатый вздёрнутый нос бы сунул туда же, будь его воля) в воду.       — Билл говорит, на дне этого озера живёт гигантский спрут! — счастливо объявляет Уизли, после очередной неудачной попытки окунуть пальцы в воду. — Хотелось бы мне на него взглянуть!       Алекс с Тонкс тревожно переглядываются, прикидывая, как им вылавливать юного магозоолога из Чёрного озера, если он, не приведи Моргана, действительно сиганёт в воду в попытках познакомиться с восьминогим гадом.       — Мама рассказывала, что в озере живут русалки. Целый народ! Только вот они почти никогда не показываются и не общаются с людьми… Максимум, где она их видела — это на витраже в ванной для старост, — округлив глаза, выдаёт Майерс. Чарли с Дорой удивлённо вздыхают, явно поражённые, а их четвёртая пассажирка лишь недовольно фыркает и закатывает глаза.       — Ого, твоя мама была старостой? — спрашивает Чарли, с уважением взглядывая на Алекс.       — Ага, она училась в Когтевране. А папа был в Гриффиндоре, — немного зардевшись и тихо порадовавшись про себя, что в темноте этого не видно, отвечает девочка, улыбаясь друзьям. — Я тоже надеюсь попасть в Когтевран или Гриффиндор.       — Мои родители учились в Гриффиндоре, мой брат учится в Гриффиндоре… — принимается загибать пальцы Уизли, а затем он пожимает плечами. — Я точно буду учится в Гриффиндоре!       Он дурашливо хихикает, почёсывая кончик носа. Тонкс как-то недовольно хмурится и принимается рассматривать мысы своих ботинок.       — Моя мамка училась в Слизерине, — буркает она. — Она же Блэк. По крайней мере, была до того, как вышла за папу. И я совершенно точно не хочу учится там. Где угодно, лишь бы не эти змеи.       — А, по-моему, Слизерин — это лучший факультет из всех, — внезапно подаёт голос из своего угла лодки их спутница. — Вся моя семья училась там, и я тоже буду!       Повисает неловкая пауза, и, прежде чем она успевает перерасти в полноценный скандал, кто-то с соседних лодок начинает радостно кричать, показывая на уже почти нависшую над ними громаду замка Хогвартса. Теперь уже Алекс и Дора бросаются к краю лодки, восторженно задирая головы, чтобы рассмотреть изумительный вид, а Чарли вынужден держать их за вороты мантий, чтобы девочки ненароком не выпали за борт.       Когда вся флотилия наконец пристаёт к причалу под сводами арок, и дети кое-как выбираются на скользкие от воды и налипших водорослей камни, Хагрид снова гулко призывает первокурсников следовать за ним, вверх по узкой извилистой лестнице, ведущей прямо к главному входу в замок. Возле высоких деревянных кованых дверей их встречает высокая волшебница в изумрудной мантии с искрой.       — Профессор МакГонагалл, вот детишки, все ваши! Доплыли без приключений! — рапортует ей Хагрид и помахивает всем мелким, чтобы они подходили поближе. Алекс вместе со своими товарищами оказывается вытолкана вперёд, отчего немного теряется. Она, как встревоженный маленький фвупер, жмётся к Чарли, и Тонкс, старающаяся делать вид, что ей вовсе не страшно, тоже невольно следует её примеру. Уизли, как единственный мальчик в их трио, пытается удержать лицо, но потому, как он бледен, можно было легко догадаться, что он тоже очень волнуется.       Строго окинув взглядом макушки толпящихся перед ней первокурсников, женщина задерживается ненадолго на рыжей кудлатой головке, замершей между ярко-розовой и русой, понимающе улыбается уголком губ, тут же возвращает себе бесстрастное выражение лица и жестом велит новоприбывшим следовать за ней. Перваки послушной вереницей спешат за профессором МакГонагалл в какой-то боковой зальчик, хотя многие, похоже, ожидали, что их сразу поведут в Большой зал, двери в который были слегка приоткрыты и выпускали гам старшекурсников, их смех и возгласы. В помещение, куда их заводят, темно, довольно мрачно и тесно, так что первокурсникам приходится тискаться друг к другу и дышать в затылки.       — Как вы думаете, что нас там заставят делать? — шепчет Дора, как только профессор МакГонагалл их оставляет. — Нас же не заставят колдовать уже сейчас? Моя палочка в чемодане!       — Я не думаю, — также шёпотом отзывается Алекс, переглядываясь с Тонкс через голову напряжённо сопящего между ними Чарли. Алекс, к своему стыду, обнаруживает, что её почему-то очень успокаивает ощущение щекочущих её нос рыжих взъерошенных волос. — Скорее всего, нам будут задавать какие-нибудь вопросы, чтобы определить, на какой факультет нам стоит поступать учиться…       — Типа, какой цвет твой любимый, какая еда тебе нравится, любимая магическая тварь и всё такое? — цокает языком Нимфадора и закатывает глаза. — Звучит, как анкета-опросник из «Ведьминого досуга».       Алекс молча пожимает плечами, и девочки косятся на притихшего Уизли.       — Я тоже не знаю, что это будет. Сколько бы я ни допытывался у Билла, он отказался мне говорить, как будет происходить распределение, — Чарли напряжённо гипнотизирует собственные порядком стоптанные кроссовки. — Всё, что он мне сказал, это то, что я «узнаю, когда попаду на Церемонию распределения». Чёрт, он временами такой противный…       — Примерно то же самое мне сказали родители, — грустно вздохнув, соглашается с ним Майерс. — Хотя я пыталась у них выспросить, они лишь хитро улыбались и говорили, что это, конечно, очень волнительно, но совсем не больно и не страшно.       Дальнейшее их перешёптывание оказывается прервано возвращением профессора МакГонагалл, которая велит всем первокурсникам следовать за ней в Большой зал. Почувствовав, как обе девочки по бокам от него напрягаются, растерявшись, Чарли решительно берёт их обеих за руки, в ободряющем жесте покрепче сжимает их ладошки в своих и тянет за собой поближе к началу начавшей выстраиваться шеренги. И даже когда они идут к приветственно распахнутым дверям в Большой зал, где им предстоит завтракать, обедать и ужинать на протяжении семи ближайших лет, он не выпускает их руки. Мама с папой учили его заботиться о своих младших братьях и крохотной сестрёнке, а также быть внимательным и вежливым с девочками, поэтому он был готов поддержать и защитить своих — уже целых двух! — подруг от чего угодно, что бы их там не ждало на Церемонии распределения.       Первокурсников выстраивают перед четырьмя столами, украшенными цветами факультетов прямо за высокой табуреткой, на которой покоилась старая, латаная-перелатанная шляпа, которая — вот же чудо! — исполняет для все присутствующих приветственную песню и предлагает каждому новенькому надеть её на себя, чтобы узнать, где же им предстоит учиться.       — Тьфу, всего-то? — шикает Тонкс, нервозно ухмыляясь. — А я-то уж подумала, что нас ждёт что-то покруче, чем дырявая шляпа…       Профессор МакГонагалл разворачивает длинный пергаментный свиток с именами учеников и начинает вызывать всех по порядку к табурету и надевать им на голову Распределяющую Шляпу.       Когда волшебница добирается до середины списка, Алекс вздрагивает, услышав свои имя и фамилию:       — Майерс, Александра!       Ей предстояло самой первой из их троицы идти на распределение.       Шумно вдохнув в себя побольше воздуха, она заставляет себя отлипнуть от Чарли и Тонкс, чтобы на не слушающихся ватных ногах побрести к табуретке. Она чувствует, как Чарли напоследок крепко-крепко сжимает её пальцы, словно пытаясь приободрить, а Тонкс тихонько дёргает за кончик косы.       Алекс, чувствуя, как леденеют кончики её пальцев и как стучат зубы, неловко присаживается на табурет лицом к старшекурсникам, жадно следящими за происходящей Церемонией. Впрочем, ей недолго удаётся разглядывать старших, так как практически тут же ей на голову надевают Шляпу, настолько большую, что она закрывает весь обзор девочки.       — А-а-а, как интересно! — раздаётся прямо в ушах у Алекс скрипучий голос. — Светлая голова. Жажда учится. Жажда славы. Амбициозность. Как интересно…       Майерс шумно сглатывает, боясь лишний раз пошевелится, пока Шляпа продолжает ворковать ей на ухо:       — Неплохой, очень неплохой потенциал! Ты жаждешь признания и уважения. Знаешь, мне кажется, ты могла бы добиться этого в Слизерине, дорогая…       «Нет, о нет! — Алекс словно обдаёт потоком ледяной воды от такого заявления. Меньше всего на свете она хотела оказаться в Слизерине. Никто из её родителей там не учился, и вряд ли её новообретённые друзья будут там же. Юная мисс Майерс была уверена, что от неё отвернутся тут же, как только она станет слизеринкой и присоединится к столу, украшенным серебром и зеленью. — Пожалуйста, только не это!»       — Ну же, почему ты так боишься? Ты бы вполне могла достичь величия в Слизерине. Нет? Ну что же, что же… Я думаю, у меня есть для тебя и другое предложение — оно ничуть не хуже.       Когда Алекс уже кажется, что она сейчас просто грохнется с табуретки, потеряв сознание от переживаний и ужаса, Шляпа во всю мощь своего магического голоса объявляет на весь зал:       — КОГТЕВРАН!       Стол в бронзе и небесной синеве взрывается громогласными аплодисментами и криками. Профессор МакГонагалл снимает с девочки Шляпу, сухо похлопав в знак приветствия, и указывает новоиспечённой когтевранке в сторону нужного стола. Алекс оглядывается на оставшихся нераспределённых перваков и вылавливает своих приятелей: Чарли с Тонкс показывают ей большие пальцы и ободряюще улыбаются. Быстро посмотрев на преподавательский стол, девочка видит, как директор школы, величайший из всех волшебников, Альбус Дамблдор, легонько улыбается её, мягко хлопая в ладоши. Радостнее всех ей хлопает, аж подпрыгивая на своём месте и весело смеясь, крохотный седенький волшебник. Заметив внимание первогодки, её будущий декан, как догадывается Алекс, машет ей рукой и снова хлопает.       На всё ещё плохо гнущихся ногах и глуповато улыбаясь, Майерс бредёт к когтевранскому столу, где её тут же хватают за руки, чтобы усадить на свободное место, треплют по плечам и голове. Рядом с ней оказывается высокий черноволосый мальчик со значком старосты, приколотым к его груди.       — Добро пожаловать в Когтевран! — тепло улыбается он ей и бережно пожимает маленькую ручку Алекс. — Я Честер Дэвис, староста факультета, так что ты всегда можешь обращаться ко мне с любыми вопросами! Ох, смотри-ка!       Девочка удивлённо хлопает глазами и прослеживает за пальцем Честера, указывающим на её шильдик на мантии. Из серого он стал небесно-синим и на нём проступил бронзовый орёл. Алекс гордо улыбается, касаясь пальцами герба своего факультета.       — Ещё раз поздравляю и добро пожаловать домой! — кивает ей Дэвис и возвращает своё внимание к Церемонии распределения.       Следующих нескольких первокурсников Алекс беззаботно пропускает, не особо интересуясь их участью. Но на одном из имён Майерс резко оборачивается в сторону табурета с Распределяющей Шляпой.       — Тонкс, Нимфадора!       Тонкс, услышав своё полное имя, явно скрипит зубами и мучительно закатывает глаза. Нервно сжав кулаки и надув щёки, Дора решительным шагом подходит к табуретке и размашисто плюхается на неё, повесив покорно голову, подставляясь для Шляпы. На несколько мучительно долгих минут воцаряется тишина, прежде чем Шляпа разражается громким:       — ПУФФЕНДУЙ!       Сердце Алекс ёкает от лёгкой обиды, что им не суждено учится вместе на одном факультете, но она всё равно хлопает и машет Тонкс, задорно показавшей ей язык и «козу». Она в припрыжку несётся к украшенному чёрным с золотом столу и, неожиданно для всех, меняет свой цвет волос с розового на полосатый под стать факультету. Барсуки разражаются восторженными визгами, криками и рукоплесканиями, а до Алекс доходит, почему волосы Доры были такими неестественными — она была метаморфом (о них любопытной маленькой мисс Майерс тоже рассказывали в своё время родители), если так легко могла менять их по своему желанию.       Ряд нераспределённых первокурсников уже успевает очень сильно поредеть. После ещё пяти-шести имён очередь наконец-то доходит до Чарли, чья фамилия была в самом конце списка.       — Уизли, Чарльз! — объявляет профессор МакГонагалл и пристально взглядывает на стоящего перед ней мальчика.       Картинно оглядевшись вокруг себя,он с притворной горечью признаёт, разведя руками:       — Я, однако, самый последний. Вот же незадача…       Чарли смущённо чешет в затылке и выдавливает неловкий смешок. Профессор легонько помахивает ему рукой.       — Мистер Уизли, давайте, не задерживайте окончание Церемонии.       — Да-да, конечно, извините!       Юный Уизли бодро подныривает под занесённую над его головой Распределяющую Шляпу, но поля даже не успевают толком коснуться его головы и спрятать лицо от всех, как Шляпа тут же восклицает во весь голос:       — А! Рыжий, веснушчатый! Уизли! Знаю я, что с вами со всеми делать! ГРИФФИНДОР!       Чарли, заливаясь облегчённым смехом, соскакивает с табуретки и несётся к гриффиндорскому столу, выкрикивая на бегу:       — Билл! Билл! Я поступил! Я тоже в Гриффиндоре!       Старший Уизли, вскочивший тут же, как только Шляпа выдала свой вердикт, ловит Чарли в руки и позволяет себе закружить брата, радостно хохоча вместе с ним.       Алекс вновь чувствует приступ тоски, но здесь она уже не так уж была удивлена, что её друга распределили на другой факультет. Она не надеется, что Чарли, увлечённый знакомством со своими новыми товарищами, вспомнит о ней, но мальчик всё же оборачивается в сторону когтевранского стола, щурится в попытках выглядеть подругу и, наконец завидев её, счастливо улыбается ей и машет. Всё внутри у девочки подпрыгивает и сжимается, она отчаянно заливается краской, но машет ему в ответ, глупо-преглупо улыбаясь.       Ей хочется верить, что тот факт, что они будут учится на разных факультетах, не помешает им троим дружить все грядущие семь лет их обучения в Хогвартсе.