Часть 15

В среду утром Орочимару отвез Мику в аэропорт. Ей предстояла серия деловых встреч на севере страны. Когда он приехал на работу, в приемной больницы развернулась бурная деятельность под громким руководством Шизунэ. Туда-сюда сновали работники скорой помощи, передавая штатному персоналу каталки с увечными людьми. На площади перед больницей перемигивались две машины, третья с воем приближалась к дверям. — Что случилось? — спросил Орочимару, скептично наблюдая за происходящим. — Авария на перекрестке, — запальчиво отозвалась Шизунэ, следуя с тремя медсестрами вслед за очередной каталкой скорой помощи. На каталке лежал высокий молодой человек явно с черепно-мозговой. Кровь залила его белые, почти как у Джирайи, волосы. Орочимару проводил каталку долгим взглядом. Сравнение с Джирайей ему не понравилось. — А мальчишку куда? — услышал за спиной патологоанатом и обернулся. У самого входа стоял растерянный фельдшер, кажется, Генма, и держал за руку потрепанного мальчика лет шести. Его волосы тоже были белыми, как у парня на каталке. Одежда запачкана кровью, но сам ребенок был цел. «Сын», — подумал Орочимару, оглядев мальчика. «Наверняка был в детском кресле», — пронеслось в мыслях следом. Решив, что его здесь больше ничего не держит, Орочимару собрался отправиться в ординаторскую, когда мальчик поднял на него взгляд невероятного, по-змеиному желтого цвета глаз и слабо улыбнулся. — В органы опеки, — ответил Орочимару, не находя в себе сил оторвать взгляд от ребенка. — У меня нет времени этим заниматься, у нас еще один вызов, — взвился Генма. — Присмотрите за ним. Подтолкнув мальчика к Орочимару, Генма выскочил за двери. Патологоанатом застыл посреди коридора, глядя на ребенка сверху вниз. «Не самое лучшее решение», — мысленно оценил поведение фельдшера патологоанатом. — Здравствуй, — произнес он сипло. Откуда ему вообще знать, как обращаться с детьми?! — Как тебя зовут? — Мицуки, — ответил мальчик мелодичным голосом. — Пошли, я провожу тебя к Сакуре, она осмотрит тебя и позвонит в опеку, — произнес патологоанатом. — Все лучше, чем если это сделаю я. — Меня уже осмотрели. — Но не Сакура, — стоял на своем Орочимару. — Поверь, она тебе понравится. Мальчик пожал плечами и протянул Орочимару руку. Глядя на бледную детскую ладошку, патологоанатом на мгновение растерялся. Что ему с ней сделать? Пожать? Затем сообразил, что это может значить, и аккуратно взял ребенка за руку. Пристально наблюдал за реакцией и, когда мальчик застыл в ожидании, понял, что все сделал правильно. Они застали Сакуру за обходом. Она удивленно хлопала ресницами, глядя то на Орочимару, то на Мицуки, который продолжал держать патологоанатома за руку. Мужчина в двух словах объяснил ей ситуацию и распрощался, оставив мальчика в заботливых руках Харуно. В ординаторской он перекинулся сухим приветствием с Асумой, сделал себе кофе и направился в морг. До обеда Орочимару занимался отчетом, а перед самым перерывом, который он планировал пропустить в виду отсутствия аппетита, в дверь постучали. На пороге стояла Сакура, а рядом с ней Мицуки. На нем была другая одежда, явно из запасов социальной помощи, и голубые больничные кроксы. Орочимару удивленно повел бровью. — Чем могу помочь? — уточнил он, не торопясь пропускать гостей в свои владения. — Мицуки сказал, что хочет вернуться к вам, — ответила Харуно. — Как я вижу, он вполне себе жив, — буравя мальчика взглядом, продолжил патологоанатом. — Да и на представителя органа опеки я не очень-то похож. — Совсем не похожи, если говорить на чистоту, — отозвалась Сакура. — Я назначила ему анализы и томографию. Органы опеки не смогут его забрать, пока не будут получены результаты. До тех пор Мицуки должен быть в больнице. — Морг не место для детей, — заявил Орочимару. — Детям не место на секционном столе, все остальное — игровая площадка, — безапелляционно заявила Харуно и удалилась, напомнив ему Цунадэ. Орочимару остался стоять на месте, глядя на ребенка. Мицуки, задрав голову, отвечал ему тем же. — Я понятия не имею, как обращаться с детьми, — честно признался патологоанатом. — И чем я тебе понравился тоже. Так что… Не знаю. Ты умеешь читать? — Мне больше нравится рассматривать картинки, — доверчиво сообщил мальчик. Орочимару хмыкнул и, усадив Мицуки на пластиковый стул для посетителей, вручил ему справочник по анатомии, а сам вернулся к отчету. Отчет шел медленно из-за специфики заболевания, поэтому мужчина курсировал между компьютером, стеллажами с книгами и приборами. Мицуки, словно разглядев в нем родительскую фигуру, всюду следовал за ним, как утенок за мамой-уткой. Выданный ему справочник он таскал с собой, как сокровище, и на каждый шаг Орочимару задавал по вопросу. Около четырех часов желудок ребенка издал протяжное вполне однозначное урчание, и мужчина предложил отправиться в столовую. За обедом Орочимару узнал, что Мицуки брат того парня на каталке и не ест мясо (только рыбу). Они заняли отдаленный столик, и мальчишка, положив справочник рядом с собой, принялся за еду. Орочимару облегченно выдохнул, на какое-то время вопросы прекратились. — Мне сообщили, что у тебя появился юный подопечный, — сбоку раздался рокочущий бас Джирайи. — Но я все равно оказался не готов к такому зрелищу. Гинеколог опустился рядом с ними за стол. Представился Мицуки и ласково потрепал мальчика по волосам. — Раз ты слоняешься здесь без дела, может, присмотришь за ним пока, — предложил Орочимару. — У тебя больше опыта общения с детьми, оказавшимися в сложных жизненных ситуациях. — Прости, друг мой, но этот ребенок уже выбрал тебя, — улыбнулся Джирайя и, с интересом наблюдая за ними, сделал большой глоток кофе. Зацепился взглядом за книгу. — Ты серьезно дал шестилетке справочник по анатомии? — чуть не подавившись, уточнил гинеколог. Орочимару перевел на него тяжелый взгляд. — Ты думал, я держу в морге раскраски с героями Миядзаки? — прошипел он. *** Вечером Сакура вернулась за Мицуки. Орочимару проводил их до площадки лифтов. — Какаши допрашивал тебя насчет Саске? — спросил он, пока они ждали лифт. — Да, — коротко ответила Харуно. — Сколько раз? — Один, — ответила она. Орочимару кивнул и перевел взгляд на Мицуки. Мальчик держал подмышкой справочник, пообещав вернуть его завтра. — Когда будут готовы его анализы? — С учетом количества пострадавших в той аварии, думаю, дня через два, — ответила Сакура. — А что? — Думаю, стоит ли покупать раскраски, — отозвался Орочимару. Сакура вопросительно нахмурилась, но ничего не спросила. Лифт раскрыл хромированные двери, приглашая всех желающих покинуть подземелья морга. Орочимару проводил их взглядом, а потом вернулся к отчету, намереваясь закончить его до полуночи. Около одиннадцати он поставил в отчете точку. Достал из третьего слева шкафчика бутылку абсента и бокал. Налил ровно столько, чтобы хватило на три глотка, и завинтил крышку. Сделал первый глоток, глядя на мерцающий в сумраке кабинета монитор. Его мысли занимала Мику и то, с какой легкостью ему далось признание. С той же интонацией он мог произнести «Я ставил опыты на людях» и «Я заказал удон на ужин». Орочимару усмехнулся, сделав второй глоток. Удивительная женщина Мику. Прямолинейная, как пуля. Откровенная на грани бесцеремонности. И такая пугливая, когда дело касается чувств. Абсент обжег горло, затем пищевод. Патологоанатом шумно выдохнул. Он бы солгал, если бы сказал, что ее ответ не задел его. Задел. Мику тоже это почувствовала. Орочимару сделал такой вывод из того, как она прятала взгляд. Ох уж эти невротики. Мужчина отправил сообщение Мику и допил абсент одним большим глотком. Она ответила через несколько минут. Такаги Мику: [Долетела нормально. Первое совещание прошло ужасно. Нужно было взять одну из твоих рубашек] Этой ночью Орочимару спал в морге, на списанном секционном столе. Ему снился Мицуки, выпускающий змей из рукавов.