Часть 16

      Внутри было еще жутче, чем я помнила. Свет не горел, везде пыль от осыпавшейся штукатурки. Дверь кабинета мисс Морф, искореженная и оплавленная, валялась среди коридора, как странный арт-объект, смысла которого ты не понимаешь, но, к сожалению, чувствуешь.       Было вопросом времени, пока кто-то сюда заявится. В том, что меня заметили, я была уверена на все сто.       На всякий случай я сняла обсидиан с шеи и привязала к поясу, как и вчера. Поздно, знаю, но увы – соображала я сейчас далеко не лучшим образом.       Я металась от стены к стене, дергая дверные ручки, а изнутри съедало мерзкое чувство. С одной стороны, Дэн, каким бы мудаком не был, оказался прав. Фамильяры действительно затеяли, не побоюсь этого слова, восстание. Но не давало мне покоя то, как они это провернули…       Откуда взялся барьер? Кто-то помогал фамильярам создать заклинание? Камень с барьером найти среди города мне казалось задачей архисложной, это я отмела сразу – такие вещи продавались под расписку, людям с лицензией.       Зачем Марку было вести меня в спальню, если они продумали это заранее? Я же, блин, противная! Если все было продумано заранее, какой в этом был смысл? Предлагать остаться вместе после академии, преследуя свои цели – как это сочетается с происходящим?       Несостыковки копились, накладывались у меня в голове одна на одну. Я что-то упускаю. Чего-то не понимаю в упор. А хуже всего было то, что я понятия не имела, могу ли доверять Паскалю после увиденного. Хотелось верить, что могу. Но…       Одна из дверей поддалась, и я закрылась в классе. Только сейчас смогла отдышаться. Бесполезно или нет, но я подтащила к двери стул, а потом еще, и еще один. Пришла в себя только тогда, когда к баррикаде присоединился еще и тяжелый лабораторный стол. Как я его вообще сдвинула? Вау.       Теперь можно подумать спокойно. Через дверь бесшумно не пройти. А на окнах – чары, как и везде в лабораторном корпусе, разломать которые не хватит никакой магии. А значит…       – А значит, я сама себя загнала в ловушку, –сказала я вслух осознание, от которого меня прошибло холодным потом. – Зашибись, Ева. Так держать.       Решать проблемы следовало по мере их поступления, и я решила осмотреться. Вдруг найду чего полезного.       Комнату, казалось, вообще не трогали с момента закрытия корпуса. На столах лежали кем-то забытые карандаши и тетради, которые владельцы так и не смогли забрать после того злосчастного выходного. Я по очереди открывала кейсы для камней – они лежали внутри россыпью, словно в каждом порылись и выбрали самое полезное. Возможно, так оно и было – мне остались лишь слабенькие опалы, и никакой магии.       – Черт, – очередной кейс я не закрыла, а со злостью скинула со стола. Бусины камней застучали о кафель, а затем укатились, потерявшись под тенью столов.       В бессилье оглядывая комнату, я остановила взгляд на двери лаборантской. Если в классе и осталось что-то, что могло пригодиться, оно должно быть там.       Эта дверь, к счастью, тоже оказалась не заперта. Но внутри я нашла совсем не то, что искала. Вместо оборудования для экспериментов, стеллажи занимали едва знакомые мне медицинские приборы. Я могла только догадываться, зачем нужны все эти трубки, разные скальпеля и иглы толщиной с мизинец. Только здесь их быть не должно.       – Что за дела…       Я нащупала на стене выключатель, подергала туда-сюда – света не было, видимо, во всем здании. Глаза мучительно медленно привыкали к темноте. Наощупь я проверяла, что лежит на полках – аккуратно, чтобы не порезаться, проводила слегка касаясь пальцами по железу. Чуть глубже, куда уже не доставал тусклый свет из дверного проема, лежали пакеты, наполненные жидкостями. Наугад я взяла три штуки и отошла ко входу, чтобы рассмотреть. Два, судя по маркировке, оказались заполнены какими-то питательными смесями – что-то такое капают пациентам в больницах, если те не могут сами есть. А вот в третьем, подписанном от руки, перекатываясь в едва теплой крови, лежали, как мне показалось, ошметки внутренних органов.       Я выронила пакет и, визжа, отползла от него.       – Боже, боже, ааа, заберите меня отсюда, – я неистово обтирала руки о юбку платья, словно могла запачкаться в этой мерзкой жиже, хотя пакет, слава богу, был плотно закрыт. От этого лишь снова открылся порез на руке, отрезвив немного болью. – Какого хрена вообще!?       За дверью послышалась возня. Я закрыла себе рот здоровой рукой и почувствовала, как ее обожгли слезы. Все, хватит с меня что-то выяснять и геройствовать. Я не хочу лезть в это больше, чем уже залезла! Боже…       Взгляд сам собой опустился на пакет. Меня затошнило.       – Так, спокойно, – прошептала я едва слышно. – Все-равно никуда отсюда уже не денусь.       Издалека я разглядывала надпись на пакете. Красная гелевая ручка, которой обычно ставят оценки на текстах, потекла и размазалась, не предназначенная для подобного применения. Но, придвинувшись поближе, я все-таки разобрала подпись. Теми же рунами, которые я когда-то видела на самом первом занятии в академии, на пакете было написано имя Рокси и дата.       Пригибаясь, будто люди за дверью могли меня увидеть, я вернулась обратно в лаборансткую. Свалила на пол еще с два десятка пакетов и пододвинула образовавшуюся кучу к выходу, к полосе света. Стараясь не обращать внимания на мерзотное содержимое, я лихорадочно смотрела на подписи. Часть подписана точно так же, на остальной – другие, незнакомые мне имена. Даты казались случайными, но одну закономерность я уловила – все пакеты, подписанные именем моей подружки, датировались между взрывом и настоящим временем.       Как бы я ни старалась, я не могла вспомнить, кем были остальные студенты. С моего ли курса? Да я даже одногруппников не запомнила толком, не то, что остальных!       Голоса снаружи стали громче. Я выглянула наружу ровно в тот момент, когда ручка двери дернулась, упершись в спинку стула.       – Не та дверь, что ли? – послышалось снаружи.       – Да вроде та…       – Да какая разница, у нас ключи есть. Если заело – давай в следующий класс их запихнем просто.       О чем речь? Внезапно до меня донесся знакомый голос:       – Не трогай меня! – завопила Люси. – Да я тебя…       Раздалась звонкая пощечина, и она замолчала. Вместо ее голоса теперь звучали тревожные перешептывания.       Я тихо прокралась к двери и, затаив дыхание, посмотрела в узкую щель. Так и есть – ведьм и колдунов со связанными руками группами заводили внутрь корпуса.       Дверная ручка еще раз задергалась прямо возле моей головы, напугав меня до чертиков.       Стараясь не шевелиться и ничем не выдавать свое присутствие, я жадно смотрела за происходящем в коридоре. Лиц толком не разглядеть, голосов очень много. Из обрывков разговоров я поняла, что людей приводили небольшими группами. Часть привели из общежития, как и Люси, застав в расплох как тех, кто следовал указаниям Дэниела и заперся, часть же до последнего мирно спала в кроватях и теперь дрожала от холода, пройдясь по кампусу в одной пижаме. Я узнала и нескольких ребят из ушедших к барьеру – они выглядели особенно побито, видимо, пытались дать отпор. Не могло не радовать, что их было мало. Значит, кто-то таки убежал.       Я долго сидела так, выжидая. Чего ждала, сама ответить не могла. Но постепенно прекратили хлопать двери классов, куда запирали колдунов, затихло предупреждающее рычание, от которого меня бросало в дрожь. Людей становилось все меньше.       Выдохнув и немного расслабившись, я чуть не упала – до того затекли ноги. Никого не стесняясь, я распростерлась на полу, обдумывая, что дальше.       Луч солнца из окна дополз до моего глаза, заставив поморщиться. Время неумолимо близилось к полудню. Интересно, виден ли снаружи барьер? А если нет, то, может, кто-то забеспокоился о не выходящих на связь студентах?..       Нет. Вполне нормально, что в разгар праздника, после громкой вечеринки, все будут отдыхать. А мне родители не писали вообще очень долго, умотав, видимо, на очередное месторождение совсем без связи. Они вряд ли меня хватятся.       А если подумать…       “Я не слышала ничего от родителей с момента взрыва”, – пронеслось у меня в голове осознание, но я отмахнулась. Что-что, а это точно совпадение! Где они, а где я? Но все-равно стало стремненько.       Я приподнялась на локтях и прислушалась. Кажется, никого.       Разбирать баррикаду было гораздо тяжелее, чем собирать ее на приливе адреналина. Осторожно, максимально тихо, я перенесла все стулья обратно по местам, а стол сдвинула ровно настолько, чтобы можно было протиснуться в небольшой зазор открывающейся двери, и, мысленно попросив помощи у древних колдунов равновесия, нажала на дверную ручку.       Никакой реакции. Немного поколебавшись, я выглянула в коридор.       На прежде пыльном полу сияла вытоптанная дорожка, уходящая вглубь коридора. Я дернулась, когда услышала стук – одна из тяжелых лабораторных дверей в стене напротив пошатнулась. Наверное, кто-то пытался выбить ее плечом. Еще парочка подобных ударов, и дверь замерла, а из-за нее стали слышны невнятные мычания. Безуспешно.       Плана у меня не было. Я знала только, что надо как-то открыть двери. Кажется, они говорили про ключи… Где они могут хранить ключ? Не утащили же с собой, а то фиг найдут, если срочно понадобится.       Крадясь вглубь коридора и присматриваясь, не торчит ли связка из какого-либо замка, я то и дело косилась на обсидиан, болтающийся на поясе. Велик соблазн был сейчас зажать его в руке и вывалить все – где я, что делаю и как мне, на самом деле, страшно. И особенно страшно оттого, что я не понимала, придет он мне помочь, проигнорирует или расскажет остальным, где я.       Я уперлась в стену. Все, никакого ключа. Конечно, зря я понадеялась, что будет так просто.       Лестница, лишенная даже того слабого света, которым обычно освещалась, теперь стала еще жутче. Я затормозила, прислушиваясь – сверху, кажется, доносились шаги. Ну да, еще бы они нас тут оставили без присмотра… Надо поторопиться.       Я развернулась и торопливо зашагала обратно, а затем, мимо моего предыдущего убежища, дальше к выходу. Раз ключей нет, а взломать двери магией я не могу, значит, нужно убираться отсюда, а не строить из себя главную героиню сомнительного романа и самоотверженно долбиться в замок, пока меня не схватят. Куда – я понятия не имела. Бежать особо некуда, учитывая сложившуюся ситуацию, но не сидеть же прямо под носом.       Черт. Снаружи тоже кто-то есть.       Я осознала это мгновением раньше, чем входная дверь распахнулась, ослепляя ярким дневным светом. Я успела прижаться к стене так, что оказалась за дверью, и вошедший фамильяр не заметил меня.       Он был ярко-рыжим, и мне подумалось, что, увидь я его в коридорах – залюбовалась бы. Одет, будто сегодня ничем не примечательный учебный день – белая рубашка навыпуск и синие джинсы. И только на голове протестом торчали лисьи уши с черными кисточками. Фамильярам запрещено было превращаться просто так. Превращаться частично, вроде, можно, но не принято. Что бы было в обычный день, заявись он так на учебу? Его бы молча осудили? Выгнали с занятий?       Я задержала дыхание. Дверь так близко, всего шаг, и я бы оказалась снаружи. Но я не убегу от него. Даже если не превратится – все-равно не убегу.       Была ни была.       Я схватила с пола первый попавшийся булыжник и, в один широкий шаг оказавшись прямо за его спиной, ударила его по затылку. Парень успел вскрикнуть и обмяк, падая плашмя на пыльный пол. Рубашка моментально посерела, а камень выпал из моих рук и упал рядом.       Господи, что ж я натворила-то? Он вообще дышит?       Я тупо смотрела на него, стараясь не думать о том, что могла только что убить человека. Но, к счастью, он был в порядке – дышал, только пара капель крови выступила на затылке. Хорошо, что я бы физически не смогла шарахнуть сильнее.       – Так, – сказала я сама себе.       Взгляд метался между выходом и лежащим посреди коридора пацаном. Ругаясь на саму себя, я решила, что, возможно, такого шанса может больше не быть. Вдруг у него есть что-то полезное? Присев на корточки, я осторожно подтолкнула парня на бок и ощупала его карман. Внутри точно что-то было, но я не поняла, что. Засунула руку – и тут же одернула, прикрыв рот. Там тоже был пакет с кровавыми ошметками – совсем маленький, аккуратно вскрытый в уголке и зажатый канцелярской скрепкой, он немного подтекал, добавив на мою и без того грязную ладонь новое липкой пятно.       Глубоко вздохнув, я потянулась ко второму карману. Ну же… Бинго! Связка ключей дребезжала в моих дрожащих руках, и, перехватив ее в кулак, я со всех ног побежала обратно к дверям в аудитории.       Только бы никто не пришел. Только бы этот рыжий не очнулся. Если я смогу открыть хоть одну дверь, я уже буду не одна, и мы точно что-нибудь придумаем.       Ключи не были подписаны, и я перебирала их, наугад пытаясь засунуть в кривоватую замочную скважину. Какие-то подходили, но не проворачивались; какие-то даже не залезали, очевидно слишком огромные, но в моменте я не видела этого и по два-три раза стучала ими по замку прежде чем перейти к следующему. За дверью что-то говорили – не то испуганно, не то злобно.       Наконец, один из ключей подошел. Я вздохнула от облегчения, когда услышала заветный щелчок. Один оборот, второй…       – Ребят, я вас сейчас вытащу, – наконец додумалась сказать я вслух, чтобы успокоить волнения за дверью и избежать возможно удара по голове, едва я приоткрою дверь. – Только тихо.       Конечно, пока было не время расслабляться, но я ничего не могла с собой поделать. От облегчения руки и ноги стали ватными, и у меня все никак не получалось провернуть ключ дальше. Хмыкнув, я нажала на ручку, но нет – все еще закрыто.       – Ну же…       Ключ не поддавался. Я попыталась провернуть его обратно, но он встрял намертво. Едва сдержалась, чтобы не шарахнуть кулаком по двери, но это было бы слишком громко.       Я отпустила ключ на секунду, чтобы размять ладонь, и тут ключ сам собой провернулся обратно, закрывая замок. Я моргнула несколько раз, чтобы убедиться, что мне это не привиделось.       Щелчок. Дверь снова заперта наглухо.       Ключ на моих глазах слегка дернулся и, выскочив из замка, полетел в глубину здания. Он шатался, проваливался в воздухе, словно колдовал маленький ребенок. Но, несомненно, это было колдовство.       – Куда! – злобно прошептала я, бросаясь было следом, но замерла, едва сделала шаг.       В глубине коридора стоял, самодовольно улыбаясь, Марк, а рядом с его лицом светилась кривая руна заклинания.       Мне что, привиделось?       Нет, это точно что-то ненормальное. Возможно, от недосыпа начались глюки. Или меня все-таки поймали и стукнули головой, и теперь я вижу сюрреалистичный сон как из тех, что бывают при температуре. А может, это еще одна побочка блокатора магии?       Марк, блин, только что колдовал.       – Как ты… – прошептала я, не веря своим глазам. Ключи, подрагивая и звеня, долетели до Марка достаточно близко. Он поймал их в полете, и руна тут же исчезла, а его довольная улыбка стала еще шире, обнажая чуть заострившиеся клыки.       – Прикольно, правда? – он покрутил связку ключей на пальце и демонстративно спрятал их в карман. – Это я тебе не дам, ведьмочка.       – Какого хрена?       Он сделал шаг ближе, а я отшатнулась, только-только осознав, кто стоит передо мной.       Я как можно незаметнее осмотрелась. Не считая все еще валяющегося в отключке парня – его я не видела за спиной, но подозревала, что молча бы он подняться точно не смог, – никого больше не было. Не знаю, хорошо это или плохо.       – Что это было? – еще раз повторила я вопрос, красноречиво задержав взгляд на кармане, из которого свисал, покачиваясь, треснутый брелок. – Ты колдовал, да?       Марк самодовольно кивнул, явно наслаждаясь моей реакцией, и я могла поклясться, что его глаза сверкнули в темноте.       В горле пересохло.       – Как?       Я была уверена, что он не полукровка. Люси успела рассказать совсем немного, но этого было достаточно для такого вывода. С ее слов, полукровки сильно различались по уровню способностей в обе стороны, но всегда проигрывали, как она выразилась, “чистым”. А Марк был самым сильным фамильяром, которого я знала.       Он интерпретировал мою задумчивость как-то иначе и прищурился, прикидывая, видимо, догадываюсь я или нет.       – Ну-ну, так я тебе и раскрыл все секреты. Но дам подсказку… – он нарочито медленно облизнулся. – Твоя подружка очень вкусная.       Сперва я не поняла, о чем он. Мое лицо должно быть было весьма красноречивым, ведь я представила вещи, о которых предпочла бы не знать, и смутилась, сказав мысленное фи на столь пошлый комментарий. Успела прикинуть, когда он успел, учитывая, сколько времени мы вроде как встречались… А Рокси все это время липла к фамильярам и не ночевала в своей комнате.       Марк выжидающе смотрел на мое лицо. Он ждал. Ждал другой реакции, но не скандала, не возмущения или слез.       А потом до меня дошло. Он говорил про пакеты, подписанные ее именем.       Я почувствовала, как подкашиваются ноги, и мне пришлось отвернуться, опереться на стену и глубоко дышать, чтобы не сблевать прямо там. Марк заржал, и его смех жутким эхом отражался от голых стен, а с каждым звуком его голоса к горлу все больше подкатывала тошнота.       – О, я догадался, что кто-то был в той комнате. Конечно, мы ее запирали, но только не сегодня. И как удачно, что это оказалась именно ты! Не уверен был только, видела ли пакеты, так что дал тебе время, чтобы наверняка успела найти и полюбоваться нашими запасами, – сказал он, немного успокоившись. – Судя по реакции, ты их видела, угадал?       – Ты конченный, – только и смогла выдавить я из себя.       Он пожал плечами.       – Как знать.       Я никак не могла избавиться от наваждения, словно видела его в крови и Роски, пытающуюся отбиться. И то, что он продолжал болтать, нисколько не помогало.       – Не переживай, мы старались быть аккуратными, – он растягивал слова, наслаждаясь эффектом, который они оказывали на меня. – Твоей подружке повезло, что она попалась нам не первой, ведь пришлось поэкспериментировать. А то ведь всем известно, что магия у фамильяров курсирует в крови… А где же в колдунах спрятан тот элемент, что несет в себе возможности видеть руны?       – Заткнись.       Я оттолкнулась от стены, побежала к выходу. Понимала, что бесполезно, но не могла больше оставаться наедине с этим долбанутым. Чуть замешкалась, чтобы подобрать еще один камень. Одного вырубила, если надо – подерусь и со вторым.       Тело пронзило судорогой и я замерла, выронив булыжник себе на ногу. Конечности больше не слушались. Я дергалась, брыкалась, надрывая мыщца но со стороны – не двигалась вовсе. Обернулась на Марка. Ну конечно. Заклинание.       Он явно не умел обращаться с рунами. Мне даже не пришлось вглядываться, чтобы понять, что именно он сделал. Он не умел прятать свои заклинания – руническое полотно, огромное и кривое, светилось у лица. Сами руны простые, односложные…       Складывалось впечатление, что учился колдовать он прямо сейчас, на мне.       Левую руку вывернуло, и я вскрикнула от боли. Обездвиживание человека это не просто одна руна остановки, как делал Марк. Это сложное заклинание, которое балансирует между тем, чтобы остановить и тем, чтобы не сделать при этом больно, если в том не было надобности. Но Марк, даже если и знал это, внимания не обращал. Он был в восторге от результата.       – Так вот, эксперименты! – продолжил он восхищенно, игнорируя мой крик. – Ты знала, что лучше всего накапливает эти ваши элементы печень? Нам так повезло, что печень лучше всего восстанавливается от заклинаний лечения. Твоей подружки хватило надолго, ведь теперь мы были аккуратны. Она орала, но даже не думала помирать!       Я чуть сознание не потеряла от одной только мысли, что они с ней творили. Я зажмурилась, но все-равно видела перед глазами раны на животе, наслоенные одна на другую.       Сосредоточившись на том, чтобы вывернуть руку из оков, я не заметила, как Марк оказался рядом. Он взял меня за подбородок и развернул мою голову так, чтобы я смотрела на него.       – А может, тебя попробовать? – он покрутил мою голову, словно рассматривал кусок мяса, взятый с прилавка. – Готов поспорить, ведьмочка, что с тебя проку будет больше. И вкуса…       Поборов желание плюнуть в ему в рожу, чтобы не провоцировать, я вгляделась в руны. Плохо. Очень плохо. Я могла найти изъян в любом, не важно сколь сложном заклинании. Взломать, сломать, переписать и замкнуть так, чтобы развеять. Но Марк не умел делать сложные заклинания – они были просты и оттого не имели никаких изъянов.       Он проследил за моим взглядом и улыбнулся еще шире, осознавая свое преимущество.       – Что, не получается? – с наигранной жалостью в голосе спросил он.       А потом резко наклонился и лизнул мою щеку.       Как бы не было больно брыкаться под чарами, от такой наглости я нашла в себе силы отшатнуться. Верхняя половина тела сдвинулась, ноги остались на месте, и я почувствовала, что падаю.       – Заканчивай.       Но я не упала. Кто-то, умудрившийся незаметно оказаться рядом, поймал меня за плечи. Я тут же попыталась повторить свой маневр и вывернуться еще раз, но не смогла – в плечи впились тонкие пальцы. Тогда я, наконец, повернула голову – и едва не прослезилась от облегчения. Это был Паскаль.       А затем он глянул на меня самым ненавидящим взглядом. Даже когда я свалилась на его голову, став очередной, но наверняка самой раздражающей головной болью помимо прочих проблем и задач, он не смотрел на меня так.       – Забыл, что там дальше по плану? – Паскаль грубо тряхнул меня, поставив ровно на ноги.       Марк кинул ему связку ключей и нехотя развеял заклинание. Я вздохнула, когда мышцы расслабились, но Паскаль тут же перехватил мои запястья и дернул в сторону. Я едва успевала перебирать все еще затекшими ногами, чтобы поспевать.       Мы шли, казалось, целую вечность. Осталась позади дверь, которую я пыталась открыть, приоткрытый кабинет, где я пряталась. Марк так и остался стоять, но даже отдалившись, я не могла решиться заговорить с Паскалем. И с каждым шагом, казалось, все больше мирилась с тем, что уже не поговорю.       Все это время я подозревала, что они сговорились. Что мне не показалось, что я правильно сделала, сняв с шеи обсидиан. Но только теперь, убедившись в этом, поняла, насколько мне было больно.       Наконец мы остановились у одной из дверей. Даже отпусти он меня, я бы никуда не бежала.       Паскаль открыл дверь и пихнул меня внутрь класса, где уже сидели запертые студенты. Я развернулась к двери, наблюдая, как она закрывается.       Решилась.       Сжала в руке болтающийся у пояса обсидиан и задала один вопрос, который так и не смогла спросить вслух.       “Почему?”