anxiety

Невыносимо. Уличная свежесть после дождя уже до тошноты надоела и стоит поперёк горла. Возможно, именно противная тошнота вызвала ощущение духоты. Ноги ватные и совсем не слушаются, будто на них надели стальные кандалы. Голова тоже стала непосильной ношей и теперь тяжелее в несколько раз, при этом ещё и жутко кружится. Ощущение дезориентации усугубляло и то, что в ушах непонятный писк, иногда переходящий в белый шум, а перед глазами непонятная пелена. Она снова ушла. Одна противная, абсолютно пустяковая на первый взгляд, мысль, измучила рассудок настолько, что хотелось просто убежать от всего. Она абсолютно потерялась. Не знает ни своего местоположения, потому что шла куда глаза глядят, ни который сейчас час. Вокруг кипит жизнь, но только не для неё. В кармане вибрирует телефон, разрываясь от звонков уже... Насколько долго? Наверное, очень долго. Наконец, сдавшись, она останавливается около скамейки и тяжело опускается на неё. Потерев красные от недавней истерики глаза и шумно выдохнув, пыталась сфокусироваться. В голове пролетает мысль, о том, что, возможно, именно так люди и сходят с ума. Телефон снова напомнил о себе, раздавшись очередным звонком. Отвечать кому-либо сейчас хотелось меньше всего на свете, но чёртова вибрация настолько задолбала, что пришлось взять трубку, даже не посмотрев на имя абонента. Она знала кто это.       – Ты почему, блять, трубки не берёшь? – послышался знакомый голос, – И где ты? Слова комом встали в горле. Она не знала, что ему ответить, себе-то с трудом могла ответить на эти вопросы. Прошло где-то с полминуты, стояло молчание, а человек с той стороны терпеливо ждал ответа, но так его и не получил.

Вызов завершен.

Тонкие пальчики барабанят по корпусу телефона. Девушка смотрит на экран и отклоняет уже шестой подряд вызов. Затем наступает тишина. Почему-то неожиданно появляется тревога, заставившая в панике осматривать окружающие объекты. Она отвлекается на звук пришедшего уведомления. Это единственный телеграмм канал, на который она подписана. Последнее сообщение гласит: Чуваки, сегодня стрима не будет, переносим на завтра. Прекрасно

***

Сколько девушка просидела на той скамейке неизвестно никому, особенно ей самой. Она совершенно потерялась во времени, но это не волновало. Рассмотрев окружающие себя предметы в мельчайших деталях, заметив самые мелкие царапины на старых, потёртых кожаных ботинках, она наконец прикрыла глаза, откидывая шею назад чтобы расслабить, от чего кудри аккуратно сползли с плеч и, приняв новое положение, со стороны напоминали водопад. Тело всё больше расслаблялось, тревога ушла так же внезапно, как и появилась. Внутри снова пусто. Идеальное чувство. Она уснула. Уснула, в той же позе, что и сидела, абсолютно беззащитная и, как ей казалось всю жизнь, никому не нужная. Зелёные глаза неожиданно распахнулись. До боли знакомый голос кричал её имя. Голова всё ещё кружилась, а противный писк давил на уши, отчего девушка опять не могла понять, что происходит. Крепкая мужская рука мягко коснулась плеча и слегка сжала его. Потребовалось около полминуты, чтобы сфокусировать взгляд и увидеть возникшую перед глазами фигуру. Это он. Он повторял её имя вновь и вновь, присел на корточки, легонько тряс за плечи, чтобы пробудить её сознание. Она всё понимала, но не могла делать ничего больше, кроме как смотреть на него полупустым взглядом. Глаза невозможно было отвести, да и не хотелось. В горле снова встал ком. Слезы закончились ещё несколько часов назад, но нарастающие эмоции непонимания как себя в сети рядом с этим человеком вставали поперёк горла, мешая сказать хоть что-то.       – Кать, – вновь донеслось сквозь противный шум в ушах, – ты меня слышишь?       – Уходи – вместо ответа, выдавила из себя девушка и опустила голову.       – Блять... – выругался парень еле слышно, но попытки достучаться не бросил – Что случилось? – снова молчание. Он не понимает, как быть дальше. Неужели стоит уйти? Но он не может оставить её в таком состоянии посреди улицы в половину первого ночи – Кать, – заглянув в глаза он ужаснулся. Никогда ещё не приходилось видеть подругу в таком подавленном состоянии.       – Дань, отвали. – слова снова дались очень тяжело, силы были на исходе. Делало хуже ещё и то, что она не хочет грубить. Она любит его. Но нужно, чтобы он ушёл. Так будет лучше для неё, для него, для них обоих.       – Ты сначала не отвечала на звонки, я не обнаружил тебя в квартире, когда приехал, и уже 2 часа езжу по району и ищу тебя. Что произошло? – Даня выжидающе смотрел на подругу, пока та пыталась переварить услышанное. Она снова не знает, что ему сказать. Если он узнает правду, то всё общение прекратится, а врать ему она не способна, он читает её по глазам. Он знает каждое движение, каждую эмоцию. Раньше это восхищало, а теперь только раздражает. Кашин изучал её взглядом, но сдался после продолжительного молчания.       – Ладно, поговорим об этом дома – он поднялся и посмотрел на Катю, она тоже встала, но тут же потеряла равновесие и рухнула на скамейку – Иди-ка сюда – одним движением он поднял её на руки. Такой жест с его стороны засмущал, но сил сопротивляться не было. Сердце то бьется так быстро, будто хочет выпрыгнуть, то пропускает удары. Щеки горят как при лихорадке. Мозги будто превратились в сахарную вату, а воображение рисует милые картинки того, как их парочка выглядит со стороны, или же всплывают воспоминания, которые они делили на двоих. И вот что странно, парень никогда не говорил ничего плохого в её адрес, они даже ссорились всего 2 раза, и то из-за какого-то сущего пустяка. Тогда почему она себя накрутила? Катя этого не знала. Вспомнив свои недавние мысли, «розовые» картинки воспоминаний вновь омрачились. Предстоял важный разговор, который её пугает. Прогнав абсолютно все мысли и опустошив голову с n-ой попытки, она почувствовала тепло. Родное тепло его тела, на фоне которого меркнут все проблемы и переживания. На улицах города пусто, даже машины проезжают редко. Только фонари освещают тротуары и лавочки, шелестят листья. Спокойствие. Девушка прикрывает глаза и на секунду кажется, что Даня прижимает к себе сильнее, а она слышит только звуки шагов, тех самых шагов, которые она способна распознать из тысячи и стук его сердца. Его сердце будто отбивает особенный уверенный ритм, способный успокоить, дать понять – ты под защитой сильного во всех смыслах человека. Сделав пару глубоких вдохов, Катя заметила, что головокружение понемногу отпускает. С появлением парня стало как-то легче и это пугало, потому что стоит ему уйти – она снова заложник своих мыслей и загонов, которые существуют только от страха перед разговором об этих ебучих мыслях. Девушка чувствует, что опускается на дно, буквально сходит с ума. Она постоянно чувствует его запах, как будто кто-то пшикнул его парфюм прямо под носом. К тому же чувствуется неимоверная тоска, которую глушить Екатерина может только сигаретами или алкоголем. Обычно, она не курит вовсе, а пьет только по бокальчику на праздник, но тоска будто вынуждает, съедает изнутри, мучает как ноющая боль, но не физическая. Душевная. От неё не убежать, не спрятаться, она живет в тебе, в сердце. Хочется вырвать его из груди и больше ничего не чувствовать, не испытывать себя, обрести покой. Глаза слегка приоткрылись. Они всё ещё шли, вокруг по-прежнему тихо. Катя засмотрелась на еле видимую с её положения макушку, огненную шевелюру, которую она так сильно любила, и которая отражала характер хозяина. Вновь вернулась сонливость, но только веки сомкнулись, как они дошли до нужного подъезда. Девушка поняла это по звуку ключей, а в последствии домофона. Через несколько мгновений Кашин уже аккуратно положил подругу на кровать, снял её ботинки и отнес их в прихожую, разделся сам и вернулся в комнату. Сев напротив кровати, он осмотрел её. Катя была бледна, измучена, под глазами были огромные синяки. Смотреть на это было страшно. Внутри закипела злость вперемешку со страхом за близкого человека. Злость перерастала в гнев, который был направлен в первую очередь на себя. Как он мог не заметить столь резкие изменения? Почему ничего не придал значения, ведь какие-то мелочи он всё-таки замечал? Почему ничего не предпринял? Почему совершил очередную ошибку? Очередной проеб на его счету, а он продолжает сидеть. Заебись ты друг, Дань Ещё больше выводила из себя неизвестность. Он не знает причины и безвыходность душит. От переизбытка эмоций Данила вскакивает и решает попить воды. Стоя у окна и крепко стискивая ручку кружки, он снова погрузился в мысли. Уже сейчас он пытался продумать возможные причины такого поведения, найти решение, сделать всё, чтобы ей было лучше, ведь она не последний человек в его жизни. Она столько делала для него, самая близкая подруга, которая была рядом. А подруга ли она? Может кто-то больше? Раньше он об этом не задумывался. Он любит её? Кашин не до конца в этом уверен, но похоже, что любит. От этой мысли по телу разлилось приятное тепло, а сердце стало пропускать чертовы удары, на лице появилась дурацкая улыбка. Раньше он тоже замечал за собой, что относится «немного по-другому», чувствовал всегда нечто особенное, но не придавал этому значения. А она любит его? Возможно. Но с другой стороны, как она может любить, если он даже не замечает изменений? Чем больше он думал, тем больше психовал. С шумом поставив кружку на стол он налил воды в другую и отнес в комнату, вновь сев на свое место. А если всё же любит? Блять, как же это сложно!

***

Открыв глаза, девушка сначала не поняла, где находится, но вскоре узнала квартиру Кашина. Легкая слабость ещё присутствовала, поэтому на то, чтобы приподняться, понадобились некоторые усилия. Опираясь на локти Катя осмотрелась и увидела хозяина квартиры, спящего напротив в достаточно неудобной позе. То, как он скрестил руки на груди, спрятал голову в капюшон своего худи и посапывал вызвало улыбку на лице. Заметив на тумбочке воду Катя аккуратно села и выпила половину, потому что во рту ужасно пересохло. Взгляд снова упал на Даню, она возможно и просидела бы любуясь на него вплоть до пробуждения, но появилось ноющее желание покурить. Екатерина отправилась на террасу попутно доставая из кармана кофты пачку вишневых сигарет и зажигалку. На улице уже давно светло, утренняя прохлада заставляет полностью проснуться, а сигарета расслабляет и слегка притупляет все эмоции. Девушка чувствует спокойствие, умиротворение. Когда сигарета почти закончилась, из комнаты начали доноситься звуки. В них Катя распознала тяжелые шаги, которые с каждой секундой приближались. Быстро выкинув бычок, она продолжала непринужденно смотреть как вся улица постепенно поглощается легким туманом, который в последствии осядет росой. Она старалась дышать ровно, чтобы не выдать себя, но уже сейчас, внутри закрались подозрения, что ничего не выйдет. На языке чувствовалось противное послевкусие. Сзади послышался зевок и щелчок двери. Девушка обернулась. Данила стоял сзади и потирал глаза. Максимально «помятый» вид вызывал умиление и уют, он всё ещё хотел спать, но почему встал, для подруги было загадкой. Снова зевнув он посмотрел на Катю. Голубые глаза осматривали её с головы до ног, будто что-то анализируя. Проскользнула мысль о том, что он уже всё понял. Повисло молчание. Оба изучали друг друга, но только когда взгляды встретились, в смущении отвели глаза и старались смотреть куда угодно. Со стороны они, вероятно, выглядели как два придурка, но сейчас на всё было плевать. Кашин почуял запах табака. Сначала он было подумал, что с последнего его перекура прошло не так много времени, но часы на руке показывали 3:12, а он выходил в 2. Тогда откуда запах?       — Кать, — позвал парень, на что она откликнулась и недоуменно посмотрела на него, — Ты тоже это чувствуешь?       — Чувствую что? — прикинуться дурочкой самый безопасный вариант.       — Запах сигарет. Внутри всё сжалось. Она ощущала себя маленьким ребенком, разбившим любимую мамину вазу. Парень всё понял или вот-вот поймет, а по его лицу видно, что ему это не нравится. Катя боялась его злости или разочарования? Пожалуй, именно разочарования она и боится. Она смотрит в его голубые глаза и тонет. Внутри борются два состояния и разум словно раскалывается на две части. С одной стороны, боязнь быть раскрытой, снова тревожные мысли и противная дрожь, а с другой, желание пропасть в его глубоких глазах, слушать как он произносит её имя, ведь это звучит чертовски красиво и дурманит девушку, и она ничего не может с этим сделать. Она хочет отвести взгляд, ведь смотрит уже очень долго и Кашину может показаться это странным. Это как гипноз, не сможешь оторваться пока не само не отпустит. Жизнь словно поставили на паузу, которая уже достаточно затянулась. Наконец, Даня её нарушил.       — Ты... — он замолчал, размышляя стоит ли договаривать, а затем продолжил, — курила? Земля в миг ушла из-под ног. Глаза испуганно забегали и возник вопрос «что делать?!», который вновь и вновь крутился в голове.       — С-с чего ты взял? — она нервно усмехнулась и посмотрела прямо в глаза, чтобы выглядеть уверенной, но не смогла сдержать его пристальный взгляд на себе.       — У тебя из кармана торчит пачка — спокойно ответил рыжик, — за дурачка, блять, меня не держи.       — Дань... — начала было Екатерина, но Кашин её перебил.       — Что «Дань»? Ну вот что, блять? — он злился, постепенно переходил на крик в попытке достучаться, — Ты ничего не хочешь рассказать? Ты, блять, роднулькина, сначала пугаешь меня, исчезаешь, не отвечаешь на звонки, говоришь мне отвали, я узнаю, что ты куришь, а сейчас ты просто говоришь «Дань»? Что происходит, блять? — очередной нервный вздох, — Блять. — в очередной раз выругался парень, — Ты так и продолжишь молчать?       — А что ты хочешь услышать? — внутри после его слов бушевал ураган. Чувства переполняли противоречили сами себе, — Я даже себе... — на глаза стали наворачиваться слезы, слезы злости и обиды на то, что она не может пересилить себя и всё рассказать. Хотелось прижаться к нему, ощутить его рядом каждой клеточкой своего тела, но внутренние убеждения говорили, что нужно оттолкнуть. «Как быть?». Этот вопрос эхом гулял в голове — Даже, сука, себе не могу это объяснить! По сути это сущий пустяк, — нервы сдавали, чтобы не дать слезам пролиться она посмотрела вверх и сминала края кофты — Это правда пустяк. Катя хотела зайти в квартиру, снова убежать и спрятаться от него, чтобы он не видел её слёз, не знал, что она чувствует. Если она не смогла подавить чувства и вынуждена тонуть в этой боли, которую сама себе создала, пусть хотя бы её друзья не отправляются на дно с ней. Им это ни к чему. Даня возвышался перед ней как скала и не дал уйти, он смотрел на неё, по лицу было видно, что он переживает и что-то обдумывает.       — Это нихуя не пустяк, Кать. — начал он, но осекся, глаза продолжили изучать её личико, зелёные глаза завораживали, а слезы в этих прекрасных глазах будто передавали ему боль девушки — Ладно, поговорим об этом когда сама захочешь. Он мягко улыбнулся и затянул в объятья. Такой простой жест, сейчас был как никогда необходим. Она снова ощущает его тепло, льдинка, что закралась в сердце и заставила бежать она самой себя, постепенно таить. Он рядом. Что может быть лучше? Находясь в кольце рук появлялось ощущение защиты, которую приходится искать всю жизнь, скитаться, ошибаться, но только этот человек примет её такую «бракованную», потому что осознает «сам не подарок». В его глазах Катя всегда находит понимание. Сколько бы проебов не было на её счету он продолжает помогать, выслушивать, поддерживать, старается понимать её глупые намеки. Сам он редко рассказывает о своих проблемах, и девушка боится даже подумать, что ему может быть плохо. Она готова дать ему всё если он только попросит. Как имея такую прекрасную дружбу она, дура, влюбилась? Новое чувства гложет и с ним ничего не сделать, лелеять его – себе вредить, отпустить – не выходит, сколько не пытайся. Тогда что остается... Оттолкнуть самого парня? Поэтому она и убежала, убежала от чувств, от принятия решения, от себя. После такой, по-настоящему сумасшедшей ночи, находится рядом с Даней было лучшим утешением и самым необходимым. Его тепло греет, она прижимается к нему сильнее, прячет личико, слезы облегчения льются вновь и вновь, вокруг тишина. Тревога, живущая в душе, окутывает, но отступает, когда рядом бьется твое сердце.