Почему цветы оказываются в мусорке

Она, почему-то, никогда не любила говорить «приятного аппетита», «спокойной ночи» или «доброе утро». Не просто не любила, Лизе физически было тяжело. Но что самое серьезное, ее родители никогда не слышали ответ на «любим тебя». Лиза любила, конечно, но не говорила. Люди чаще и чаще обижались на то, что она ни на что не реагирует, неестественно радуется или не склонна к эмпатии. У Лизы были и будут проблемы с выражением эмоций. Она уже поняла. Сложно было не усвоить, пока мама талдычила это вплоть до ее переезда в восемнадцать. Приговаривала — «вся в отца». Лиза, может, и горда этим.

***

Дедушка болел уже долго, несколько месяцев, или около того. «Дедушка» — она, конечно, называла его так, но внутри себя понимала, что в ее подсознании он таковым не является. Нет, не подумайте, Лиза знала его с детства. Осознание того, что он ей не родной, почему-то мешало нормально к нему относиться. Потому Лиза знала еще кое-что — она далеко не хороший человек. Осенью ему было совсем плохо. Шестого октября у него день рождения. Лиза позвонила. Плача слушала, как он еле говорит, как ее почти не слышит, как не может повесить трубку, поэтому она еще несколько минут слушала молчание. Понимала, надо бы сказать, что любит, потому что за свою жизнь он от нее этого ни разу не слышал. Не сказала. Даже тут не осилила. В январе дедушки не стало.

***

Руки под партой трясутся. Лиза ругается внутри себя. Проклинает тот день, когда потащила Настю в театр, когда решила купить ему розы. Сердце стучит так быстро, что еще немного и выпрыгнет. Воздуха начинает не хватать. Судорожно делает глубокий вдох, прячет глаза вниз и старается закрыть лицо руками. Хоть бы не увидел, не узнал. Господи, да как ей вообще могло так повести?! Нервно, сама того не замечая, трогает Жирного за край рубашки. Серега это жест не оценивает. Шепчет, изумленно наблюдая. — Ты че? Быстро приложенным к губам пальцем показывает ему заткнуться, пока ее, оказывается не только актер, неспеша расхаживает по кабинету, хищно оценивая студентов взглядом. Серега не унимается. — Ты с ним спала? Ты дура что-ли, Лиз? Соллар шипит, гневно переводя взгляд на друга и случайно убирает руки от лица. Несколько секунд преподавателю хватило, чтобы на нее взглянуть. Лиза, в ужасе понимая, что ее теперь видно, как-то стыдливо и слегка испугано на него смотрит. Пересекаются взглядами, на что девушка слегка охает и ощущает пируэт в районе живота. На его лице, тем временем, не дрогнула ни одна жилка. Актер, все-таки. Оба держат взгляд, и он, наконец, чуть улыбается краешками губ и отворачивается. Лиза понимает — вспомнил. Стыд окутывает с головы до ног, заставляет судорожно прикрывать глаза и тереть переносицу. В голове еще несколько раз прокручивается момент, когда она молчит ему на вопрос о ее имени. — Ко мне можете обращаться Арсений Сергеевич. Лиза усмехается. Его имя теперь ей известно. 1:0. — Татьяна Викторовна, мне сведения о материале, который вы раньше изучали, к сожалению, не передала. Арсений Сергеевич разочаровано вздыхает. — У меня остались конспекты, можете посмотреть. Голос подает Соня Заумова с первой парты, рыжая бестия, которой они с Серегой дали простое прозвище — шмара. Все только и делали, что удивлялись, что та делала на платке. Соня отличалась пылким интересом не только к учебе, но и к преподавателям. Она была единственной студенткой, которая каким-то образом имела дружеские отношения с Андроновой. Естественно, успела получить кучу насмешек, но не то чтобы ей было до этого дело. Поговаривают, они даже ходили вместе на йогу. И Заумова была не одна такая. Нашлись еще две странненькие девушки, у которых в арсенале увлечений имелось подлизывание. Арсений Сергеевич в приятном удивлении переносит взгляд на Соню и берет ее тетрадь. Лизе даже как-то обидно. В поисках поддержки смотрит на Серегу. — Стопроценто трахать ее будет. Стало еще хуже. Жирный в удивлении выгнул бровь, когда увидел, что его колкое высказывание вызвало у подруги странное напряжение, а не игривую ухмылку как обычно. — Да что у тебя с ним, Лиз? Разговор уже начал привлекать внимание аудитории. Соллар нервно осмотрелась и приблизилась ближе к собеседнику. — Господи, да ничего у меня с ним, тише будь. Делает паузу и пренебрежительно произносит. — Только неудачный поход в театр. Серега хочет воскликнуть от неожиданности, но натыкается на предупреждающий взгляд. В движении ее губ улавливает «потом». Соллар возвращает глаза на преподавателя, пока тот листает конспект. Подумала — а к чему, собственно, паника? Она не собирается снова быть той пристыженной девочкой из театра, лучше сделать вид, что ей вообще все равно. Да, так и сделает. Арсений Сергеевич, тем временем, как-то скучающе отложил тетрадь и одарил Соню благодарственной улыбкой, чем вызвал у Сереги усмешку. — Давайте так, в честь первого дня учебы, заваливать материалом я вас пока не буду. Измеряет шагами кабинет, пока Лиза пепелит его взглядом. — Неслыханная щедрость. Шепчет Жирному, но громче, чем человек, который хочет остаться незамеченным. — Предлагаю обсудить ваше лето, например, какие книги вы читали за это время. Вы читаете книги? Голос подал спортик откуда-то из середины аудитории, начал жаловаться, что все его лето прошло в тренировках, и что времени не хватало даже на сон. Арсений Сергеевич остановил его улыбкой, которая, казалось, вообще не слезала с его лица. — На английском, разумеется. Парень тут же замолк. Лиза продолжала рассматривать лицо преподавателя, с ужасом для себя подметила, что без грима он ничуть не хуже, чем с. Количество морщинок так и оставалось внушительным. Настя была права — ему больше тридцати пяти. Настя. Соллар усмехнулась, представляя какую реакции от подруги получит на весь этот сюр. Ксюша, девочка сидящая рядом с Заумовой, тихим голосом начала свой рассказ о своем опыте прочтения «Портрет Дориана Грея». Арсений Сергеевич улыбнулся шире. Лизу уже начало это раздражать. Может он уже использовать другую эмоцию? Невольно начала представлять, как он грустит или злится. Получалось плохо. Ксюшин монолог, как это трудно признать, был неплох. Преподаватель иногда поправлял ее во временах. — Поделитесь с одногруппниками основными моментами сюжета? — Может ему еще «Десять негритят» в оригинале слово в слово пересказать? Лизе просто захотелось сказать что-то колкое. Черт знает почему именно эта книга, первое что в голову пришло. Начала рассматривать свой маникюр. Ксюша замолчала, все в аудитории тоже. Не ожидая такой тишины, Соллар подняла глаза вверх. Арсений Сергеевич смотрел прямиком на нее со странным выражением лица. Продолжал улыбаться, но уже не так дружелюбно. Было в этом взгляде что-то пугающее. — А вы перескажете? Серега сделал фейспалм. Лизе было трудно совладать с эмоциями. Она не должна показать ему, что сконфужена, что он застал ее врасплох, что ее фраза должна была долететь только до Жирного. Естественно, она перескажет. Вернула на него его же хитрый взгляд. Начала, растягивая слова, пробегаться по сюжету, параллельно вспоминания подробности. Ни на секунду не покидала его глаз. По мере рассказа лицо Арсения Сергеевича становилось все более удовлетвореннее. Он чуть приподнял голову, с вызовом продолжал на нее смотреть. Она делала тоже самое. Серега сделал неожиданное дополнение, убрав руку от лица. Сказал, что все персонажи были негроидной рассы. Чуть разрядил обстановку. Вызвал небольшую улыбку и подруги и преподавателя. Лиза его довод опровергать не стала, не понимала шутит тот или нет, но решила потом дать ему совет, что лучше не лезть в обсуждение произведения, которое не читал. Соллар продолжила монолог в своей манере, подперла подбородок ладонью. Она не разговаривала с ним как с преподавателем. Много чего себе позволяла, но он и не останавливал. Наконец, рассказ о бойне на острове закончился. Несколько секунд стояла тишина. Арсений Сергеевич утвердительно покачал головой. — Слово в слово, как было заявлено, я не услышал, но вы постарались. Представитесь? — Лиза. 1:1 Выпалила почти сразу, не убирая из голоса вызов и некую издевку. — Это ты сейчас флиртовала с ним или пересказывала? Послышалось справа. Остаток пары прошел спокойно. Соллар и Арсений Сергеевич друг от друга отцепились. Лиза играла в «Asphalt 8+», периодически давала порулить Жирному. Преподаватель, присев на свой стол, стал взахлеб рассказывать про то, какие произведения за лето прочитал он. Несколько раз отмечал гениальность Гюго, и то, как несправедливо мало внимания уделяется современным авторам. Соллар посмотрела на время. — Следующим че у нас? — С Савиной, но ты же знаешь, она в начале года пары как Андронова ведет. — Не пойдем может? Серега, не ожидав, что подруга сама предлагает прогулять, в удивлении на нее уставился. Лиза так делала, когда ей было совсем плохо от отсутствия материала от их любимой, уже уволившейся. В основном, девушка презирала тех, кто сваливает домой раньше времени, но раз пять в год сама так делала. — Я передумаю щас. — Да, естественно, домой идем, ты мне за это время расскажешь все. Девушка вздохнула. Конец пары означал еще кое-что. Им с Арсением Сергеевичем все-таки придется поговорить. Ей ждать самой, пока все уйдут? Или он возьмет на себя ответственность, прошептав в толпу многозначительным тоном «останьтесь» — На улице подождешь меня? Мне поговорить с ним надо. — Извинятся за выходки свои будешь? Лиза саркастично угукнула. На последок Арсений Сергеевич посоветовал студентам больше читать зарубежную классику, естественно, в оригинале. Отошел от своего стола и кинул взгляд на кучку студентов, желающих покинуть аудиторию как можно быстрее. Соллар ну уж слишком долго собирала вещи. Серега немного постоял около двери, нервно поглядывая на подругу, чем вызвал недоумение оставшихся в помещении, мысленно за нее помолился и нехотя вышел. Арсений Сергеевич повернул голову в сторону девушки, когда та к нему приблизилась. — Благодарю за цветы, красивые. Лиза чувствует, как сердце пропускает несколько ударов. Вам спасибо, что первым решили об этом заговорить. Опять надевает на себя маску равнодушия к происходящему, но сама прячет пальцы за спину, чтобы он не видел, как она ими там теребит. — Не выкинули еще? — Нет. Лиза точно не знала, но ей казалось, что розы столько не стоят. Усмехнулась и присела на парту перед ним, на которой еще несколько минут назад сидела Заумова. Снизу он смотрелся еще могущественнее. Все это время лица преподавателя не покидала ухмылка, но это не мешало девушке чувствовать силу, исходящую от него. — А как вы…и тут и здесь…сколько у вас образований? Арсений Сергеевич улыбается снова, на этот раз поискренней. — Достаточно. Вроде, и с улыбкой, но лед в этом слове чувствовался. Чудесный ответ, после которого стоит понять, что разговор не клеится и уйти. Соллар чувствует, что теряет контроль и начинает перед ним робеть, и что самое кошмарное, он чувствует это тоже. — Я на самом деле не играю в театре на постоянной основе, друзья хорошие предложили роль в одном спектакле, я согласился. Неожиданно добавляет мягкости в их диалог. — Завтра последний показ в этом году, если хотите, можете прийти еще раз, билеты предоставить смогу. Такой прыти Лиза не ожидала вовсе. Почти заметно втянула воздух, но тут же поспешила сохранить самообладание. — Спасибо, не стоит, у меня тоже там есть связи. Мимо девушки не проскочило, как он слегка выгнул бровь. Улыбнулась. — Я приду. Собеседник качает головой, не особо показывая, что рад положительному ответу. Смотрит на часы. То ли от незнания, как продолжить разговор, то ли, действительно, из вежливости, произносит. — Скоро начнется следующее занятие, не смею вас задерживать. — Я на него не пойду. Но все же встает и направляется к выходу. Ну не может она больше с ним находится в одном помещении. Хочет попрощаться. Сзади слышится что-то похожее на усмешку. — Вот как? И как долго вы планируете посещать мои? Соллар остановилась, не оборачиваясь бросила. — Пока розы не выкинете.