Глава 2. Продай мне своё тело

Он пялится на тебя не моргая уже пятнадцать минут. Ты пожалела, что надела это платье и помыла сегодня голову. В баре никого, кроме вас двоих, не осталось. Ты думаешь: «Великая Шипе, мать Гармонии, спаси меня от этого извращенца!»  Ещё хуже, если он окажется из ККМ. Это ведь им ты задолжала приличную сумму денег, чтобы разыскать Стеллу, потерявшую память после пробуждения. С Кафкой и Серебряным Волком ты на этой почве уже успела разосраться в пух и прах, сбежала из логова Охотников за Стелларонами, как капризный подросток, и они правы — причин так беситься у тебя не было. Вот только… Может, ты слабее их? Или упрямее, как посмотреть. Конечно, не ты одна потеряла семью и единственного близкого человека, но в твоём сценарии явно не хватало страниц, а сраный Элио, чтоб его блохи и глисты замучили, не даёт ответов на очевидные вопросы. И чего они хотят после такого отношения к тебе? Безоговорочной верности и терпения? Да в ККМ к служащим относятся лучше, чем твои сокомандники, запертые с тобой в одной лодке. Хотя, какая это лодка? Это пиратский корабль! А тебя держат за юнгу. Хотелось бы повышения, что ли… Хоть до капитанского попугая, зато на почетных сияющих на солнце эполетах примостишься. Но Элио держит тебя за дешевую разменную монету, и тебе это порядочно надоело. Все должно было быть не так, и теперь тебе не осталось иного выхода, кроме как залечь на дно в Пенаконии, наслаждаясь Усладой в баре где-то в грёзах, пока твоё настоящее тело лежит, побитое, в гостинице под охраной персонала. А где ещё, если не в грёзах, утопить печаль? Забыться сладким сном. Как там говорит Сандей? Почему живые видят сны? Нет, там же было что-то про смерть? Ай, да похуй. — Ты здесь одна? — Нет, я тут два. От глупого каламбура тебе самой стало смешно настолько, что ты почти пролила алкогольный напиток и заляпала все вокруг. Что ж, может твоё неадекватное поведение умерит пыл этого блондина с разноцветными глазами? Ты поморщилась. Шипе божественная, да от одного взгляда в них может случиться приступ эпилепсии! Будто кто-то замесил фарш из единорога! — Прости, ты не мог бы… Выколоть себе глаза или ослепнуть? От ряби мутить начинает. Что ж, ты сегодня явно не в духе для притворства. А ведь умела когда-то строить из себя кошечку! Ну мурлыкни, что ли, хоть раз! Нет? Ну как хочешь. Тебе же хуже. — И позволить редчайшей пташке упорхнуть? Я не из тех, кто не может словить жар-птицу за хвост. Так. Этот птичник тебе уже порядком надоел. — Мне пора. В сторону отойди. Ха! Да ради его выражения лица и отвисшей челюсти стоило подвернуть жизнь опасности, ведь если он сейчас на тебя нападёт, что ты сделаешь? Не считая «стойко выдержу все удары, прежде чем упаду замертво». Бросив чаевые бармену, ты отходишь к выходу, рукой едва задевая разодетого в меха блондина. Серьезно, это что, белый мех пушного зверька на его плечах? Ничего более безвкусного и нуворишского ты не видела. Бедняга, из какой канавы он дополз до самых верхов, раз не успел вырастить в себе чувство стиля? Очевидно, был занят борьбой за выживание. И эта серьга в виде павлиньего хвоста… Матерь гармоничная, вызовите кто-нибудь полицию моды! У нас тут серийный убийца чувства прекрасного! — Не так быстро. Я с тобой ещё не закончил. — Его рука в перчатке из мягкой кожи рептилии, содранной с неё же заживо, обхватила твою кисть до красных следов. Пальцы пережали сосуды и по локтю пробежали мурашки. Будь это вонючий алкаш, или урод, или старикан с геморроем, торчащим из штанов цвета говна, ты бы влепила нахалу пощечину. Но этот блондин ведь был не такой. Да одна его рука с «роликсами» и перстнями стоила дороже твоей жизни. Серьезно, украшений на нем хватило бы оплатить не один, а три долга перед ККМ. С процентами. Да и уродом его не назвать. Он тебе даже… Мог бы понравиться, если бы не рост. Рост у него, мягко говоря, несерьезный. Почти дышит тебе в лоб. С другой стороны, от такого и угрозы меньше — не то, что от Блейда. Тот, если разозлится или схватит приступ Мары, может порвать тебя на ленточки и заплести их Светлячку в косы. — Я автографов не раздаю. Аааа, может, уже прекратишь сыпать каламбурами на сегодня? Ты же его провоцируешь! — Т/и, для меня придётся сделать исключение. Он достал чековую книжку с пустыми бланками (голографическую, разумеется!) и передал тебе с раскрытым стилусом, готовым к действию. На бланке ты разглядела марку ККМ и витиеватую надпись: «Авантюрин». Блять. ККМ в любую жопу без масла пролезет. А у этого ещё и имя камня, выходит, он один из «этих». Держателей за яйца камней. Всё ещё не поздно пробудить кошечку. — Авантюрин, да? Что ж ты сразу не сказал, что из Комиссии? Я чеков не выписываю, только наличка. У меня в номере, в реальности. Зайди за мной утром, поговорим. Авантюрин захлопнул чековую книжку. — А мудрости тебе не занимать. В каком номере ты остановилась? — Пятьсот четвёртом. Я просыпаюсь в девять. — Что так поздно? Элио Вас не муштрует, как в казарме? Подъём в пять утра, все дела. — Это платная информация. Светские беседы со мной стоят денег. Я ценю своё время, знаешь ли. До завтра. Ты демонстративно разжала свободной рукой его пальцы, довольно осмотрела красные следы от его колец и грубой хватки, и развернулась, уходя в коридор. Только завернув за угол ты перешла на бег, и сердце твое было готово выпрыгнуть из груди. Нет у тебя никаких денег, и это был безбожнейший блеф, и что тебе теперь делать?! Бежать! Бежать с Пенаконии так быстро, как можешь. Даже нет, ещё быстрее! Ты проснулась в номере, за время сна твое тело регенерировало успешно, и ты, радостная, собралась успеть на последний корабль, летящий прочь отсюда… И столкнулась лбом с нависшим над тобой Авантюрином. Мокрые волосы прилипли к щекам, и ты с ужасом вспомнила, что опустилась в водную колыбель для погружения в Грёзы в одной сорочке. Она промокла насквозь и липла к телу, а ткань стала просвечивающей. Ты выглядела беззащитно, ощущала себе соответсвенно, и пыталась утешить себя мыслью, что Авантюрина возбуждают только деньги и звон монет. — Доброе утро, пташка! Ну, где мои денежки? — Можно я хоть оденусь и схожу в туалет? — Нельзя. — Ты что, извращенец? Любишь золотой дождь? — Что такое «золотой дождь»? Это когда тебя осыпают золотом? Просто космос, какой же он тупой. И как от него отделаться? Ты сама не заметила, как хлопнула себя по лбу. У тебя в комнате хорни-выбиватель-долгов, Блейд неизвестно где, из оружия у тебя — только ты сама и вода. Точно! Вода! Может, его утопить в этой кровати? — Не спеши перебирать способы меня умертвить, куколка. — А без глупых прозвищ можно обойтись? Или, чтобы эту услугу отключить, нужно заплатить дополнительно? — Можно. Уступлю в знак расположения. — Авантюрин приложил руку к груди и поклонился. Даже наследный принц торговой империи мог бы позавидовать его грации. — Платить тебе нечем, поверь, я искал. Чем ты намерена питаться, скажи на милость? И как ты живешь без еды? — Посланникам Гармонии не нужно питаться, чтобы поддерживать тело и разум в балансе. Мы впитываем энергию звездных ветров и поглощаем саму энтропию вселенной. Пища бренна. Гармония вечна. — Не знал, что ты фанатичка. Твоя сестра совсем на тебя не похожа. Ты не поверила ушам своим. Что он только что спизданул про сестру? — Да, да. Стелла, так ее зовут? Удивительно, что после стольких лет в пробирке она представилась своим настоящим именем.  А каким она должна была представиться? Что за доёбки у этого смазливого блондина? Воспоминания о том дне, когда тебе удалось найти Стеллу, походили на застывшее в морозильной камере желе. Кто-то спросит: «Стелла всего лишь оказалась на Звёздном Экспрессе, ну что с того?» А с того, что когда-то последователи Акивилли собственными руками уничтожили твой род, из-за чего вы оказались на грани разорения, росли в нищете и покинули в итоге родную планету, преследуемые врагами. Вот что случается, когда во внутренние дела государства начинают вмешиваться посторонние. Кто-то назвал бы правление твоего деда тиранией, но кто-нибудь вообще задумывался об экономических показателях? На твоей родной планете после века войн началась эпоха пресыщения и пост-изобилия (не путать с путем Изобилие, это другое): у людей была работа, капиталы, несколько поколений стабильности сменялись сами собой без захватов власти, переворотов и репрессий, создалась родовая элита, появился избыток производства и наконец-то единое государство размером с планету смогло позволить себе вкладываться в социалку, типа школ, здравоохранения и культуры. Для твоего народа после кровопролитных войн и геноцидов, взаимной ненависти и презрения наконец-то наступил золотой век спокойствия. Но какой ценой? Конечно, твой семье приходилось бороться с оппозиционерами, трайбалистами и радикалами всех мастей и течений, мнящими себя революционерами. СМИ было подконтрольно только вашей фамилии, показатели свободы слова свелись к минимуму, аппарат насилия стал новой элитой, цепные псы режима носили оружие и могли расстрелять за неповиновение или несанкционированный митинг. И кто-то вроде неподыхающих идеалистов типа героев, следующих путём Освоения, мог бы подумать, что гражданам, живущим в таком режиме, приходится страдать каждый день. Но суть была иной, может, да, вам повезло с правителями, или с планетой, потому что она была богата ресурсами, но людям в эпоху пост-изобилия плевать, кто ими управляет, пока никто не лезет в их частную жизнь и обеспечивает порядок А порядок был безупречный. Уровень преступности нулевой, самый распространенный социальный слой — средний класс, для которого делалась всё: от доступной медицины до качественного образования. Да, было убито пару оппонентов семьи, да, были аресты и отрубленные руки у воров. Один случай на миллион! Но тем, кто мнит себя добродетелью, повода для причинения добра не нужно. И послы Акивилли разрушили всё. Твой дом сгорел, родителей растерзала толпа, охваченная идеей «освобождения», всем хотелось прослыть героями и вчерашние медсестры и учителя сами не заметили, как стали марионетками в большой игре элит, борющихся за власть.  В грузовом судне вы как-то умудрились сбежать, всё благодаря Стелле и её несгибаемой воле. Она успела обрушить на тебя тонну шуток и подколов, пока ты тряслась от страха и ныла про то, как сильно хочешь к маме. Стелле было всего 7, она была старше тебя всего на три года, а разделяла вас, казалось, пропасть. Почему она не бросила тебя тогда, сопливую плаксу, неспособную даже постоять за себя и самой завязать шнурки, посреди порта, объятого безумием одичавшей нации? Может, ты напоминала ей маму? Или ты — единственное, что у неё осталось от дома? Вам было некуда идти. И тогда вас приютил он… Элио. Стелла носила этого кота на руках всюду, и очень скоро вся её одежда (а значит — и твоя) перепачкалась в чёрной шерсти кота-прорицателя. — Эй, ку-ку? Есть кто дома? Ты чего замерла? — Откуда ты узнал про Стеллу? — Вопросы здесь должен задавать я, т/и. — Так задавай. Денег у меня нет, так что ещё тебе надо? Убьешь меня? Утащишь рабыней в ККМ? — У меня только один вопрос: как планируешь расплачиваться? Ты прикусила щеку изнутри, лишь бы не закричать, какое же он хуйло в лицо Авантюрину. — Раз уж так вышло, что платить тебе нечем, может, скажем, я мог бы взять твой долг на себя? — Авантюрин потянул к тебе руку, подцепив пальцем край мокрой сорочки. — Расплатилась бы со мной иначе… Со всей дури ты влепила ему оплеуху, да так, что у него челюсть съехала набок. Не давая ему опомниться, ты облила его водой, отчего он на пару секунд лишился зрения. Тебе этого хватило. Ты выбежала в коридор босиком, и со всех ног (преимущественно босых) помчалась прочь от Авантюрина. У нелегалов свои способы залегать на дно, не обращаясь при этом в осадок, так что ты знала пару мест, где можно переждать бурю. Стоя у стационарного телефона в комнате для общего пользования, ты набрала дрожащими от холода пальцами номер, заученный до боли в мозгу. — Алло, это я. Нужна твоя помощь. Я крепко влипла.