Часть 3

После долгой и сложной операции Маринетт присела рядом с Шоном, словно уставший путник, который наконец нашёл место для отдыха. Её плечи опустились, а грудь тяжело вздымалась, как будто она только что пробежала марафон. — Как вам помогает хирург во время операции? — спросил Шон после долгого молчания. Его голос звучал мягко, как шёпот ветра в листве. — Это как стоять на вершине горы, — выдохнула Маринетт, откинув голову назад, чтобы опереться на холодную стену. Её слова звучали тихо, но в них чувствовалась тяжесть пережитого. — Ты видишь, как далеко ещё до вершины, но понимаешь, что каждый шаг приближает тебя к ней. — Понимаю, — слабо улыбнулся Шон. Его улыбка была тёплой, как солнечный луч, пробивающийся сквозь тучи. — Завтра будет ещё две-три операции. Будь готова. — Хорошо, спасибо, что предупредил, — Маринетт прикрыла глаза, словно погружаясь в тёмные воды озера. Мёрфи некоторое время любовался её умиротворённым лицом, а затем осторожно поднялся. Его движения были мягкими, как у кошки, которая подкрадывается к добыче. Он чувствовал, что сейчас не время тревожить её покой.

***

На следующий день Маринетт и Шон наткнулись на представителей известной и состоятельной семьи — Агрестов. Они не знали, что это те самые люди, которых они встретили ранее. Маринетт с удивлением посмотрела на знакомые лица, словно увидела отражение в зеркале, которое показывало ей не её, а кого-то другого. Алекс Парк заметил их, и его взгляд пронзил воздух, как острый клинок, приглашая их присоединиться. Маринетт и Шон подошли к ним, чувствуя себя, как две тени, скользящие по земле в поисках укрытия. — Мари Мёрфи и Шон, вы мне очень нужны, — сказал Алекс, словно сжимая невидимые нити, связывающие их с этой просьбой. Почему Мари Мёрфи? Дело в том, что Маринетт разрешила Шону прописать её как свою младшую сводную сестру. О его родителях не было известно ничего, как о затерянных в тумане призраках. — Да? — с насмешкой спросила темноволосая, окинув взглядом Агрестов и Парка, словно разглядывая двух странных существ, случайно попавших в её поле зрения. — Да, Мари, — продолжил Алекс, его голос был подобен шелесту осенних листьев, предвещающему бурю. — Вы с Шоном должны осмотреть пациентов. — Что же произошло? — спросила Мари, её голос был похож на скрежет металла, а глаза метали молнии, как будто она пыталась испепелить его взглядом. Алекс проигнорировал её вопрос, словно ветер, уносящий слова прочь. — Алекс, ты же понимаешь, что я не люблю, когда меня игнорируют, — сказала девушка, её голос был подобен шипению змеи, готовой к атаке. Алекс снова не обратил на неё внимания и ушёл, оставив за собой шлейф недосказанности и напряжения. — Ну и катись! — крикнула Мари ему вслед, сжимая от злости руки, её голос был подобен раскатам грома, разрывающим тишину. Шон подошёл к сестре, обнял её за плечи, как будто пытаясь укрыть от бури, и нежно прошептал: — Успокойся, отдохни. Я сам всё сделаю. — Спасибо, — прошептала она в ответ, её голос был тихим, как шёпот ветра в ночи. Шон кивнул и отпустил её, его глаза были полны тепла и заботы, словно два маяка в бушующем море.