Часть 1. Семья

       - Александра, я не могу, - Эмили буквально повисла на моей руке - Он такой красивый, а какие у него глаза.       О любви малышки Эмили к кузнецу Гренли не знал только ленивый, глухой и слепой. Кажется, когда она его видит и говорит о нём, всем хочется заткнуть уши и убежать подальше. Я совсем не понимаю её любви к нему. Да, красивый блондин с зелеными глазами, но его плечи настолько большие, что я постоянно задаюсь вопросом, " а как он проходит в дверной проём?". - Александра, - с придыханием сказала Эмили. Как-будто она обо мне грезит вот уже пол года.       Наша деревня настолько мала, что люди знают друг о друге всё. Сплетни здесь расходятся за пару часов. А уж новости за пол часа все узнают. И последней такой новостью был приезд семейства Гренли, с тех пор я узнала много новых слов восхищения. По "невероятно доброму, милому Генри" сохло пару десятков девушек, то есть - почти все. Меня иногда посещали мысли, что этот кузнец - колдун. Но я быстро отбрасывала эту идею. Если бы он правда приворожил почти всех наших девушек, то законники быстро бы его взяли. Магия уже давно под запретом, такой закон ввёл ещё Картон Третий. Почти полвека назад.       Поговаривают, что тех, в ком проявилась магия сразу забирают и увозят, а что с этими людьми происходит дальше неизвестно. Предположений много, очень. - Когда-нибудь он обратит на меня внимание, я точно знаю, - голос Эмили вывел меня из неприятных мыслей. - Мы с ним поженимся и будем счастливы. - Для этого тебе нужно самой сделать первый шаг, - я искренне не понимала восхищение подруги. - Ты же знаешь, многие пытались, но он никому не давал шанса. - - Тогда у тебя три варианта; Первый, это продолжать смотреть на Гренли и просто ждать чего-то, Второй, подойти к нему самой. - А третий? - Эмили посмотрела на меня полным надежды взглядом. - Пойти ко мне и покушать пирожки моей мамы, с черникой, - глаза подруги сразу стали веселее. Больше этого огромного кузнеца она любила пироги моей матушки.        Мы быстро посеменили к дому. На улице приятное солнышко, лето начинает входить в свои права. С Эмили мы просидели на лавочке в саду пару часов. Я наслаждалась ветерком, именно он прибавляет мне силы. Во мне, как будто, поднимается внутренняя энергия, когда ветер касается моей кожи. Эмили же наслаждалась солнышком. Моя подруга была ростом метр в прыжке, мне доставала только до плеча. Эм была милой и доброй девушкой, её гордостью были длинные светлые волосы. Я же была совершенно другой. Волосы тёмные, как у отца. А сплошные кудряшки достались от мамы. Еще мне от матушки достался язвительный характер, по словам папы.       Дом у меня был небольшой, с сада мы попали сразу на небольшую кухню, которая выполнена из светлого дерева. Два светлых окна, на которые мама уместила свои любимые цветы. Рядом шкаф до потолка, в нём была вся необходимая утварь. Небольшая плита в правом углу кухни, где мама проводила большую часть времени. Небольшой стол в середине, с целой тарелкой ароматных пирожков, умещал 4-5 людей. На стенах висела тройка картин, которые рисовал ещё мой прадедушка. Очень скромно, но уютно. Гости у нас бывали редко, чаще всех, а именно - каждый день, приходила Эмили. Как она говорит: " Нельзя сопротивляться ароматам с вашей кухни". Подруга жила в соседнем доме. - Тётя Роза, мы вернулись. - Эм закричала на весь дом. - Ну, что ты кричишь, родная? - буквально через пару секунд ответила моя мама, - Я вас сразу услышала.       Моя мама была невысокой худенькой женщиной в годах. Её каштановые кудрявые волосы всегда были убраны в небольшую шишку. Мои голубые глаза были от неё, а также аккуратный нос и достаточно плавные черты лица. Мама очень добрый человек, всем всегда будет помогать, а в особенности кормить. Я бросила взгляд на Эмили, которая уже побежала обнимать "Тётушку Розу". Мама Эм умерла при родах, моя подруга впадает в депрессию в свой день рождения, но своей родительницей считает мою маму. - Тётушка Рози, когда вы успеваете всё наготовить? - смачно отхлебывая молоко из кружки и уминая пирожки, спросила Эмили. - А что мне ещё делать целыми днями? - мама махнула рукой и дальше отвернулась к плите, судя по всему, мама готовит на вечер картошку.       Кивнув, Эм продолжила своё занятие, а я снова впала в мысли о нынешнем порядке вещей. Почти все люди считали, что единственное занятие девушек - хранить семейный очаг. Почти все женщины сидели целыми днями дома, найти хорошую работу, ох как трудно. Я всегда была против этих стандартов, мы ничем не хуже мужчин. Кто вообще сказал, что девушки не могут работать законниками, целителями, политиками или вообще иметь в своих владениях таверну? Это очень жестоко и несправедливо. Мне иногда кажется, что женщины для мужчин не больше чем домашнее животное. Известных на всю империю женщин, можно посчитать на пальцах одной руки. - Милая моя, ты чего сидишь с таким кислым лицом? - на кухню вошёл отец. Он тоже был высоким, с черными, как смоль, волосами, небольшой бородой и слишком уж большим носом. Он вызывал у меня умиление и немного смеха. - Пап, всё хорошо, - я взглянула на Эмили, - просто за тебя переживаю, что тебе может пирогов не достаться. - Я? - подруга убрала крошки со рта рукавом. - Не переживайте, эта чаша пирогов была специально для вас, - мама начала смеяться, - для отца я такую же оставила.       Папа подошёл к маме с улыбкой на лице и распростёртыми руками, она сразу же прильнула к нему. Смотря на них, я чувствовала такое спокойствие, в душе приятно щемило. Я хотела бы как у родителей, такую любовь даже после 20 лет брака.        Лёжа вечером на своей кровати и читаю книгу о растениях, я никак не ожидала услышать стука в дверь. Взглянув на часы, я пошла открывать. Время уже пол 9, к нам никто не должен был прийти. Мама с папой ушли в сад на лавочку, где днём мы сидели с Эмили. - Открывайте, дорогие мои родственники, - противный голос дяди Стенли я узнаю сразу. Как говорится: " в семье не без урода"? Таким в нашей семье был мой дядя по папиной линии. Он был очень противным и склизким человеком. За всю свою жизнь, я видела его только десяток раз. И ни одного раза эта встреча не принесла ничего хорошего. Дядя Стенли при каждой встрече говорил, какие мы плохие, что не платим его долю за дом, который моя бабушка оставила моему отцу. Меня это жутко бесило, ведь так называемый родственник ни разу не пришел к бабушке, когда она заболела. Когда она осталась лежащая на моих родителях. Мне было всего 8 лет, но я всё хорошо помню. На память никогда не жаловалась. - Давно не виделись, зачем пожаловал? - открыв дверь, я сразу перешла к главному. - Моя дорогая племянница, зачем же так грубо? - дядя прошёл через порог с широкой улыбкой на лице. Мне она сразу не понравилась, по коже прошлись нехорошие мурашки, в сердце так и появилось предчувствие чего-то плохого. Мой родственник обладал внешностью подстать своему характеру. Маленькие глаза, достаточно пухлые щёки, нос крючком и эта ухмылка, которая ничего хорошего не предвещала. - Хорошо, - сделав шаг назад, я сцепила зубы, надела свою самую милую улыбку, на которую была только способна, посмотрела в глаза нежданного визитёра и продолжила, - чем обязаны такой честью? - - Как всегда, - улыбнулся дядя Стенли ещё шире и обошёл меня, проходя из коридора на кухню.       Я прошла за ним, смотря на спину родственника в тёмно фиолетовой рубашке и думала, что этот вечерний визит ни к чему хорошему не приведёт. Я буквально сердцем чувствовала предстоящие проблемы. Я видела, как папа нахмурился, когда взглянув на окно, узнал гостя. Он сразу встал и поднял за собой маму, которая до этого лежала на его плече. Так под ручку они и зашли домой. По родителям было видно, что они тоже не рады видеть Стенли. Мама с папой остановились по другую сторону стола от нас, дядя же выдвинул стул и сел ко всем лицом, положив ногу на ногу. Его поза была расслабленной, а лицо так и светилось от счастья. За свои 18 лет, я никогда не была дурой. Я прекрасно знала, что папин брат никаких родственных чувств к нам не испытывает. Что самое важное для него это деньги, деньги и еще раз деньги. Сам он жил в городе за 400 километров от нас. - Стенли, зачем ты пожаловал? - голос отца был жестким, он как никто знал своего брата. - Яблоко от яблони недалеко упало, - посмотрев на нас с отцом ироничным взглядом, он продолжил, - я пришел забрать своё. - Что именно? - я никогда не была лицемерной, если человек мне не нравился, то я не изображала из себя кого-то, а всегда показывала своё отношение сразу. - Брат мой, как ты мог врать мне столько лет? - О чём ты говоришь? Время уже позднее, говори что хотел и уходи, - папа продолжал обнимать маму одной рукой, а другой смотрел на брата. По маме было видно, что она переживает. - Вы не знаете, но я недавно стал помощником прокурора и получил больше связей и возможностей, - сделав паузу, играя тем самым на наших нервах, так называемый родственник продолжил, - и вот как-то я отправился в здешний архив, и знаете какое было у меня удивление, когда я нашёл настоящие завещание нашей матушки?        Взглянув на отца, я поняла, что он не в курсе о чем говорит его брат. Взгляд папы был полон непонимания, но длилось это всего несколько секунд. Он сразу подобрался и взглянул на брата так, что даже я поежилась. - Что ты такое несёшь? Какое настоящие завещание? - папа отпустил маму и облокотился кулаками на стол, я же сделала шаг назад, а вот дядя Стенли даже не моргнул, он продолжал улыбаться. - Ты и твоя жена подделали завещание, присвоив дом себе, - всё также сидя, дядя достал из кармана штанов какую-то старую на вид бумагу и развернул, - вот, здесь всё написано почерком нашей матушки: " я завещаю всё своё имущество, которым владею, своему младшему сыну Стенли Озберг", а это значит, что сейчас вы находитесь в моём доме, из которого в течении недели вам надо съехать.       Сначала я почувствовала сильнейшую ярость, злость, ненависть. Так, что даже в глазах на миг потемнело, а потом было тепло. Сначала в сердце, а потом оно прошлось по всему телу и замерло на кончиках пальцах, вызывая совсем неуместную щекотку. Пальцы так и покалывало, а кожей я ощущала ветер. Такой приятный, что захотелось улыбнуться. Но мой взгляд против воли упал на обескураженных родителей и на зло улыбающегося родственника. Меня снова пронзила волна ярости, а дальше я даже понять ничего не успела. Просто в какой-то момент всё, что я видела - это наглое, жирное лицо так называемого дяди и всё. Дальше я уже ничего не могла поделать. Пальцы обожгло на миг, а дальше наступила лёгкость в них и одновременное всесилие. Я желала придушить дядю, который так погано относился к своей семье, который постоянно хотел нам напакостить, который я уверенна, даже не знает, когда у меня день рождения и сколько мне точно лет, для которого деньги на первом месте. Я чувствовала какие-то нити, они ощущались как упряжка, которыми можно управлять. И эти самые нити устремились к шее, сразу начиная душить. Я была уверена, что своими пальцами чувствую потную кожу, бешеный пульс под ней, но между нами был минимум метр.       Сердце стучало так быстро, что было даже больно. В ушах звенело. Но хуже всего было смотреть на дядю, его глаза так выпучились, а взгляд бешено метался. Своими руками он буквально рвал себе шею, оставляя очень глубокие царапины, он пытался оторвать от себя эти чертовы нити, которые меня не слушались. Я почувствовала, как из глаз брызнули слезы, я пыталась остановиться, пыталась, но эти поводья меня не слушала. Я молилась, чтобы все прекратилось. Но я не могла даже пошевелиться, моё тело будто окаменело, а взгляд был направлен на дядю, который уже начал синеть.       В какой момент всё закончилось, я не поняла. Просто в одну секунду мир померк, а ладони прожгло болью. Ноги подкосились, но упасть мне не дали. Я очень смутно поняла чьи руки меня держат и в чью грудную клетку упираюсь. Резкий, но такой родной запах отца немного меня отрезвил. Я чувствовала такую сильную дрожь во всём теле, что на ногах даже стоять бы сейчас не могла. Глаза я открыла с большим трудом, но папа до сих пор прижимал меня, не отпускал. Что я вообще наделала? Что произошло? Я прижалась к отцу сильнее, смутно понимая, что залила слезами всю его футболку. Сердце стучало в бешеном ритме, голова ужасно гудела, но это не шло не в какое сравнение с тем, что сейчас было в моих мыслях. - Вы, - хриплый голос и звук падающего стула, меня порадовали, я не убийца, - вы, вы, бездна с вами, чёртового отродье.        Быстрые удаляющиеся шаги, это было последнее, что я слышала. Дальше я просто отключилась. - Милая, доченька, - вернувшись в сознание, я поняла, что мама трясёт меня за плечи, - родная, у нас мало времени, очнись, солнце. - Что...        Говорить было тяжело, такое ощущение, что в рот песка насыпали. Глаза открывать было не легче. Первое, что я увидела это обеспокоенные лица родителей. На них было страшно смотреть, такие белые лица. У мамы в глазах были слёзы. Голова у меня жутко болела, но воспоминания нахлынули так неожиданно, что боль отошла на второй план. Я же не могла этого сделать, не могла. Как такое возможно? Да и что вообще произошло? Обвела взглядом, кухню, кажется. Стол валялся у двери в сад, окна выбиты и повсюду осколки стекла, земля из под разбитых цветов. Сама не заметила, как задержала дыхание. На нашей милой и уютной кухне был хаос, будто ураган прошёл. Сама я лежала на полу, на руках у папы. Сердце замерло, стоило подумать, что они сейчас обо мне думают. - Мама, - голос был охрипшим, я начала качать головой, не веря в происходящие, - я не знаю, я не знаю - Тише, это мы с папой во всём виноваты, мы должны были лучше смотреть за тобой, - мама взяла мои руки и стала покрывать поцелуями вместе со слезами, - прости нас, мы недоглядели. - Что происходит? - почувствовав соль на губах, я поняла, что тоже плачу, - о чём вы говорите? - Александра, - папа прижал мою голову к своей груди, - послушай меня сейчас очень внимательно, у нас мало времени, я уверен, что скоро сюда заявится законники. - Милая, ты же знаешь истории о людях, отмеченных магией. Ты одна из них, а мы с папой всё знали еще давно. - Что? - я понимала, что произошедшее мне не приснилось, но это всё равно принять было очень не просто. - Милая, нет времени, твои силы проявились еще в детстве. Когда ты родилась, носиком пошла в папу. Когда тебе было 6 лет, местные дети тебя затравили и ты вернулась домой в слезах, в тот день ты сказала, что ненавидишь свой нос и хочешь самый лучший на свете, а потом легла спать. А на следующий день ты проснулась с таким миленьким носом. Мы были в шоке, стали искать любую доступную информацию. В нашей деревне не было людей, отмеченных магией. Мы искали где только могли, по слухам, по старым книгам, рассказам, даже балладам. По всему выходило, что магия находится в самом человеке, льётся по телу, как кровь. Он может использовать её во что-то еще и также благодаря ей, маг может сделать с собой всё, что захочет, - мама отпустила мои руки и положила ладони мне на лицо, - Ты наша дочь и мы любим тебя. 12 лет не было никаких проявлений, мы думали, что это было единоразово, что больше не повториться. Но мы были глупы, нам стоило больше смотреть за тобой и беречь. Мы не досмотрели, а сейчас о тебе узнал Стенли, и он расскажет всем. - Девочки, - папа обнял нас обеих, в его голосе была грусть и боль - мои любимые девочки. Нам нужно собираться. - Куда? - я пыталась понять хоть что-то, но в голове была каша, мысли просто не желали соединяться воедино. - Мы уходим из дома, сейчас же, - папа поднял меня, а потом сам встал. - Вы не можете, не можете, - я пыталась кричать, но получался лишь жалкий хрип, - куда вы пойдёте? - Мы уходим вместе с тобой и никак иначе. - Вы не можете, я уйду одна. - Как? Мы не сможем бросить тебя, - папа смотрел на меня и в его глазах, я видела отчаяние. - Папа, подумай сам, меня будут искать, но если мама права, то я просто изменю свою внешность и всё, меня не смогут найти, а вас легко. С вами я не смогу сбежать. - Милая, мы не можем отпустить тебя одну в бега, - слезы мамы не желали останавливаться, а я уже взяла себя в руки. В голове творилась полная каша, но я понимала, что мне нужно бежать. Далеко и желательно быстро. - Мам, пап, - я по очереди поглядела им в глаза, голос и руки предательски дрожали, - вы будете только мешать мне, сама я быстро скроюсь, а как только всё закончиться, я вернусь.       Мои аргументы были весомые, родители это понимали, но переживали за меня. Я сама была в панике, в полном не понимании. Куда я сейчас пойду и что буду делать? Обвела взглядом ещё раз уничтоженную кухню, сердце заныло, но сейчас было не до этого. Поплачу я потом, а сейчас мне нужно скрыться от законников, родителям они ничего не сделают, не они же обладают магией. Но и идти с мамой и папой я не могла. Не могла подвергать их риску, если они пойдут со мной, то их уже точно будут считать моими сообщниками.       Родители стояли напротив меня вместе, держась за руки, а в глазах у них такая боль. Я кое-как смогла удержать новую порцию слёз. Вдох и выдох. Я не пропаду, а родители будут в безопасности.        На улице было чертовски тихо, даже птицы не пели, собаки не лаяли. Не было ничего, будто природа отображала мои чувства. Выйдя из дома через сад, я перебежала дорогу и ушла в лес. Решила, что сначала уйду как можно глубже в чащу. Форы у меня не так много. Я старалась бежать, но на улице солнце уже село. Поэтому я собирала все камни, кочерыжки, пни и прочее. Ходить по лесу мне было не страшно, его я знала прекрасно. За спиной у меня был мешок. Самый обычный, но достаточно плотный. Пока мама в быстром темпе собиралась мне минимум на выживания в лесу, папа старался дать полезные советы. Мысли у него путались, но самое важное я запомнила.       Когда родители обняли меня, оба плакали, а я держалась. Сердце кровью обливалась, ноги не хотели идти, но меня держала мысль, что это сейчас лучший вариант. А идя по темному лесу, слезы шли не прекращались. Мне и так было ничего не видно, но сейчас ещё слезы мешали. В памяти так и стояли лица семьи, разрушенная кухня. Я боялась думать о магии, боялась. Сначала уйду на достаточное расстояние, а потом дам время себе подумать.       Остановилась у ближайшего дерева, вытерла рукавом кофты слёзы. И просто приложилась лбом к холодному, жесткому стволу. Вдох и выдох, я заставила себя оттеснить мысли и сосредоточиться на дороге. Просто бежать, как можно дальше. А завтра уже будет видно.