Правда или действие?

– Не понимаю, зачем ты ее притащила, – бубнила Джинни. Она сверлила взглядом Полумну Лавгуд, которая о чем-то шутила с Невиллом в дальнем углу. – Потому что она моя подруга, – в который раз повторила Гермиона. Нет, она не считала, что у них с Луной много общего, они скорее оставались хорошими знакомыми; но Гермиона обещала Нотту, что поможет, и помогла. В который раз.  Возможно, ей просто не хватало приключений – Гарри был поглощен турниром и страданиями по Чжоу, а Рон… Рон просто оставался собой и ничего, кроме неловких взглядов наедине, между ними не было. – Ладно, Чжоу, она подруга Диггори, и логично, что из нее можно выпытать информацию о последнем испытании турнира, – не унималась Джинни. – Но Лавгуд… Что в ней особенного? Гермиона выдохнула и прикрыла глаза. Недовольство Джинни порой становилось невыносимым. – Хотите пуншу? – Рон подошел с двумя стаканами, один из которых был полупустым. – Откажусь, – фыркнула Джинни и демонстративно отошла к другому столу. Рон негромко присвистнул. – Что это с ней? – спросил он. – Злится, что мы пригласили ребят с других факультетов. – А ей то какая разница? – Не знаю, – Гермиона пожала плечами. Разумеется, она знала: Джинни Уизли по какой-то неведомой причине не переносила компанию Полумны Лавгуд. Но Рону необязательно было знать об этом; по правде говоря, думала Гермиона, в этот вечер Рональда вообще мало что заботило: он потягивал напиток из бокала и смотрел на всех вокруг с легким безразличием. – Гарри поздоровался с Чжоу? – спросила Гермиона. Ей хотелось сменить тему разговора, но осуждающий взгляд Рон заставил ее передумать. – Чжоу пригласила Седрика, и он придет с минуты на минуту, – все же ответил парень. – Глупо было звать друзей и их друзей. Рон вдруг словно осознал, в чем была проблема Джинни, потому что он посмотрел сестренке вслед. Гермиона скривилась. – Так нужно было, – она отвела взгляд и соврала: – МакГонагалл сказала, чтобы мероприятие было открытым для всех желающих. – Ну, раз сказала… – протянул Рон. – Да и разницы особой нет, что с другими, что без – здесь все равно хорошо. – Рада, что ты это признаешь, – Гермиона улыбнулась, мысленно подготавливая себя ко второй части вечерней программы. – Слушай, – начал Рон. – Мы с тобой так и не поговорили после того, как… ну после Черного Озера. Гермиона напряглась. – Я не хочу на тебя давить, Герм, ты ведь сейчас занята подготовкой к зачету, и помощью Джин, и своим клубом по защите эльфов... в общем, времени у тебя вообще почти нет, – он мялся на месте; бокалы с пуншем все еще оставались у него в руках. Гермиона медленно выдохнула, стараясь не думать о том, куда вел монолог Рональда. – В общем я так-то постоянно об этом думаю, еще на празднике тебе сказать хотел, ну, на том самом, когда вы с Крамом подрались. Она вздрогнула. «Подрались» звучало так невинно, по сравнению с реальностью, что у нее свело зубы. – В общем, я подумал, что поговорим после разборок с учителями, – Рон явно не знал, что именно хотел сказать. – Но ты потом избегала меня за то, что я избил Малфоя. Хотя я, конечно, считаю, что не зря сделал это – и сделал бы снова, можешь не сомневаться... – Рон, – Гермиона забрала у него стакан с жидкостью и сделала большой глоток. – Говори как есть. – Да нечего особо говорить, я просто знаю, что тебя обидел тот случай с Флер, – выпалил Рон. – И я много думал об этом... наверное, мне стоит извиниться? Я не хотел целовать ее, она сама так неудачно развернула мое лицо... но никаких чувств между нами нет и не было, это были ее эмоции и ничего больше! – Ничего страшного, Рональд, – Гермиона улыбнулась – так естественно, как смогла. – Я понимаю. – Правда? – он облегченно выдохнул. – Я так волновался, что ты, ну, не поймешь. Гермиона закатила глаза и рассмеялась. Он ответил ей тем же. Но дальше разговор не пошел, и ее это немного расстроило: она ждала, что Рональд все таки решит возобновить свое предложение о совместной учебе. Гарри подошел к ним, покачиваясь из стороны в сторону. – Чжоу сказала Седрик идет, – пробубнил он. – С минуты на минуту будет здесь. Спросила, готов ли я к третьему туру, потому что Диггори, видите ли, нет. – А ты что? – Рон свел брови. – А что я? Пожелал им отличного вечера, предложил выпить пуншу, – Гарри злился. – Если честно, вообще не стоило их звать. – Гарри, – Гермиона потянулась к нему рукой, но он отдернулся – нервно, раздраженно; так, словно она была виновата в его провале на любовном поприще. – Да не нужно, – чуть мягче сказал он. – Просто давайте не будем об этом говорить. Глупо было надеяться, что она бросит самого Диггори... ради Гарри Поттера. – Ну, у Гарри Поттера тоже есть парочка привилегии, – Рон кивнул головой в сторону Парвати и Падмы: они перешептывались, глядя в сторону троицы. – Не думаю, Рон, что после Святочного Бала сестры Патил вам симпатизируют, – Гермиона рассеянно улыбнулась. – Спасибо, – выдавил Гарри. – Это именно то, что мне нужно услышать. – Прости, – брови Гермионы виновато собрались на переносице. – Но, Гарри... – Да ладно, черт с ним, – парень растрепал темные волосы. – Все равно я бы не смог сейчас уделять внимание девушке. – Но хотелось бы, конечно, – заметил Рон. Гермиона одарила его вопросительным взглядом, и он добавил: – Ну, в смысле это же Чжоу Чанг. Отличная кандидатура, хотелось бы узнать ее получше – я лишь озвучиваю мысли Гарри, если что. – Если что? – Гермиона выгнула бровь. – Все, забыли, – перебил Гарри; его настроение стремительно ухудшалось. – Какое там заклинание использовал Симус, чтобы вода превратилась в виски? – В ром, – поправил Рон. – Да пофиг, – хмыкнул второй. – Хоть в горную воду. – Скорее, ребята! – прокричал Дин. – Полная Дама не хочет пускать в башню кого-то из студентов. Гарри и Рон переглянулись. – Должно быть, Диггори явился, – первый недовольно сощурился, и они последовали к выходу из башни. У Гермионы же похолодели кончики пальцев; она нашла взглядом Полумну, когтевранка дружелюбно улыбнулась ей в ответ. Гермиона сглотнула, сжимая пустой бокал, и поспешно последовала за друзьями. – Что там такое? – спросила она, выступая вперед. – Полная Дама, – пояснил Дин. – Говорит, что не пустит в башню студентов из подземелья. – Из подземелья? – Рон побелел от злости. – С чего это им тут быть? – Не пускайте их, – поддержала Джинни. Толпа гриффинлорцев оглянулась на девочку-Уизли. – Откуда они вообще взялись? Снова поднялся гомон, но тонкий голосок Полумны Лавгуд заставил всех смолкнуть: – Я пригласила их. Джинни открыла рот, но тут же захлопнула – очевидно, у нее не нашлось приличных слов. – Пропустите их, Полная Дама! Банановые оладьи, – громче, чем стоило, выкрикнула Гермиона. Обернувшись на удивленные лица, она добавила: – Мы не можем держать их снаружи, если они уже здесь. Пускай объяснятся. – Что ты делаешь? – прошептал над ухом Гарри, наблюдая, как в гостиную входят слизеринцы. Никто иной, как Теодор Нотт, Блайз Забини, Драко Малфой и Пенси Паркинсон. На удивление, за ними увязалась еще одна девушка – намного выше Пенси, с уложенными каштановыми волосами и светлым взглядом. Астория Гринграсс. Полумна подошла ближе к Гермионе, радушно встречая незваных гостей. – Луна, я думала ты позовешь только Тео, – сквозь зубы прошептала гриффиндорка. – Я позвала только Тео, – девушка отбросила белую прядь с лица. – Но, видимо, Тео решил позвать друзей. Ты ведь сказала так можно? – Можно, но... – Гермиона поджала губы, потому что ей не дали договорить. – Какая прелесть, – Пенси Паркинсон, одетая на удивление прилично, осматривалась по сторонам. – Никогда бы не подумала, что попаду на бабушкину вечеринку в башне зануд. – Бабушки не любят невежливых гостей, – предупредил Джордж. Он стоял за пунцовым Роном, сложив руки на груди. – Извините, – Пенси натянуто улыбнулась. – Обещаю, буду вести себя хорошо. – Нужно было в прошлый раз об этом думать, – выплюнул Рон. – Вам здесь не рады. – Полегче, Уизли, мы здесь не ради конфликта, – вступился Малфой. – Мы вроде как пришли праздновать победу Поттера. – Неужели? – сощурился Гарри. – Ну да. К тому же я оказался прав: кое-кто продержался дольше пяти минут, и я выиграл у отца пару галеонов. Рон вскипел: – Послушай сюда, Малфой– – Послушай, Уизли, – заступился Блайз. – Мы правда не хотим ссориться. – Тогда вам лучше уйти, – прошипела Джинни. – Нас пригласили, – Теодор бросил на Полумну мимолетный взгляд. – Мы не уйдем. – Не нужно ругаться, – вступилась Луна. – Места ведь хватит на всех. И пунша достаточно. Можем поиграть в общие игры – это весело, это укрепляет дружбу. – Отличная идея – укрепить дружбу! – пропищала Пенси и улыбнулась – оскалилась, вцепившись в руку Нотта. – Тео знает несколько интересных игр, да, Тео? Повисла тишина, гриффиндорцы переглядывались друг с другом; слизеринцы молчали, ожидая приглашения. Но по их спокойным лицам было видно: они уже победили и ни секунды в этом не сомневались. – Хорошо, – наконец заговорил Фред. – Проходите, но только без глупостей. Паркинсон взяла Асторию под руку: – Идем, Тори, сегодня ты будешь моей совестью. Гермиона увидела, как Малфой хмыкнул и закатил глаза; но это был единственный жест, который она заметила перед тем, как отвернуться. Меньше всего ей хотелось вспоминать раздетую Пенси и яростный взгляд слизеринца. Библиотека больше никогда не будет для нее уютным убежищем. – Да уж, действительно так себе идея, – буркнул Рон. Гермиона вопросительно посмотрела на него; они стояли у столика с разливными напитками. Блайз, Драко, Пенси и Астория устроились в дальнем углу у камина; Теодор и Полумна тихо переговаривались в другом конце комнаты. Гермиона заметила, как Джинни притащила Парвати ближе к воркующим. – Я о том, чтобы остальных звать, – продолжал рыжеволосый гриффиндорец. – Слизерин в нашей башне – даже думать мерзко. – Будешь теперь до конца вечера напоминать об этом, Рональд? – Гермиона недовольно вздохнула. В ее планах Теодор воссоединялся с Полумной, и они вдвоем незаметно покидали вечеринку; теперь же ей приходилось созерцать последствия своей неосторожности. – Да нет, просто вот смотрю на них, и меня выворачива– – Хватит, Рональд, – перебила она. – Я тоже не в восторге, но они уже здесь. Постарайся заняться делом и не обращай внимания. – Каким делом? – Не знаю, – она пожала плечами. – Найди Гарри, он опять куда-то пропал. – Вишневый компот? – послышалось со стороны, и Гермиона обернулась. Астория Гринграсс выглядела, как ангел во плоти: ласковые кудри, легкое платье, пушистые ресницы и румяна – она была полной противоположностью холодной Паркинсон. – Пунш, – ответил Рон. – Без алкоголя? – Астория хитро прищурилась. – Фи. У вас все вечеринки так кисло проходят? – Здесь несовершеннолетние, – Гермиона качнула головой. – Мы за них в ответе. – А я и не говорю, что им нужно выпивать. Могу зачаровать ваши кубки, если хотите, – она невинно пожала плечами. – Знаем мы ваши фокусы, – Рон положил ладонь Гермионе на плечо. – Спасибо, не нужно. – А что не так? – Астория округлила глаза. – Все нормально, – освобождаясь, Гермиона протянул слизеринке свой бокал. – Что за заклинание? – Протери акуам, – слизеринка взмахнула палочкой над своим, затем над бокалом Гермионы. Оба кубка покрылись голубоватым свечением. – Ну вот, – Астория спрятала палочку, наполнила кубки пуншем и протянула один Гермионе. – Может, не стоит? – Рон нахмурился. – Я выпью первая, – слизеринка рассмеялась и отхлебнула; легкий румянец покрыл ее щеки. – Живая, как видишь. Ты Рональд Уизли, да? – Просто Рон, – буркнул он. – Пойду принесу закуски. Гермиона отвела взгляд от Астории и сделала осторожный глоток; сладкая жидкость обволокла не только горло – от легкого головокружения цвета стали чуть ярче. – Ну что? – Гринграсс очаровательно улыбнулась. – Необычно, что это? – Опьяняющий кубок, меня Пенс научила, – слизеринка отпила еще немного. – Ни капли алкоголя, но эффект тот же. Гермиона ответила ей такой же, слегка кривоватой улыбкой. – Научишь меня? Астория рассмеялась в голос, но не злобно, а радостно: – Научу, только Пенс не говори. – Я что, похожа на человека, который ладит с Пенси? – усмехнулась Гермиона. – Вообще нет, – терпкое дыхание – табак – заставило ее вздрогнуть и обернуться; Малфой обошел девушек со стороны и остановился за Асторией, слегка приобняв ее за талию. – Чему это ты учишь ее, Астра? – Всяким пустякам, – щеки слизеринки стали еще розовее. Малфой сделал вид, что не заметил, как она съежилась от смущения; Гермиона одарила его неодобрительным прищуром. – Тебе зачаровать кубок? – спросила Астория. – Зачаруй, – Драко хмыкнул, – и отнеси немного пунша Пенс. Она заскучала. Я сам себе налью. Девушка покорно взмахнула палочкой над бокалами, разлила в один из них жидкость и удалилась. Гермиона вздернула подбородок и отвернулась. Их отношения с Малфоем вряд ли дотягивали даже до простых знакомых: он спас ее от изнасилования, но продолжал обзывать грязнокровкой; она не спасла его от праведных кулаков Рона и застукала за непотребствами в библиотеке. Были ли они квиты – вряд ли, но Гермионе хотелось думать, что она ничем не обязана Малфою. А значит и он не должен был испытывать к ней особого интереса. – Понравилось? – спросил он. Гермиона зажмурилась прежде, чем повернуться и выгнуть бровь. – Шоу той ночью, – пояснил Малфой. Он не смотрел на нее; он был занят своим кубком. – Ты с самого начала смотрела или оценила только интимную часть? Щеки потеплели, и что-то стянулось узлом в груди; но Гермиона не подала виду. – Не знаю, о чем ты, – фыркнула она и отбросила с лица пряди. Не хватало еще, чтобы Малфой решил, будто она извращенка. – А мне кажется очень даже знаешь. Ты же умная девочка, малышка Грейнджер. Отлично знаешь, на что обратить внимание. Подмечаешь детали, так сказать. Гермиона закатила глаза: уж слишком сильно Малфой пытался поддеть ее. – Если тебе скучно можешь пообщаться со старшекурсниками, – буркнула она, чувствуя, как потеют ладони. – С минуты на минуту придет Седрик Диггори, можешь спросить у него, как завоевать внимание девушек адекватным поведением. – Я бы лучше пообщался с Виктором Крамом, – съязвил собеседник. – У него побольше опыта в общении со слабым полом. Гермиона со звоном поставила стеклянный бокал на стол. Ее гнев опередил грубый голос Рона: – Чего тебе нужно, Малфой? Рыжий гриффиндорец стоял позади Драко с тарелкой канапе. – Ничего, – последний невинно пожал плечами и отхлебнул из своего кубка. Затем взял с тарелки Рональда оливку и отправил ее к себе в рот. – В следующий раз, Грейнджер, за докладом обращайся ко мне напрямую. Я ведь не общаюсь с тобой через посредников. Гермиона еще какое-то время наблюдала, как слизеринец возвращается к друзьям и падает на диван между Асторией и Пенси. – Чокнутый придурок, – выругался Рон. – Напомни, что они тут делают? Прошло еще около часа; огни начали угасать, а младшие курсы разбрелись по своим комнатам. Гарри и Седрик что-то яростно обсуждали, Чжоу слушала их, доедая последние закуски; Теодор и Луна перебрались к камину и когтевранка рисовала в воздухе палочкой искрящиеся узоры. Гермиона сидела рядом с Парвати, Лавандой и Джинни; девочка-Уизли пилила гостей с других факультетов недовольным взглядом. – Тоска-а, – вдруг громко выдала Паркинсон, привлекая внимание. В руках у нее тлела сигарета, и Гермиона вдруг поняла, чьим табаком пахло от одежды Малфоя. – Время уходить домой? – подсказал кто-то со стороны. Должно быть, это был Рон, но Гермионе было так хорошо от выпитого пунша, что она не сразу разобрала. – Есть идея получше? – Пенси снисходительно осмотрела присутствующих. – Вы вообще знаете, что такое веселье? – Можно в карты, – предложила Джинни, явно с намеком на ехидство. – Или в содоку. – Лучше в бутылочку, – Пенси вдруг подорвалась с дивана, и глаза ее сверкнули, как черные агаты. – На поцелуи? – оживился Блейз. – Правда или действие, мое любимое, – Паркинсон ухмыльнулась. – Классика, – Малфой цокнул языком. – Забито и изъезжено. Как-то слабовато для тебя, Пенс. – Только не в башне гриффиндора с пьяными гриффиндорцами, – усмехнулась та и обратилась к остальным: – Пять на пять: я, Блайз, Драко, Тори и Тео против Грейнджер, Поттера, обоих Уизли и Лавгуд. Что скажете? – Я пас, – отозвался Нотт и невольно прильнул ближе к Полумне. – Да ну брось, Тео, – Паркинсон закатила глаза, и ее ресницы коснулись бровей. – Будет весело, никто не обидит... никого. – Луна и Джинни еще дети, – Теодор усмехнулся сам себе. – Играем без них. – Ага, сейчас прямо, – девочка-Уизли подсела ближе. – Может еще сказку на ночь мне почитаешь, Нотт? Гермиона уловила взгляд Пенси – с каким-то настораживающим удовольствием, когда Теодор нахмурился, разглядывая Джинни. – Седрик, присоединяйтесь, – Блайз махнул рукой. – Мы посмотрим со стороны, – ответил пуффендуец, прижимая к себе Чжоу. Гарри поправил очки и поднялся с места; его лицо не выражало почти никаких эмоций, но Гермиона знала, что он был недоволен. – Играем, – заявил Гарри и уселся рядом с Джинни. – У-у, Поттер настроен на игру, – протянул Малфой. – Кажется, только что родилась надежда на веселье. Паркинсон превратила свой кубок в бутылку; Рон недовольно плюхнулся рядом с Гарри и утащил за собой Гермиону с привычным «не нравится мне это все». Теодор так и остался у камина, едва касаясь плеча Полумны; Астория, Блайз и Драко подсели со стороны Гермионы – знакомый аромат духов слева заставил ее нахмуриться. – Значит, четыре на четыре, – Пенси потерла ладони. – Достали палочки перед собой, чтобы не жульничать. – Моя где-то там, – Рон махнул рукой. Остальные выложили свое оружие на пол перед собой. – Правила простые: кручу бутылку, на кого укажет горлышко, тот выбирает правду или действие. Загадывает тот, кто крутит. Потом тот, кто выполнял, крутит дальше. Вопросы? – Мы не тупые, – обронила Джинни. – Начинай уже. Блайз усмехнулся, Рон шумно отпил из своего бокала. Пенси раскрутила бутылку; та сделала несколько быстрых оборотов и остановилась носиком в сторону Гермионы. – Везение, Грейнджер, – усмехнулся Малфой. Гермиона потерла лицо ладонями. – Правда или действие? – Паркинсон прищурилась. – Правда. – Больно было лишаться девственности? Рон громко – слишком громко выдохнул и вытер рот рукавом. Гермиона судорожно сглотнула – слова словно встали у нее в горле, и как бы сильно ей ни хотелось съязвить или дать двусмысленный ответ, она не смогла. – Я девственница, – ответила она. Смущение прилило к лицу, когда она заметила на себе взгляд Теодора: приподнятые брови, слегка наморщенный лоб, поджатые губы – он словно сочувствовал. – Да не может быть, – Паркинсон скривила рот. – Хотя, глядя на тебя конечно... Гермиона скорчила ей гримасу и вздернула подбородок: откровение открыто говорило о том, что между ней и Малфоем ничего не было – и никогда не могло было быть. Гермиона крутанула бутылку, и горлышко указало на Пенси. – Судьба, – Забини рассмеялся. – Второй раунд пошел. – Что ты больше ценишь в отношениях: верность или искренность между партнерами? – спросила Гермиона. Ей хотелось ответить безжалостность на безжалостность. – Что значит искренность? – прикинулась Пенси, хоть взгляд ее разгорался праведной яростью. – Изменить и извиниться, – ответила Гермиона. Она вдруг каждой клеточкой тела почувствовала на себе взгляд Малфоя, яростный – испепеляющий. Он словно готов был разорвать ее – и, вероятно, давно это сделал в своей голове. – Смотря как будешь извиняться, – отшутилась Пенси. Полумна что-то тихо спросила у Нотта, и внимание Гермионы переключилось на них: Теодор выражал свое недовольство сведенными скулами. – Слизеринцы всегда найдут как извернуться, – со смешком сказал Рон, обращаясь к Гарри. Последний лишь скривил губы, припадая к кубку. Пенси раскрутила бутылку, на ее лице плохо скрывалось недовольство; но, когда горлышко указало на Рональда, она просияла. – Уизли! – воскликнула она. Остальные настороженно переглянулись. Паркинсон наигранно задумалась, но Гермиона подозревала, что очередной пакостный вопрос давно ждал своего часа. – Правда или действие? – уточнила слизеринка. – Правда. – Ну, хорошо. Расскажи нам, какого это жить в тени золотого мальчика? Гермиона невольно нахмурилась – предполагала, какой будет реакция Рона. Он размял шею, прочистил горло и прохрипел: – Не понимаю, о чем ты. – О том, какой Поттер прекрасный и замечательный, пока ты остаешься его другом-на-побегушках, – пояснила Паркинсон. – Ну, если у вас и существует подобная убогая иерархия, то у нас ее нет, – Рон скривил губы в улыбке, но прищур выдавал его смятение. – Как это нет? Все знают о золотом мальчике, золотой троице, золотой девочке Поттера – ужасный цвет – и о Рональде Уизли, рыжем друге этой компании. – Если хочешь меня задеть, у тебя не получится, – заявил гриффиндорец, но кончики его ушей покраснели. – Я задала простой вопрос, у тебя на него должен быть простой ответ, – Пенси пожала плечами. – Но если ты не уверен– – Нет никаких золотых мальчиков и девочек, – Рон повысил голос. – Мы вместе и нас нельзя разделять на золотых и нет. – То есть, разделять нельзя, но по факту– – Пенс, отстань от него, – Блайз одернул ее за рукав, но она не собиралась слушать: – Но по факту что есть то есть? И ты купаешься в славе Поттера и катаешь домашку у Грейнджер? – Да пошла ты, – ругнулся Рон. – А тебе от Грейнджер нужна только домашка или ты взял бы у нее пару индивидуальных уроков? Рон вдруг поперхнулся, пропало его наигранное спокойствие, но он был настолько ошарашен, что не выдавил из себя ни звука. – Уймись, Пенси, – одернул Теодор до того, как Гермиона успела придумать ответ за друга. – Один раунд – один вопрос. Не перегибай. Паркинсон фыркнула, но замолчала. – Крути, Уизли, – подсказал Малфой.

Понравилось? Шоу той ночью.

Гермиона размеренно выдохнула. Когда-нибудь Малфой оставит ее в покое, но, похоже, это случится не скоро. Горлышко бутылки указало на Асторию. – Правда, – опередила она вопрос и добавила, усмехаясь: – Только что-нибудь не такое агрессивное, пожалуйста. – Ты вообще на них не похожа, – предвзято сказал Рон. – Ладно, давай так: кому из всех этих... студентов твоего факультета ты больше всего симпатизируешь? – Драко, наверное, – вырвалось у девушки, и на мгновение воцарилась неловкость. Паркинсон не смотрела в сторону Гринграсс, но даже Гермиона уловила волну внезапного недовольства. – Ну и Пенс, конечно, мы ведь подруги, – торопливо добавила Астория, заливаясь краской. – А мы не подруги? – с наигранным укором спросил Нотт. Если он пытался разбавить атмосферу, у него получилось: Блайз, Полумна и сама Астория усмехнулись. – Крути, Тори, – слегка отстраненно сказала Паркинсон. Очередь везения дошла до Драко. – Правда или... – Астория прочистила горло. – Действие, – закончил он за нее. Гермиона вскинула бровями – для себя, отмечая умение Малфоя избегать нежелательных вопросов. Смущение пропало с лица Астории, и она хитро улыбнулась – так же, как Тео или Драко, когда в их головах всплывали не лучшие идеи. – Спой что-нибудь, – сказала она. Пенси прыснула смешком. – Чего? – если Малфой и удивился, то показывать не стал. – Спой. Или расскажи стихотворение, я хочу послушать, – Астория невинно пожала плечами. – Можешь одно из своих зачитать. – Ты пишешь стихи? – Гермиона округлила глаза. На этот раз смешки послышались со стороны гриффиндорцев. – Я уничтожу тебя, Астра, – сквозь зубы процедил он. Затем задумался, поджав губы, и зачитал: – Caput meum super collum meum et possum continere quod dico. Sed cor meum in pectore meo per dura tempora vadit, nec possum spirare cum aere recedit. Et vereor ne id facere non possim, sed gradum capio et hoc a me acceptum est, quamvis ad paradisum usque ad tenebras. 1 – Это латынь? – на выдохе спросила Гермиона. – Ты пишешь стихотворения на латыни? – Кажется, золотая девочка потекла, – приторно-сладко заметила Паркинсон. Драко криво усмехнулся, но Гермионе так и не ответил. Даже не посмотрел в ее сторону. – Следующий, – сказал он и раскрутил бутылку. Она указала на Джинни. Драко задумчиво промычал. – Выбираю правду, – девочка-Уизли как-то резко подалась вперед. – У меня есть вопрос, – влезла Паркинсон. – Ага, только задает Малфой, а не ты, – Джинни разве что не показала язык. – Он не знает, что спросить, – слизеринка пожала плечами. – К тому же – моя игра, мои правила. Драко безразлично махнул рукой. Следующий вопрос прозвучал слишком неожиданно: – Что за чувства у тебя к нашему Тео, Джиневра? Гермиона перевела взгляд с довольной Паркинсон на опешившую Джинни; последняя взяла себя в руки на удивление быстро. – Интерес, – девочка-Уизли пожала плечами. – Дружеский или он тебя заводит? – не унималась слизеринка. Гермиона подумала о том, что лицу Паркинсон не помешала бы пара жалящих проклятий – настолько сильным было нарастающее раздражение. – Прекрати, Пенси, – голос Драко звучал подобно лезвию – безжалостно и остро. Джинни вдруг подняла брови, улыбнулась и ответила: – Заводит, но не так, как тебя, очевидно. Фред и Джордж присвистнули – так красноречиво, что никакие другие комментарии не шли в сравнение. Гермиона посмотрела на Нотта: его лицо не выражало абсолютно ничего; Луна же, напротив, выглядела потерянно, но вопреки ожиданиям Гермионы, когтевранка не отстранилась, а прильнула к плечу парня чуть ближе. Малфой скрежетнул зубами, и Гермиона бросила на него мимолетный взгляд. Желваки на его скулах подрагивали от напряжения. – Всеобщая слизеринская вакханалия, – шепотом пошутил Рон, но Гермионе захотелось на него фыркнуть. – Крути, Джин, – подсказала Астория. – Если мы все еще играем. – Играем, – Паркинсон откинулась на подушку позади себя. – Крути, Уизли. Пришла очередь Блайза. – Я готов песню спеть, – отшутился он. – Действие? – уточнила Джинни. Он кивнул. – Хочу, чтобы ты помог мне с проектом по зельям. – Так разве можно было? – слизеринец рассмеялся, но после свел брови: – Ты серьезно? – Джин сегодня в ударе, – со смешком заметил Джордж. – А почему нет? – развеселилась Астория. – Действие есть действие. – Ты на чьей стороне, Тори? – обиженно спросил Блайз. Девушка рассмеялась в ответ. Гермиона спокойно выдохнула: диалог перестал напоминать бомбу замедленного действия. Блайз после недолгих сетований на несправедливость сделал следующий ход. Бутылка указала на Поттера. Гарри вяло отставил от себя кубок – Гермиона подозревала, что и его бокал был зачарован – и посмотрел на Забини. – Правда? – спросил слизеринец. Гарри кивнул. – Ты чего выглядишь, как мученик? – Потому что девушка, от которой я без ума, принадлежит другому мужчине, – выпалил Гарри и осекся. Правда явно не была тем, что он собирался сказать. – Вот это новости, Поттер, – насмешливо поддел Малфой. – И что же это за девушка, расскажешь? – Отвали, Малфой, не ты вопрос задаешь, – процедил Гарри и все же не удержался – бросил на Чжоу взгляд через плечо. – Какая прелесть, – Драко довольно размял плечи. Гарри побледнел – не то от злости, не то от безнадежности. Складывалось впечатление, что он вот-вот взорвется. – Перестанем играть? – осторожно спросила Гермиона, но Гарри отрицательно покачал головой и раскрутил бутылку. Она указала на Паркинсон. – О-оу, кажется, у меня проблемы, – рассмеялась она. – Что же мне выбрать, правду или– – Заткнись, – перебил Гарри. – И поцелуй меня. Должно быть из всего, что произошло за вечер, это было самым – самым странным. Гермиона поджала губы, как и Рон; все остальные просто замерли в ожидании какой-нибудь грубости от Пенси или, как ни странно, Драко – в конце концов, они все еще оставались парой. Но в следующую секунду девушка проползла через центр круга на четвереньках, взяла лицо Гарри в свои руки и припала к его губам. У Гермионы внутри все похолодело: она видела, как Гарри обхватил Пенси за талию в ответ и как пылко он ответил на поцелуй. – Нахер, – прошипел Малфой, схватил с пола палочку и сорвался с места. Гермиона в растерянности вертела головой, пока Гарри и Пенси продолжали целоваться. – Ну хватит! – рявкнул Нотт. От неожиданности вздрогнули почти все. Паркинсон оторвалась от Гарри и сладко улыбнулась – как кошка, слизавшая заветную сметану. – Ревнуешь? – мягко спросила она. – Идиотка, – прошипел Теодор. – Это всего лишь игра, – фыркнула слизеринка. – Не моя проблема, что вы – мужчины – не умеете держать себя в руках. Пока Пенси ползла назад, Гермиона посмотрела на пустое место Малфоя, и ей стало неуютно. Он ушел так стремительно, что забыл свою палочку. Она вдруг опомнилась и подскочила с места, хватая оружие Драко. – Что такое? – оживился Рон. – Малфой... забыл свою палочку, – поубавив пыл, сказала Гермиона. – Оставь, я передам, – сказал Нотт. – Нет, я догоню его сама. Он по ошибке забрал мою. – Прямо уж по ошибке, – оскалилась Паркинсон, но Гермиона уже не слушала ее. – Хочешь, я тоже пойду? – неуверенно предложил Рон, но тут же передумал вставать – должно быть, у него закружилась голова. Пустой коридор встретил прохладой; тишину нарушал только редкий скрежет меняющихся лестниц. Гермиона быстро сбежала по ступеням из башни и оказалась в пустом проходе. С момента ухода Малфоя прошло не так много времени, но его уже не было видно. Гриффиндорка не рискнула использовать его палочку для люмуса и пошла по наитию; скорее всего, он возвращается в подземелья, и, если она поторопится – успеет нагнать. Она прошла еще пару коридоров. – Почему всегда ты? Он ждал, пока она проскользнет мимо. Гермиона обернулась, чувствуя, как сердце подпрыгнуло в горле. – Почему ты? – повторил он, делая шаг ближе. – Чертов Крам, чертов Нотт, чертова библиотека, чертова палочка – даже палочка, Грейнджер! Почему всегда ты? Гермиона пожала плечами: – Проклятая удача. – Ну да, – Малфой усмехнулся, оглянувшись – как будто говорил с кем-то еще. – С первого курса было понятно: что Потттер, что Уизли, что ты – сплошной цирк уродов. Почему в это постоянно втягивают меня? Только сейчас, различив в темноте блеск серых глаз, Гермиона поняла, что Малфой был в ярости. – Никто тебя ни во что не вытягивает, – она посмотрела на него с вызовом. – Во всех проблемах виноват только ты сам. – Поясни, – еще ближе, нагло вздернув подбородок. – Ты злишься из-за поведения Пенси, вот и все, – Гермиона чувствовала, что играет с огнем. Проще было бы всучить ему палочку, забрать свою и избежать ненужной полемики; но ссоры с Малфоем стали для нее особым способом самоутверждения – глупо, опрометчиво, совсем не по-гриффиндорски. – Думаешь, самая умная, да, Грейнджер? – он сощурился. – Или думаешь я такой простой? – Не нужно быть гением, чтобы понять, что тебе не понравилось. – Неужели? – Ты привел Асторию на вечер – и нарочно смущал ее, – чтобы привлечь внимание Паркинсон. А она переиграла тебя. Ты злишься, потому что ты проиграл. Малфой продолжал приближаться, и Гермионе пришлось отступить. Она знала, что рано или поздно за спиной окажется стена – ничем хорошим ее гордость не обернется. – Ты та-ак сильно любишь умничать, что это действует на нервы, – проговорил он. – Но знаешь, мне нравится созерцать твои жалкие попытки казаться правильной. Потому что смотреть на твои провалы – одно удовольствие. – Попытка грубости засчитана, но мы обсуждали тебя, Малфо– – Я думал после того вечера в библиотеке: что она там делала? Гермиона Грейнджер стала свидетелем непотребства и промолчала, вместо того чтобы слить учителям и заработать пару балов? – Ты нормальный? – она попыталась отстраниться, но Малфой был проворнее – он загнал ее в самый угол. – А потом я понял. Малышка Грейнджер настолько преисполнилась одиночества, что позволила себе насладиться зрелищем, – он жалобно свел брови и улыбнулся. Гермиона направила палочку ему в грудь. – Используешь мое же оружие против меня? – он скривил губы. – Если придется. – Ты боишься? – Ты пьян? – Даже если и так, что с того? Отчитаешь меня и за это? – Забери свою палочку и дай мне уйти, – она пыталась звучать уверенно. – А я не хочу отпускать тебя, – он окинул ее взглядом сверху вниз. – Дальше что? – Вымещай свою ненависть на том, кто ее заслужил – вы с Паркинсон стоите друг друга, – вдруг вырвалось у Гермионы. – Мне плевать, с кем лижется и спит Паркинсон, – процедил Малфой. – Хоть с Поттером, хоть– – С Тео? – Ты бессмертная, Грейнджер? Или пытаешься проверить? – Отдай мою палочку. – Попроси лучше. – На мне твои фокусы не работают, – она фыркнула. – Я не стану унижаться. Он вскинул бровями: – Что именно для тебя унизительно? – Я видела, как ты обращаешься с Пенси. Неудивительно, что она тебя презирает. – Пенс в долгу не останется, – Малфой ухмыльнулся. – Ты должна была и это заметить. – Хватит, – Гермиона отвернулась; но она слышала его дыхание над ухом. Он стоял так близко, что от него веяло теплом. Она удивилась: ей всегда казалось, что кровь в венах у Малфоев такая же холодная, как у змей; такая же, как их расчетливое сердце. – О чем ты думаешь? – спросил он. Спросил так неожиданно и так – она бы не сказала, что это было ласково, но его голос без грубости звучал бархатно. – Тебе правда интересно? – тихо отозвалась Гермиона. Малфой задумался – молчаливо вглядывался в ее лицо; с непривычной осторожностью, так, словно впервые видел. Так, словно ему и правда было интересно. – Держи, – Драко протянул ей палочку и отстранился. Гермиона сглотнула; кудрявые пряди неряшливо упали ей на глаза. – Гарри не хотел целовать Пенси, – сказала она. Она знала, каким будет ответ Малфоя, но чувствовала, что не может промолчать. – Хотел, – фыркнул парень. – Все говорили и делали то, чего действительно хотели. Наши бокалы были зачарованы под игру. – Что? Ты серьезно? – Абсолютно. Гермиона подавила стон недовольства. – Поэтому Тео отказался играть? – Уже не важно, – оправдал ее догадки Малфой. Но черты его лица внезапно стали острее, и он нахмурился: – Пенси получит то, что заслужила, как и Поттер. Осторожнее, вставая на его сторону теперь, Грейнджер. – Теперь? Что ты имеешь в виду? – Гермиона напряглась. – Просто... будь осторожнее, – Драко размял шею и вытянул руку, требуя свою палочку. Гермиона сжала отполированное основание боярышника и вернула орудие владельцу. Слизеринец хмыкнул. – Финжит фасиам, – проговорил он. Копна ее волос закрутилась ракушкой на затылке, и аккуратные завитки упали вокруг девичьего лица. Она сдула легкую прядь со лба. – Попроси кого-нибудь подарить тебе расческу, – усмехнулся Малфой и, вопреки своей привычке уходить молча, добавил: – Увидимся, малышка Грейнджер.