Слишком много сладкого (Бракованный товар)

Иногда некоторые вещи происходят внезапно, но не на столько же. Аен едва успел открыть дверь, как на него налетела эта высокая блондинка, которую он называл «моя Госпожа». Ее губы смяли его, хотя были меньше. Она вся была тоньше и изящней, чем он, как бы Аен ни старался, и в тоже время ей удавалось быть такой резкой и грубой как сейчас. В одно мгновение он оказался распят на кровати. Сначала лицом к ней. Потом небольшая возня, и вот его нос утыкается в расстеленную под ними простынь. Штаны вместе с бельем сползают до колен. Аен забормотал что-то неразборчивое, тщетно пытаясь справиться с охватившим его возбуждением, хотя в этом не было необходимости – смысл его жизни был в том чтобы подчиняться ее воле, потакать ее прихотям, быть ее игрушкой для секса. От подобных мыслей член напрягся так, что едва не продырявил матрас, Аен взвыл и попытался сам себя заткнуть, закусив простыню. Его руки привязали к спинке кровати после того, как раздели окончательно. Такими же шелковыми лентами были стянуты согнутые в колене ноги, так чтоб он не смог их распрямить и продолжал лежать, изображая своей позой лягушку. Или точнее развратную, умоляющую трахнуть ее поскорее, лягушку. Не тратя время на порку и другие приятные вещи, она вошла в него и принялась за дело. Аен сходил с ума от планомерных глубоких погружений в его тело, когда услышал ее бормотание. – Я ей покажу! – гневно шептала она. – Думает, она тут главная и может указывать, что мне делать, это швабра белобрысая. Не тут-то было. – Я… ай… ах… что-нибудь случилось? – перебивая сам себя стонами, спросил Аен. – Не твоего ума дело, – вместо ответа его звонко шлепнули по ягодице. – Твоя работа быть оттраханным – нечего совать свой нос в хозяйские дела. Такое грубое отношение завело Аена еще сильнее, но он собирался «совать свой нос» и в это и, вообще, во все на свете дела. Поэтому он решил сделать финт ушами и прикинулся мертвым. Не подающее никаких признаков жизни, обмякшее тело под ней, сильно разозлило насильницу. – Ты ужасная мать! – возмутился голос позади и внутри Аена все подпрыгнуло. – Почему ты позволяешь этой стерве командовать мной и говорить, что мне делать. – Нае! Нет! Нельзя! – Аен задергался, пытаясь вырваться, но оказался слишком крепко связан. – Отпусти меня! – Еще чего?! – фыркнула ингу. – Я твоя Госпожа. Что хочу, то с тобой и делаю. Какое право ты имеешь сопротивляться и не подчиняться мне?! – Но ты ненастоящая Госпожа, – от осознания собственного бессилия захныкал Аен, Нае всегда была непрошибаемой, а в этом теле ее упрямство возрастало до небес. – Пожалуйста, не делай этого, давай договоримся. Я обещаю уделять тебе больше внимания. – Заткнись и делай, что велено, – Нае продолжала грубо входить в него, не обращая внимания ни на какие возражения. – Ты же понимаешь, что если она узнает, то нам обоим конец, – Аен искренне испугался, но не знал, что ему делать. – Остановись и мы про все это забудем. Я сделаю, что захочешь. Я заступлюсь за тебя перед ней. – Пусть злится, – отмахнулась Нае. – Не понимаю, зачем она тебе вообще нужна. Я гораздо лучше. Я могу то, чего она не может. Чего не сможет сделать с тобой никто кроме меня. Хочешь покажу? – жарко прошептала она ему на ухо. Внезапно его ощущения изменились. Теперь на его спине лежало нечто иное. Аен не знал что, потому что не мог оглянуться. Его тело окутало чем-то горячим и юрким. Оно шевелилось, сжимая и сдавливая в разных местах. Оно обернулось вокруг его шеи и властно держало, как нерушимым поводком. Оно обвилось вокруг его стоящего члена и творило с ним что-то невообразимое. Оно проникло в его открытый стоном рот и насиловало почти до самой глотки. Оно ворвалось в задний проход, но не в одиночку. Их было штук пять. Они извивались, дрожали, сплетались друг с другом, скользили во внутрь, доводя его до безумия. Аен лежал на кровати опутанный тентаклями, превратившись в клубок сотни влюбленных змей. Его конечности были намертво скованны, соски издерганы, а уши заласканы. С ним и правда никогда такого не было. Доведенный до сладкого исступления он бурно кончил и ненавидел себя за это. – У вас с Нае какой-то конфликт? – осторожно спросил Аен. Он как мог скрыл свое страшное преступление, свою измену, и теперь больше всего на свете боялся, что она о ней узнает. Но пока все было тихо. – Не знаю, можно ли это назвать конфликтом, – ответила ему его Госпожа, облизывая испачканные мороженым пальцы. – Она жрала конфеты, пока ее не начало тошнить. Я просто сказала, что ей нельзя столько сладкого. Кто знал, что она взбесится. Вообще, держи в рамках свою зверушку. Она слишком избалованная. – Так и есть, – согласился Аен. – Слишком избалованная и слишком любит сладкое.